Глава 3.

Ну, что сказать… подставился я, по полной программе подставился, а время сейчас такое, что… В кабинете ректора меня уже ждали… двое, пусть и в гражданке, но спецслужбами от них за версту несёт.

— Руслан Найдёнов? — спросил один, даже не поздоровавшись и не представившись.

— Ну, да. А вы кто?

— Это не важно, Найдёнов. Это вы писали? — на стол легли листочки с моим устным экзаменом по математике, точнее с доказательством той самой «лёгенькой» теоремы, которым тот экзамен и закончился.

— Я. — ничего не понимая ответил я.

— Скажите, Найденов, вы сами до этого додумались, или вам кто-то подсказал? Может быть, вы где-то видели это доказательство?

— Сам. Нигде не видел, никто не подсказывал. Мне сказали — «докажи, теорема лёгенькая, любой школьник справится». И правда — лёгкая, я доказал. А в чём дело, товарищи? Что я сделал-то?

— Он не понимает. — обратился один из мужчин к другому.

— Может быть и правда — сам? Может и правда — гений математики?

— Сынок, это Великая Теорема Ферма! Над ней уже больше трёхсот лет все математики всего Мира бьются, а доказать никто не может, ну, если не считать частных случаев! А тут какой-тог пацан, с девятью классами образования, за полчаса! — про Теорему Ферма я, конечно же, слышал, но никогда этим вопросом не интересовался, мне как-то История была ближе, но всю глубину зад…ницы, в которую меня загнали эти шутники на экзамене, я осознал почти мгновенно.

— Я не знал… — растерянно пробормотал я и добавил. — Я больше не буду…

— Собирайся, поедешь с нами. — непререкаемым тоном заявил второй.

— Нет.

— Что нет? — не понял тот.

— Никуда я с вами не поеду. Вы даже не представились, а хотите чтобы я куда-то там с вами ехал. Может быть, вы нигерийские шпионы и хотите похитить… как вы там сказали… Великая Теорема Фермы… вот-вот, её доказательства. — да, каюсь, решил немного постебаться, но… исключительно в мирных, так сказать, целях — мне нужно время чтобы определиться с линией дальнейшего поведения. Какой легенды придерживаться — гениального подростка, пришельца из другого Мира или… подростка страдающего, после потери памяти, видениями, правда, есть ещё один вариант — «сделать ноги», подправить внешность, изготовить новые документы и начать всё с начала. Конечно, все три позиции, скажем так, достаточно уязвимы, а четвёртый вариант даст мне возможность выиграть время, да и подготовиться куда лучше.

— Да ты оборзел, щенок! — первый схватил меня за руку и попытался сдёрнуть со стула.

— Капитан! — резкий окрик второго заставил моего визави вздрогнуть. — На улицу, подождёшь в машине. Выполнять!

— Есть подождать в машине. — зло ответил этот «капитан», недобро взглянув на меня.

— Ну и что мне с тобой делать… Руслан Найдёнов? — спросил меня второй. — Кстати, вот мои документы. — достав из внутреннего кармана пиджака тёмно-красные корочки и развернув из перед моими глазами, добавил он. А я прочитал Подполковник Воронов Илья Николаевич, начальник Управления «П» МГБ СССР. Даже не по Москве и области, а из самого Министерства.

— Понять, простить и отпустить. — очень старательно играя совсем молодого парня ответил я.

— Понять… могу, простить тоже, а вот отпустить… Понимаешь, Руслан, после того как к нам попали эти бумаги… слишком уж всё закрутилось, а потом по нашей… просьбе, тебя ещё и по физике немного попытали. Догадываешься, чем всё закончилось?

— Ну, никаких теорем я вроде там не доказывал.

— Зато задачки решал… не всякий академик и смысл-то поймёт. И есть у меня такое предчувствие, что то же самое будет и с химией, и с биологией, и с астрономией, да с очень многими науками. Я прав?

— Не знаю. — я пожал плечами, а я и правда не знаю, но… догадываюсь, что именно так и будет — старые земные знания уже давно перемешались с знаниями из Баз и я просто физически не смогу отделить одни от других.

— Ладно. Не знаешь, так не знаешь, но поехать с нами тебе всё равно придётся. Понимаешь, своими… ну, пусть озарениями, ты можешь принести очень много пользы Родине, но… можешь принести и очень много вреда. Поэтому, пока, побудешь у нас. Ты же не помнишь, кто и откуда, вот мы и попытаемся это выяснить.

— Выбора, я так понимаю, у меня нет?

— Выбор есть всегда, но в твоём случае он заключается в том, что или ты поедешь сам, добровольно, или нам придётся применить силу и… сдерживаться мы не будем. — очень серьёзно, но в то же время с некоторой грустью ответил мне этот Волков.

Мы вышли из кабинета ректора, спустились по широкой лестнице в фойе на первый этаж, вышли на улицу и подошли к чёрной «Победе», из которой тут же выскочил капитан.

— Так, Лапин, отвезёшь парня в Управление, устроишь его, завтра с утра свозим его на обуховку в Институт, пусть там его проверят, анализы возьмут и всё такое, а я пока тут немного задержусь, с профессурой поболтаю. Ждать меня не надо, как освобожусь сам доберусь. Всё, выполняй.

— Есть доставить задержанного в Управление. — и уже мне. — Залезай. — и распахнув заднюю дверцу, почти затолкал меня в машину, тут же пристроившись рядом. — Савельич, давай в Управление. — это он уже водителю.

Через двадцать минут меня уже оформляли в камеру. Обыскали, забрали шнурки с ботинок, вывернули карманы, но там кроме документов и пенала с ручкой ничего и не было. Ну и в камеру, одиночку. Всё происходящее мне просто не оставляет выбора — придётся делать ноги и где-то затеряться. Может за границу податься? Хотя… там сейчас не лучше, чем в Союзе, пол Европы в развалинах и ничуть не сытнее чем дома. А план Маршалла только-только начал действовать. Можно было бы рвануть в Штаты, но… не лежит у меня к этому душа. В общем, ныкаться буду на территории Союза — Сибирь большая, хрен найдут, а через пару лет вылезу, или опять пацаном, или наоборот лет на десять старше.

Если я надеялся спокойно отсидеться до ночи, то я ошибался. На допрос меня всё же дёрнули, но, видимо, следователь, как он представился, Сулханишвили, понятия не имел о чём меня спрашивать, а учитывая мой несколько нежный возраст и вообще непонятный статус, и бить не стал. Так, заполнил «анкету», спросил не хочу ли я чистосердечно признаться, мол вину облегчает, и слышав, что мне, в принципе, не в чем признаваться и я просто жду в камере подполковника Волкова, вызвал конвоира и отправил меня назад.

Ещё шесть часов я просидел в камере, пока не решил — пора. Плетение лечебного сна накрыло здание и ещё пару кварталов вокруг него. Телекинезом, обожаю механические замки, открыл, сначала решётку, а потом и дверь камеры и тихонько выскользнул в общий коридор. Откуда меня привели я прекрасно запомнил, поэтому, открывая коридорные решётки поднялся на первый этаж и направился к выходу. Вот через полчаса, когда прекратится действие плетения тут будет кипиш — все в здании отрубились, а один задержанный вообще исчез. А что, я за собой всё оставил как было, то есть и двери и решётки позакрывал.

Оказавшись на улице, быстренько рванул в ближайшую подворотню. Была идея позаимствовать одну из машин, стоявших на парковке, но передумал, машина — это след, а так, исчез и исчез.

Набросив на себя плетение отвода глаз, почти беззвучной тенью я скользил по улицам ночной Москвы, когда меня привлекли странные звуки от одной из подворотен. Любопытство победило осторожность и я всё же заглянул выяснить что там происходит. И сразу скажу, картина мне очень не понравилась, но что-либо сделать я не мог — было уже поздно. Пара урок зарезали какого-то молодого парня и сейчас проворно стаскивали с него одежду. Рядом стоял фанерный чемодан и простой солдатский вещмешок. Плетение полного паралича накрыло обоих уголовников, и они как подрубленные рухнули на землю, а я бросился к парню. Увы, но я опоздал, парень был мертвее мёртвых, да и трудно быть живым, если тебе в печень вогнали двадцать сантиметров заточенной стали.

Так, народ сейчас бдительный и если кто-то услышал шум, то обязательно сообщит в милицию. А это значит, что задерживаться здесь не стоит, но и оставлять всё как есть тоже нельзя — найдут три трупа, а урки уже тоже остывают, а как иначе-то, если ни сердце, ни лёгкие не работают — на то оно и плетение полного паралича, будет работать следственно-оперативная группа, и мало-ли кто прямо сейчас в окно смотрит и всю эту картину наблюдает, могут и меня описать, а там и до МГБ дойдёт, вот и появится ниточка, которую вполне смогут потянуть. А поэтому… тела и вещи в хранилище и уносите меня ноги, уносите.

К рассвету я уже выбрался за границы Москвы и, похоже, что вовремя — на дорогах появились милицейские патрули, начали останавливать, редкие пока ещё, машины и старательно их досматривать. Хорошо, что я на вокзал не сунулся, там сейчас, скорее всего, оперативников больше чем пассажиров. В общем, долго гадать кого ищут нет необходимости, а даже если я и ошибаюсь, то… бережёного Бог бережёт.

Хоронясь, а большую часть пути вообще под плетением отвода глаз, я ушёл от Москвы километров на тридцать и, наконец-то, расположился в каком-то лесном массиве, уйдя от дороги километра на полтора. Здесь я достал из хранилища тела и их вещи. Ну, с урками всё ясно — обшмонал обоих. Добычей с их тел стал наган с пятью патронами и запахом горелого пороха, тонкое портмоне с парой сотен рублей в нём, набор отмычек, пара фомок и две справки об освобождении месячной давности. Да, не долго сидельцы на воле погуляли. Тело парня я обыскивать не стал — там и так видно, что ничего нет и подозреваю, что и портмоне это его. Взялся за чемодан. Ну, тоже не очень-то богато, костюм, не первой свежести, пара таких же рубашек, бельё, носки и прочая мелочь. А на самом дне небольшой аккуратный газетный свёрток, развернув который и внимательно изучив, я только и смог сказать — бинго. Это был комплект документов — паспорт, свидетельство о рождении, школьный аттестат, комсомольский билет, диплом об окончании Сельскохозяйственного Института и направление на работу в колхоз «Красный хлебороб» Челябинской области в село Отрадное. Всё на имя… Найдёнова Ивана Ивановича, тысяча девятьсот двадцать седьмого года рождения, в графе родители стоят прочерки — детдомовский, подкидыш.

— Ну, извини, Иван Иванович, тебе уже всё равно, а мне как-то легализоваться нужно. Не обессудь, но твою личность я «украду», обещаю, что не опозорю.

Последним за что я взялся, был старый потрёпанный вещмешок. Развязав горловину и заглянув внутрь, я только и смог что выматериться — вещмешок был почти доверху забит банковскими упаковками денег. Похоже, что парнишка-то уркам случайно попался, как говорится — не повезло, оказался не в том месте и не в то время. То, что это мешок именно уголовников, я ни капли не сомневаюсь, похоже, что подломили они сберкассу, а на отходе парня повстречали, ну и… решили избавиться от свидетеля. И это… чертовски плохо и в первую очередь для меня. Сейчас МГБ и МВД две разные структуры, вновь они сольются только после смерти Сталина, а потом опять разделятся, но не в этом суть. Как таковой системы сигнализации, с центральным пультом и тем подобным нет. Сигнализация, конечно, есть, но в основном она внешняя, для, так сказать, подачи сигнала многочисленным патрулям, поэтому в помещении сберкасс обычно дежурят сотрудники милиции, а раз урки сберкассу ломанули, то и сотрудника, скорее всего, убили. Поэтому и в револьвере всего пять патронов и сгоревшим порохом от него несёт. И МГБ будет достаточно намекнуть милиции, что в этом деле замешан я и меня начнут искать с особым старанием и не только госбезопасность. Значит к людям, в ближайшее время, мне выходить никак не стоит. А поэтому, решение на счёт личности Иван Иваныча верное. Я с сомнением посмотрел на мешок с деньгами, но всё же решил, что наличность не помешает и отправил его вслед за телом Найдёнова и его чемоданом в хранилище. А вот тела урок запрятал поглубже, затем использовал пару плетений, одно из Магии Жизни, а второе из Магии Природы и теперь даже самый опытный следопыт не определит, что здесь кто-то что-то закопал. После чего начал углубляться в лес — мне надо недельку полного спокойствия, после этого из леса уже выйдет не семнадцатилетний Найдёнов Руслан, а двадцатиоднолетний Найдёнов Иван.

Глубоко в лес я так и не ушёл, всего-то метров через семьсот поисковое плетение показало что-то вроде давно заброшенного хутора, а ещё через сто метров я почувствовал лёгкий запашок дёгтя. Пройдя ещё около пятидесяти метров, я вышел не небольшую поляну, посреди которой возвышался добротный такой сарай, но уже изрядно заросший, даже на крыше проросло пару деревьев, пока ещё совсем молодых, может трёх, может четырёх лет отроду. Кое-как открыв вросшую дверь, я только чудом устоял на ногах — тяжёлый запах дёгтя и скипидара, буквально, валил с ног. После недолгого обследования сарая, я пришёл к выводу, что набрёл на старую, наверное, ещё двадцатых годов смолокурню. Об этом говорил и неплохо сохранившийся инструмент, такие как пара корчевальных рычагов, тут же были пристроены корчевальная вага и вертелка-корнедёр. Вообще-то инструмента, пусть и довольно примитивного, в сарае хватало, но выделялась смолокуренная печь, со своим холодильником и толстой трубой, уходящей куда-то в лес, скорее всего где-то там протекает или протекала, небольшая речушка. Немного подумав, я решил, что «от добра, добра не ищут» и этот сарай, пусть не самое приятное, но вполне подходящее, для моих целей, место. До самого вечера я занимался безопасностью, так скажем. Для начала установил и активировал простенькую систему безопасности для гражданского лагеря, производства Содружества. Затем, установил десяток, тут же подобранных, камней, на которые нанёс по паре-тройке рун, в первую очередь предназначенных для отвлечения внимания, а, во вторую, для отпугивания непрошеных гостей. Планомерных поисков я здесь не жду, а случайных «туристов» предпринятые мной меры безопасности отпугнут. Уже в потёмках, при свете пары «светляков», я установил малый аварийный реактор и подключил к нему медкапсулу. После чего уложил в неё тело Ивана Найдёнова — мне нужны были точные данные по его внешнему виду, ДНК и геном меня не интересуют, а вот телосложение и внешний вид в целом, очень. В принципе, для медкапсулы, то, что я задумал, вполне рутинная операция и она даже заложена в базовый набор автоматических функций. Ну а как иначе, если в Содружестве миллионы, если не миллиарды разумных хотят походить на своих кумиров, ну, или хотят, чтобы их партнёры на них походили. В общем, смена внешности в Содружестве — это не такая уж большая проблема, были бы креды. Три часа у ИскИна медкапсулы ушло на создание полной цифровой модели тела Ивана, после чего, мне пришлось его утилизировать — следы операции я оставлять и не подумал. И уже под утро я и сам улёгся в медкапсулу, дистанционно запустив сначала сканирование и создание своей собственной цифровой копии, с её сохранением, а затем и автоматическое изменение внешности. ИскИн медкапсулы сообщил, что операция займёт девятнадцать часов, крышка капсулы опустилась, а я провалился в медикаментозный сон.