Глава 17.

После подзолковских приключений жизнь, казалось бы, вернулась в свою колею. Успенка цветёт и пахнет, я с головой погрузился в свои дела — учил семейство Дроу, занимался алхимией и химией и ломал свою голову, шерстя все имеющиеся Базы Зданий, свою память и все доступные информационные кристаллы, в поисках технологий, доступных промышленности Союза. В общем, дел по горло. Я даже с Ильичом по колхозам не поехал, да и он тоже, потому как председатели присоединяемых колхозов сами приехали в Успенку. Разговор получился тяжёлый, но вполне продуктивный — никаких претензий Ильичу не высказывали, а больше интересовались перспективами и планами. Всю малину испортил Воронов, прикативший в Успенку в последний день января и сходу выложивший на стол жалобу, а точнее, донос от Подзолковского председателя, в котором он красочно расписывал как я угрожал расправой коммунисту с более чем двадцатилетним стажем, как запугал и увёз, в преддверии посевной, из колхоза агронома и, как вишенка на торте, оклеветал сотрудника милиции. В общем, было бы смешно, если бы не было так грустно. К чести полковника надо сказать, что он не ругался и не пытался меня воспитывать, а только посмеялся, но намекнул, что слова и выражения надо выбирать, а то, в следующий раз, сторожок на моё имя может и не сработать и приедут ко мне уже бравые сержанты МГБ, а не полковник того же ведомства. Короче, слегка попенял, но сообщил, что у того председателя и самого оказалось рыльце в пушку и теперь жизнь ему мёдом уже не кажется, а Абрамовой светит вышка и ничто её уже не спасёт.

Полковник уехал, а на следующий день ко мне заявился Ильич, да не один, а с Дружининой, при этом девушка была красная от смущения, да и председатель вёл себя как-то странно.

— Руслан, тут вот какое дело… — замялся Ильич.

— Павлов, не тяни резину, говори, что опять задумал и что тебе надо. — подозревая самое плохое сказал я.

— Руслан, пусти Веру пожить у тебя в доме до весны! А весной мы ей в первую очередь дом поставим. Ты пойми, у меня в доме два молодых здоровых парня, а тут такая красавица…

— Ильич, а меня ты, значит, за молодого и здорового не держишь? — удивился я.

— У тебя, почитай, два дома, только кухня общая, два разных входа. А проход со второй половины можно и заколотить. Себе Вера может и в комнате готовить, примус есть, керосина мы её выделим, посудой поделимся, продуктами тоже. Ты не думай, обузой она тебе не будет. — начал меня уговаривать Ильич, а потом ещё и добавил. — Да и ведьмы эти к тебе, считай каждый день шастают.

— Какие такие ведьмы? — удивился я.

— Так эти… Дроу.

— А с чего это они ведьмы-то, нормальная семья.

— Так я же и не спорю! Вот только… третьего дня Михалыч себе по ноге топором попал, нога, считай на куске кожи висела, так старшая дочка, что-то там пошептала, руками поводила и нога приросла, словно ничего и не было. А перед Новым Годом, старшая Дроу в лес с бабами ходила, они там силки на зайцев ставили, так какой-то заблудший волчара на них вылез… так, Мария рукой махнула и серый пеплом осыпался… — ну ни хрена себе, девки пляшут, я застыл в шоке. Видя мою реакцию Ильич поспешил меня успокоить. — Про Марию никто не знает, это мне дочь рассказала. Я ей велел вообще про этот случай забыть и никому, никогда об этом не рассказывать.

— А вот это правильно, а я ещё и с Дроу поговорю, чтобы свои умения на людях не показывали.

— Руслан, а ведь ты так же можешь. — не спросил, а просто сказал Ильич. — Поэтому вокруг тебя этот полковник из Безопасности и вьётся. И ты ведь этих девок учишь. Я прав?

— Прав. Но и ты об этом забудь… так будет лучше… для всех.

— Да понял я это уже, понял. Так что, приютишь Верочку?

— А куда же я денусь. — вздохнув выдал я. — Заодно и её поучу. Что-то, в Успенке стремительно растёт количество колдунов на квадратный метр.

— А при чём тут Вера⁈ — председатель аж вскочил.

— Так она же тоже ведьма, только не обученная. — как ни в чём не бывало ответил я и украдкой глянул на девушку, а та только своими глазищами зыркает и ничего понять не может. — Ты, Ильич, не бойся, у твоей Веры очень редкий Дар — Дар Природы, она если сухую палку в землю воткнёт, то через неделю та зацветёт. Ты же сам говорил, что её растения любят и к ней тянутся.

Вот так у меня появилась соседка, а заодно и ещё одна ученица. Правда… до настоящей учёбы Вере ещё далеко — энергоканалы у неё только-только начинают формироваться, а Источник меньше спичечной головки. Да, не ожидал я, что пробуждение эльфийских генов так на ней скажется. Надо будет ещё к Красновой, нашему зоотехнику, присмотреться, очень уж её животные любят, идёт по деревне, так ни одна собака её не облает, даже не гавкнет. Блин, не деревня, а какая-то аномальная зона.

Прошёл февраль, начался март и я начал долбить Павлова с пахотой. Сначала он только отмахивался и говорил, что ещё рано, что земля ещё не оттаяла, да и на улице была далеко не весенняя погода. Такие наши препирательства продлились до двадцать шестого марта, когда Ильич всё же сдался и поехал на МТС договариваться на счёт тракторов и вспашки. Вернулся он в тот же день, обескураженный и растерянный.

— Ильич, что-то случилось? — спросил я увидев потерянного председателя.

— Случилось, Руслан, ещё как случилось! Не будет нам тракторов! Понимаешь⁈ Не будет!

— Это как так-то? — и я, в свою очередь, растерялся. — А сеять как?

— Я на МТС ездил, так вот, нашего колхоза у них в плане нет! Нашего колхоза вообще, оказывается, не существует! Мы у них числимся «промышленным сельскохозяйственным предприятием». Понимаешь? Промышленным предприятием! Нет, вспахать нам поля они готовы… после завершения посевной в колхозах, если будут фонды на солярку и если мы оплатим, живыми деньгами, амортизацию техники, зарплату механизаторам и слесарям, ну и всё в таком вот духе! Понимаешь? После посевной! — и тут до меня начало доходить, я аж рассмеялся.

— Вот же… жуки! Даже тут пытаются хоть что-то, но урвать.

— Руслан, это ты сейчас о чём?

— Ильич, вот ты мне скажи, сколько на вашей МТС тракторов, комбайнов, сеялок-веялок, косилок всяких?

— Ну, с комбайнами, вроде, не всё так плохо, правда они, в большей части, на ладан дышат, ведь ещё довоенные. А с тракторами беда, чуть больше трёх десятков, да и то половина не на ходу. Да что там говорить, если в прошлом году на колхозных коровах пахали, а нормы на лошадей, если сравнивать с довоенными, почтив два раза подняли. А об остальном я вообще молчу! — ответил мне председатель.

— Вот! В этом-то всё и дело. Считай, что МТС с своих плеч сразу три колхоза скинули!

— Вот ведь суки! — дошло до Павлова.

— Да они-то тут при чём? Это команда с верху была. Это они меня так прогибают, ну и ответку тебе кидают. Ты же машины не отдал, в колхозе оставил.

— Так они хотят чтобы ты?!.

— Ага, чтобы я нам из заграницы трактора приволок, а они, потом, придумают как их у нас отнять. Короче, Ильич, собирай всех мужиков, парней и начинайте строить свою МТС и ферму. Числу к десятому чтобы уже всё было готово и ищи трактористов, шоферов и комбайнёров. И ни о чём не беспокойся, эти умники сами себя обманули. Это ведь колхозу иметь собственную технику нельзя, а раз уж мы «промышленное предприятие» то… хрен они что у нас забрать смогут.

— Думаешь, что они там, этого не понимают?

— Понимают, конечно. Вот скажи мне, тебя уведомили, что тракторов не будет? Тебе какие-нибудь бумаги, что мы больше не колхоз, показали? Что было бы, если бы я тебе на мозг не капал с этими тракторами?

— Никто ничего мне не сообщал. Поехал бы числа двадцатого апреля, когда уже подгорать бы начало. В результате, посевная сорвана, даже если бы ты добыл трактора, то время уже было бы упущено. План по хлебу мы бы не выполнили…

— И?

— Меня под суд, колхоз, то есть «предприятие» расформировать, эксперимент закрыть. Всё колхозное имущество растащить!

— Вот. А теперь смотри. Во-первых, мы обо всём узнали сильно заранее, по крайней мере у нас в запасе пара недель есть, это точно. Во-вторых, они считают, что быстро добыть технику мы не сможем, они же не знают моих реальных возможностей. В-третьих, они не знают, что сеять мы будем не ту пшеничку, что пяток центнеров с гектара даёт, а ту, что нам и по сотне центнеров даст и план мы, в любом случае, выполним, надо будет, в Канаде купим и сдадим сколько надо!

— Ну, на счёт сотни центнеров с гектара, это ты загнул… — улыбаясь ответил Ильич.

— И ничего не загнул. Во-первых, сама пшеница урожайней нашей. Во-вторых, я же обещал удобрения, так они готовы, осталось только при вспашке их внести. Ну и, в-третьих, у нас есть гениальный агроном, который способен рекордный урожай на голых камнях в засуху собрать. Так что, про сто центнеров с гектара, это я ещё поскромничал. В общем так, Ильич, утрём мы нос твоему областному начальству. Завтра я отбываю, а ты не скромничай и ферму строй по самому по максимуму. — ну что сказать, да, закусило меня и теперь я хоть в лепёшку разобьюсь, но наш «агрохолдинг» их этой дупы вытащу, ну и людям, конечно, помогу.

— Удивляюсь я тебе, Руслан Владимирович, то у тебя снега зимой не выпросишь, вон, как вокруг тебя полковник вьётся, а ты его чуть ли не посылаешь, а то готов последнюю рубаху отдать. — сказал мне председатель.

— Да я всё готов отдать, вот только на пользу это не пойдёт. Да и последнюю рубаху ты с меня хрен снимешь. И, почему бы не помочь хорошим людям, если мне это ничего не стоит? Деньги жалеть? Так это просто бумага! Надо будет, завтра ещё добуду и потрачу, а вот нашему правительству не отдам, ибо всё потратят, а толку не будет. Ладно, всё, закругляемся. Мне в ночь вылетать, а тебе за неделю надо будет построить ферму и МТС.

В этот раз лететь через пол мира мне не пришлось — я просто воспользовался портальным маяком, оставленным в Сиэтле, где в это время, как раз, проходила выставка — продажа сельскохозяйственной техники. Само-собой, что в этом деле я полный профан, но ведь есть специалисты, а точнее, северо-американские фермеры, вот на их предпочтения я и решил ориентироваться. Если честно, то на выставке я ожидал увидеть что-то вроде советского К-700, а вместо этого увидел трактора, мало чем отличающиеся, и далеко не в лучшую сторону, от той же «Беларуси». А с другой стороны, чего я хочу от первой половины двадцатого века, если даже в благополучных США ещё, кое-где, пашут на лошадях.

В итоге, после трёх дней «консультаций», расспросов и просто подслушанных разговоров, мой выбор пал на трактор фирмы John Deere, модели «R» только-только вышедшей на рынок. Цена, на мой взгляд, оказалась вполне приемлемой, чуть больше трёх с половиной тысяч долларов, при этом вместе с трактором поставляется и полный комплект навесного оборудования. Затем меня заинтересовал трактор фирмы Ferguson, модель TE20 — сельскохозяйственный трактор, разработанный британским инженером Гарри Фергюсоном, стоимостью меньше полутора тысяч долларов. А вот потом я немного завис. Дело в том, что фирма Massey-Harris Limited представила на выставке сразу два образца своей техники — трактор МН-20 и самоходный зерноуборочный комбайн МН-21. Цена у обоих оказалась очень даже демократичной, в пределах полутора тысяч долларов, да и весят он что-то около полутора тонн. В итоге, так и не определившись, я решил брать и то, и другое. Встал вопрос о количестве, но тут я уже решил не мелочиться и взял каждой модели тракторов по пять штук, решив, что если уж на весь район МТС располагает тремя десятками тракторов, то нашему агрохолдингу, пока, хватит полтора десятка тракторов и десятка комбайнов.

Через два дня вся техника уже была загружена на борт грузопассажирского флайера, и я перелетел в Канаду — давить областных чиновников, так по полной программе. Поэтому на борт поднялись и полсотни сумок с пшеницей, подготовленной для посадки ну и, добивая трюм до полной вместимости, на борт загрузил ещё и два десятка коров, половина из которых была стельная. Тут я особо не выбирал, просто взял то, что посоветовали местные фермеры.

А вот уже подлетая к Успенке, я понял, что всё проделать как в прошлые разы у меня не получится. И дело тут не в Ильиче, на котором, как я понимаю, подписок больше чем на иной собаке блох, а в моей соседке, как я уже не раз имел возможность убедиться, спит она очень чутко и просто прилететь, пусть и под плетением отвода глаз и сесть во дворе, у меня не выйдет. И как бы мне этого не хотелось, но придётся применить лечебный сон, потому как весна на улице, начало апреля и далеко не факт, что деревенские уже спят по домам. Ну и как словом, так и делом, едва из-за леса показалась Успенка, как стало ясно, что деревня не спит — деревня работает и работает в поте лица. Не знаю уж чем Ильич смог так заинтересовать людей, хотя, сейчас такие люди, что им просто надо сказать — надо и они горы свернут, в общем, почти вся деревня, по крайней мере её мужская часть, ударными темпами строит новую ферму, точнее новый животноводческий комплекс. И, судя по тому, как люди работают, им очень нравится то, что они делают. Даже строителям, что осенью возводили нам цех по производству растительного молока, Ильич и их привлёк. Осмотревшись, я, с высоты, увидел, километрах в трёх от деревни, в сторону колхозных полей, редкую цепочку тусклых огоньков, образующих большой прямоугольник. Ну, что это такое, долго думать не пришлось — несколько просторных зданий, типа ангар, широкие ворота, и вся площадь покрыта пластобетоном. По крайней мере, половину поставленной перед ним задачи Ильич выполнил и что-то вроде машинного двора построить колхозники успели, поэтому и над будущей фермой даже ночью работают. Вот на этот машинный двор я флайер и направил, тем более, что плетение поиска живых людей показало, что там никого нет.

Аккуратно опустив флайер на плиты пластобетона машинного двора, я занялся разгрузкой. В ангары я технику на загонял, а выстроил её ровными рядами рядом, в один из ангаров я загнал стадо коров, тут же выгрузил, благо, что дроид-погрузчик есть, всё навесное для тракторов, прибрал флайер в хранилище и отправился на поиски Ильича — пусть принимает технику и думает, что делать с коровами, а то они ему весь новенький ангар так удобрят, что потом всем колхозом не очистить.

Найти председателя оказалось несложно — где больше всего шума, там и он. Но, вот что странно, пока я пробирался через стройку, практически, ни одного знакомого лица, кроме строителей, не встретил, да и возле Ильича крутилась парочка каких-то мутных типов в цивильных костюмах и даже в шляпах, от которых наш председатель отмахивался, как от надоедливых мух.

— Да не знаю я, что мне сказали, то и строю! — услышал я почти истеричный голос Павлова и тут его взгляд выхватил меня. — Вон, он знает! Если сразу не пошлёт, потом не прибьёт, то, может быть, когда-нибудь и ответит! А от меня отстаньте, у меня коровы на холоде, если к утру тепловой контур не закроем, они доиться перестанут! — и тут же, но уже мне. — Руслан, ты дома был?

— Нет. А что случилось, я только приехал, а тут такое творится и вообще, кто все эти люди, ни одного знакомого лица.

— Не был и не ходи, я сейчас чуть-чуть освобожусь и всё объясню, ну, по крайней мере попытаюсь.

Типы в шляпах от Ильича, вроде как отстали, но и ко мне подходить не спешили, о чём-то активно споря. Освободился председатель только минут через двадцать. Облегчённо выдохнув, он присел возле меня.

— С возвращением, Руслан. Как… съездил?

— Замечательно, всё взял, на машинном дворе выгрузил и это, Ильич… надо бы пару человек туда отправить, я там тебе ещё бурёнок привёз, половина стельные, я их в один из ангаров загнал, но… сам понимаешь.

— Коровы? Стельные? Твою же мать! Ладно, я сейчас, посиди немножко. — уже куда-то убегая крикнул мне председатель. Я на это только плечами пожал. Впрочем, вернулся он довольно быстро.

— Ох, Руслан, и втравил же ты меня в блуд!

— Да что случилось-то?

— Пожар!

— Пожар? — я аж подпрыгнул.

— Ага, пожар в публичном доме во время наводнения. — даже без намёка на улыбку сообщил мне Павлов.

— Так, а теперь давай подробно, в деталях и без истерик. — велел я.

— Без истерик, говоришь… ну что же, давай без истерик. Ты в ночь уехал, а я с утра созвонился с, скажем так, бывшими коллегами и договорился, что они пришлют людей на строительство. Они, оказывается, уже в курсе, что тракторов нам не дадут и были в полной панике. Я им, ну, как мог, объяснил, что техника будет, мало того, будет новая техника. Ты извини, Руслан, но я всё на тебя поставил. В общем, сказал, что надо построить ангары для тракторов и ферму для скотины. Об этом твоём пластобетоне они уже слышали, да и новый цех видели, поэтому согласились без всяких вопросов. Договорились на следующий день. Ну а мы с мужиками, пошли подбирать место. Я-то сразу смекнул, что прибудешь ты опять тайно и не стоит чтобы другие это видели. Вот и предложил строить подальше от деревни, а то, дескать, шум моторов будет курей пугать, нестись перестанут. Ну вот, а на следующий день начался самый настоящий бедлам. С утра приехали мужики и сразу взялись заливать машинный двор. А к обеду ближе, нагрянула целая банда каких-то городских и ищут Краснову. Оказалось, что это какие-то профессора из сельскохозяйственного Института, а Ленка, зараза, отписала им, что у нас в колхозе, мало того что коровы какие-то элитные, о которых те профессора только слышали, так ещё и твои эти ламы с альпаками шерсть дают и прекрасно себя в наших условиях чувствуют. Ну, поводила Ленка этих хмырей по дворам, показала и коровок, и лам. Так эти чудики так возбудились, что решили, как они выразились, изъять скотину «для изучения и исследований». Ты представляешь, приходит к нашим бабам такой вот тип и заявляет, что забирает её кормилицу, ну, ладно, пусть будущую кормилицу, которую она зимой чуть ли не в свою постель греть ложила, «на пользу науки». Не знаю, как их только бабы не поубивали. В общем, живет теперь вся эта банда у Красновой в доме. Каждый день дворы обходит, всё что-то в своих тетрадках строчит, каждую животину обмеряют, взвешивают, корм чуть ли не на вкус пробуют. Ладно, с этими животноводами всё ясно. Так ведь и к Верке тоже приехали. Ты зачем ей какие-то семена дал, что она теперь с ними носится, как курица с яйцами, а? Эти её коллеги, у тебя весь задний двор перекопали, тоже, чуть ли не через сито землю просеивали, ждут тепла, чтобы высадить. — тут я Ильича перебил.

— Ну, это хрен им, я за домом сад разобью, саженцы с осени дожидаются. Пусть себе другое место ищут. А Вере я дал семена скороспелой, высокоурожайной, морозо-засухо-болезне-вредителестойкой пшеницы. Там с одного колоса до трёх сотен зёрен получается и зёрна крупные, раза в два больше канадской. Этот сорт даже на каменистых почвах растёт. Пусть занимается, пока время есть. Если у неё получится, то в следующем году часть полей новым сортом засеем, ещё больше урожай снимем. Ладно, рассказывай дальше.

— А что дальше… два дня назад приехали эти хмыри. — Ильич махнул рукой в сторону мужиков в шляпах. — Приехали из Москвы, из Института Архитектурно-строительного.

— А им-то что надо?

— Твой проект фермы. Я же его ещё в начале зимы на экспертизу отвёз, да видать, зря. Теперь вот голову мне морочат, что да как, а почему так, а не эдак. Тьфу. — Ильич аж сплюнул в сердцах. — Прицепились к твоему пластобетону, дескать нельзя из него строить, потому как нет такого строительного материала в ГОСТах. Мужики на них уже волком смотрят, ещё чуть-чуть и точно морды набьют. В общем, Руслан, если бы я не знал что и как было, то точно решил бы, что ты это всё специально подстроил.

— Ясно. А почему домой-то не ходить?

— Так там же Веркины коллеги!

— Что, на моей половине⁈

— Нет, конечно, но шуму много, да и предупредить тебя надо было.

— Ладно, разберёмся. Технику-то смотреть пойдёшь?

— Спрашиваешь. Не только посмотрю, ещё и всю облажу. — усмехнулся председатель.