Глава 15.

Не знаю как здесь и сейчас, но в моё время и в моей версии Земли, Австралия была одним из мировых лидеров по выращиванию и овса, и ячменя, поэтому и решил, что эта страна станет самым лучшим вариантом выполнить заказ председателя колхоза быстро и качественно. Заодно и на кенгуру посмотрю, а вот в Успенку их не повезу, нечего из деревни зоопарк устраивать. Хотя я и слышал, что мясо кенгуру довольно вкусное и полезное, а в годы войны Австралия поставляла Союзу как мороженое мясо, так и тушёнку, но всё же… ну его.

Для своей поездки я наметил город Дарвин на северном побережье Австралии. Далековато, конечно, больше одиннадцати тысяч километров, но это если на флайере, а если на глайдере, да через орбиту, то всего около шести часов перелёт займёт. Поначалу я ещё опасался, что Воронов оставил кого за мной приглядывать, поэтому покидая деревню погрузил всех, на несколько километров вокруг, в сон. Ничего, пара часов здорового лечебного сна никому не повредит. А дальше всё прошло… как-то скучно. Добрался до знакомой поляны, вылетел сразу на глайдере, поднялся на орбиту, а оттуда уже прямиком в Австралию. Чуть больше пяти часов полёта и я уже качусь по грунтовке на американском джипе в сторону ближайшей фермы, где надеюсь получить информацию о возможности закупить зерно. Одного я не учёл, в Австралии сейчас не середина осени, а середина весны, поэтому свежего урожая ещё нет, но я здраво рассудил, что и прошлогоднее зерно на корм скоту неплохо пойдёт.

С фермой мне откровенно повезло — её хозяин как раз и занимался выращиванием овса и прошлогодние остатки у него были, немного, все около пятидесяти тонн, кои я у него и забрал, практически не шифруясь и, можно сказать, что прямо у него на глазах засыпал овёс в свои сумки — а плевать, кто я и откуда он не знает, а я выдавал себя за жителя США. Удивлённый и поражённый фермер посоветовал мне у кого закупить недостающее, ещё и рекомендательные письма написал, мол, клиент надёжный и платит хорошо, не торгуясь. Я с чего бы это мне торговаться, американских бумажек у меня достаточно, а надо будет, ещё добуду. В общем, в Австралии я управился за пару дней, купил и овса и ячменя по двести тонн. Затем чуть больше трёх часов полёта и я опять в Канаде. Уже по известным каналам закупил, как и просил Ильич, двести тонн пшеницы, самой лучшей и подготовленной для посадки, а к весне ещё и я над ней поработаю, чтобы и всхожесть повысить и урожайность. Казалось бы, на этом всё, но… я вернулся в Австралию. А меня одна идея посетила — читал я, когда-то в далёкой юности, об «овсяном молоке», дескать и вкусно, и полезно, и вполне может служить заменителем животного молока. А вот технологию промышленного производства изобрели только в девяностых годах двадцатого века, хотя «растительное молоко» известно аж с тринадцатого века. Да и выход, если я ничего не путаю, с одного килограмма зерна, чуть-ли не до десяти литров. Вот и решил, закупить несколько тонн овса, уже приготовленного для посадки. А что, посеет по весне колхоз пяток гектар овса, а по осени начнёт производить то самое растительное молоко, думаю, что при нехватке животного, оно будет пользоваться очень неплохим спросом. А технологию производства мои ИскИны разработают, а я оборудование добуду, способов много.

Как и обещал Ильичу, в неделю я уложился и так же ночью вернулся домой, а в доме холодрыга. Пришлось срочно затапливать печь и тем самым демаскировать своё возвращение. Уж не знаю, то-ли председатель организовал круглосуточное наблюдение за моим домом, то-ли он сам маги чародей, но не успела печь ещё толком разгореться, как у калитки нарисовался целый комитет по встрече, в который входили — сам председатель, та самая бойкая селянка Марфа, с каким-то узелком в руках и высокая красивая женщина, в городской одежде ну и Лапин, куда же без него, с каким-то немаленьким ящиком, зелёного цвета. Делать нечего, пришлось идти открывать и приглашать гостей в дом.

Ну, наличие Марфы и узелка прояснилось сразу, потому как она споро накрыла стол, извлекая всякие деревенские деликатесы из, кажется ничем не уступающего моим сумкам, узелка и быстренько удалилась, опасливо поглядывая на капитана. Лапин же, затащив свой ящик прямо в комнату, по-хозяйски уселся за стол. Впрочем, его примеру последовали и председатель с незнакомкой.

— Руслан, вот, позволь тебе представить — Ирина Сергеевна Краснова, зоотехник. Полковник просил тебе передать, что обижать девушку нельзя. — после коротких приветствий провозгласил Лапин.

— Очень приятно, Ирина Сергеевна, а я Надеждин Руслан Владимирович. Позвольте вопрос?

— Спрашивайте.

— А вы в каком звании?

— Руслан… — начал было Лапин.

— Старший лейтенант госбезопасности, Руслан Владимирович.

— Ну и зачем вы нам, товарищ старший лейтенант? Нам зоотехник нужен.

— Я с отличием закончила сельскохозяйственную Академию, факультет зоотехнии и являюсь дипломированным специалистом.

— А как же зоотехника занесло в органы?

— После Академии пошла на курсы снайперов. Воевала, в сорок четвёртом перешла в СМЕРШ, так и осталась. С сорок шестого года прохожу службу в Управлении «П» МГБ СССР.

— Ясно. Приношу свои извинения за недоверия. На сколько вы посвящены в…э-э-э дела Управления?

— У Ирины Сергеевны полный допуск. — встрял Лапин, а я глянув на Павлова, спросил.

— Вы в курсе кто я и откуда?

— Да. — коротко ответила женщина, хотя, наверное, всё же девушка.

— Ладно, задачи, которые перед вами поставило ваше руководство, мы обсудим потом. — сказал я, задумавшись.

— Моя единственная задача — обеспечение вашей безопасности и работа зоотехником в колхозе «Большевик». — прервала мои думы девушка. — Война закончилась, а в силу некоторых обстоятельств я не в состоянии полноценно выполнять свои служебные обязанности, поэтому меня и направили к вам, как гражданского специалиста.

— У Ирины Сергеевны, после ранения, больные лёгкие, сам понимаешь, Руслан, с таким служить в качестве снайпера она не может. Последний год Ирина Сергеевна служила в Управлении… — начал Лапин, но его тоже прервали.

— Служила — бумажки перебирала! А я — боевой офицер! — взорвалась Ирина.

— Ирина, ты уже на ста метрах задыхаешься! — не остался в долгу Лапин.

— Что, на Западную Украину просится? — понял я суть претензий снайпера.

— А ты откуда знаешь⁈ Ах, да, извини, забыл. Просится, но куда ей с её-то лёгкими… Пробежка в сто метров и чуть-ли лёгкие не выхаркивает. — махнул рукой капитан. А Ильич всё это время с нескрываемым уважением поглядывал на девушку.

— Ирина Сергеевна, а вы ещё не позабыли, чему вас в Академии учили? У нас тут, знаете-ли, довольно специфическое стадо образовалось. Я, конечно, чем смогу, тем помогу, что-то подскажу, чему-то научу, но мои знания, скажем так, в основном сугубо прикладного характера, научной базы под ними нет, в теории я тоже полный ноль.

— Нет, не забыла, да и если что друзья и наставники помогут, подскажут. — тут лицо девушки озарила светлая такая улыбка. — А с вашим «стадом» я уже познакомилась и очень сильно удивлена — ламы и альпаки высокогорные животные, адаптированные под определённые климатические условия, но при всём при этом, чудесно чувствуют себя в Подмосковье.

— А вот это наш небольшой секрет. — я вернул девушке улыбку.

— Руслан, скажи, привёз⁈ — прервал наш разговор Ильич.

— Привёз, всё как ты и заказывал и ещё немного сверх того. Появилась у меня одна идея…

— Какая? — чуть-ли не хором спросили меня все присутствующие.

— Растительное молоко! — с пафосом ответил я. — Если я не ошибаюсь, то с одного килограмма овса можно получить до десяти литров растительного молока.

— Дорого, хлопотно и непроизводительно, да и выход готового продукта много ниже чем вы говорите. — авторитетно заявила зоотехник.

— Дорого, хлопотно и непроизводительно, если работать по методам средних веков. Есть промышленная технология получения растительного молока. Кстати, капитан, не могли бы вы узнать, где у нас в Союзе выращивают сою?

— Зачем?

— Так из сои тоже можно получать молоко и даже мясо, соевое мясо. — да простят меня потомки, что я додумался внедрять сою в пищевую промышленность, но сейчас, когда в стране явная нехватка продуктов, это может оказаться огромным подспорьем. В крайнем случае соевые продукты можно гнать нашим «союзничкам», а себе оставлять нормальные.

— Узнаю. — кивнул головой Лапин. — Вот, кстати, ещё одна задача Ирины Сергеевны — ты иногда такие мысли, походя, озвучиваешь, что у наших учёных волосы дыбом встают, а она их будет фиксировать и нам передавать, для этого было принято решение телефонизировать Успенку. Наконец-то не придётся из-за каждого чиха в такую даль мотаться.

— О, а это просто замечательно. Кстати, Серёга, а что за ящик ты приволок?

— А это Воронов велел тебе отослать, чтобы ты, значит, посмотрел и дал краткую, а если можно, то и развёрнутую справку по каждому изделию. Это, то, что сотрудники Управления собрали в сорок третьем на месте крушения… ну, ты понял.

— Понял. Посмотрю. О, вспомнил, товарищ капитан, мне бы получить официальные документы на автомобиль и мотоцикл.

— Сделаем, только марку скажи. А что ты с грузовиками делать собираешься? Деревенские их уже разгрузили.

— Да ничего, вон, Иличу в колхоз отдам, думаю, пригодятся. — Ильич довольно улыбаясь согласно кивнул головой, дескать, конечно, пригодятся. На этом наши полуночные посиделки и закончились. Гости разошлись, а я завалился спать.

Всё, с этого дня мой «бег с препятствиями» закончился и началась нормальная размеренная жизнь. Воронов меня не доставал, так, раз в неделю позвонит, поинтересуется, как дела и на этом всё. Такое ощущение, что про меня забыли, но Краснова быстро развеяла эти мои догадки, сообщив, что она, фактически, каждый вечер составляет подробнейшие отчёты почти о каждом моём шаге. Да и ладно. К ноябрьским праздникам ИскИн допилил промышленную линию по получению овсяного молока, прибывший нарочный увёз с собой всю документацию, теперь уже в высоких кабинетах будут решать, стоит с этим связываться или нет. А Успенка, буквально, расцвела — пластобетон в земных условиях оказался просто чудом и сейчас, практически вся деревня только тем и занимается, что «химичит», изготавливая и пластификатор, и клей и затвердитель. Но, этим занимаются женщины и дети, а мужики, в полном составе, заготавливают речную гальку и песок, вот и пригодились американские грузовики. А народ уже строит планы кто и что будет по весне строить. С сеном Ильич вопрос решил и теперь с жёсткими кормами в колхозе проблем нет. Правильно он тогда сказал, что соседям пришлось резать свой скот и корма стали, практически, не нужны, по крайней мере, поделиться согласились многие, не за бесплатно, конечно, но Ильичу было что предложить, тут мои американские покупки хорошо так пригодились. Всё это время я тоже не сидел без дела — магичил в амбаре, который почти под самую крышу был забит травами. В этом деле мне активно помогало всё семейство Дроу, которые уже переехали в Успенку и заняли тот самый дом Матвеевны, активно в нём обживаясь. В общем, постепенно, вся деревня готовилась к весне, планы на которую были просто огроменные. Краснова, помимо ежедневных докладов, тоже была занята по самое горло — элитные телята, это раз, ламы с альпаками, это два и это два оказалось главным. Мои небольшие магические манипуляции с животными, ещё там, в Андах, не прошли бесследно. Мало того, что животные очень быстро, буквально, молниеносно адаптировались к непривычным условиям, так они ещё и шерстью начали обрастать как не всегда, почитай, раз в две недели каждое животное стригли и даже нашлись энтузиасты, которые ею и занимались, а это не так-то просто, ведь шерсть надо и промыть, и прочесать, и обработать. Тут и деревенские старушки пригодились, которые ещё не забыли, что значит прясть в ручную, а благодаря высочайшему качеству шерсти, нить у них выходила просто замечательная. А некоторые уже и вязать начали, так что по деревне начали бегать дети в вязанных свитерах из элитных сортов шерсти.

Само-собой, что такой авангардизм не остался без внимания со стороны областного начальства. Колхозу даже попытались спустить план на сдачу шерсти, но, сначала их Ильич послал по матушке, сообщив, что колхоз не занимается производством шерсти и не держит соответствующего поголовья скота, а потом ещё, с моей подачи, последовал и окрик из Москвы, я так думаю, что не без участия Воронова, а может быть и кого повыше.

Где-то после пятнадцатого ноября я занялся расчётом большой рунной печати «Раннего Изобилия», чтобы, выражаясь научным языком, провести генные модификации канадской пшенички. Ну там, урожайность повысить, адаптировать её к условиям Подмосковья, защитить от вредителей и болезней. Ильич задумал полностью засеять все колхозные поля именно канадкой. Нет, так-то можно было бы обойтись и стандартной печатью, но пропустить через неё четверть тысячи тон… это надо месяца полтора круглосуточной работы. Так что, большая печать была необходима хотя бы для того, чтобы я не кончился над стандартной. К сожалению, ИскИны тут мало чем мне могут помочь, потому как для них Магия и всё, что с нею связано, это… ненаучная фантастика. Так что, пришлось мне вновь доставать учебники по Магии Природы и Жизни и вспоминать, а то и изучать то, что не знал или подзабыл. И тут мне опять помогали Дроу, хотя, это как посмотреть, скорее они учились и учились жадно. Да, пройти инициацию я им всем помог и теперь у меня, скажем так, в учениках, четыре начинающих мага. Совместными усилиями, двадцать шестого ноября с печатью мы закончили. Амбар к тому времени уже был свободен, вот в нём я печать и нанёс, тут же и опробовав, использовав для этого пшеницу из одной сумки, что-то около пяти тонн. Ритуал прошёл на пять с плюсом. Внешне пшеница не изменилась, зато в истинном зрении каждое зёрнышко, буквально, сияло от избытка энергии. Следующий день я убил на всевозможные тесты, как магические, так и технологические и все они показали одно — пшеница здорова, всхожесть сто процентов и урожай обещает быть не просто рекордным, а вообще фантастическим, даже мои удобрения не нужны. Хотя, почему не нужны, а колхозный сад, а огороды селян, а колхозное картофельное поле! В общем, и удобрения не пропадут, как бы ещё мало не оказалось. Эх, нам бы толкового агронома, мы бы таких дел наворотили!

Ноябрь закончился, начался декабрь и всё ближе был Новый Год. В деревне царила тишь и благодать, все были заняты, а я в плотную занялся обучением семейства Дроу. Основам, конечно, ну и магической технике безопасности, при этом постоянно напоминая, что светить перед посторонними свои знания и умения категорически не рекомендуется, ибо закончиться это может печально и кивал на Елену, дескать, вот вам живой пример. А пятнадцатого декабря в деревню въехала небольшая колонна из трёх грузовиков, на которых, как оказалось, привезли первую, ещё пока, экспериментальную промышленную линию по получению растительного молока. Расчётная мощность линии была что-то в районе десяти тонн продукта за день работы. Надо сказать, что такой «подарок» оказался сюрпризом для всех и сюрпризом неприятным. Потому как вместе с линией, из Москвы поступило распоряжение, немедленно, сразу после отладки и пуска, начать производство. Для этого, вместе с оборудованием в колхоз привезли и строительную бригаду, которая ещё и с пластобетоном должна обучиться работать, и бригаду сборщиков-наладчиков, даже пару каких-то инженеров, которые, вроде как участвовали и в окончательной доводке моей документации, а потом и в производстве линии, вроде как с ЗИЛа.

Пришлось Ильичу выделять для такого дела и заготовленную гальку, и мою «химию». Но, по этому поводу он не особо-то и расстраивался, потому как у строителей моментально образовалась целая куча помощников — все хотели научиться новому делу. Помещение цеха для производства растительного молока мы решили строить методом монолитного домостроения, никаких блоков. Опалубку ставили всем миром, а затем с помощью вёдер и тачек заполняли её галькой и гравием вперемешку с песком. Примерная сравнительная таблица у меня есть, поэтому лишнего не сыпали. Три дня у нас ушло на все подготовительные работы, а потом настал мой звёздный час, по крайней мере в Успенке. Пластификатор залили и галька, буквально, вскипела, быстро поднимаясь между стенками опалубки. Полчаса и пришло время закрепителя. К этому времени народ, буквально, не плясал от эмоций. Закрепитель влили, а ещё через полчаса я сказал убирать опалубку. Строители смотрели на меня как на сумасшедшего, но приказ выполнили. К вечеру вся деревня и все приезжие были в хлам пьяные — радовались и отмечали, а на пустыре возвышалась, пока пустая, коробка будущего цеха. Трезвыми были только я и Ильич. Я, потому что самогонку не пью, а Ильич, потому что понял, какую медвежью услугу я ему оказал.

— Руслан, ты же понимаешь, что приказ из Москвы нам придётся выполнять?

— Понимаю.

— Ты сколько овса-то привёз? — объёмов моих покупок Ильич не знал, так как я их не озвучивал, да и сумки не опустошал, а просто некуда, своих мест для хранения у колхоза нет. Так и стоят сумки в сарае.

— Что-то около двухсот тонн. — ответил я, понимая куда клонит председатель. И хмурое лицо Ильича тут же озарилось улыбкой.

— Какой ты молодец, Руслан, теперь даже с этим цехом нам овса до весны хватит, а там выгоним стадо на свежую травку. — и тут же опять посмурнел. — Придётся пересматривать схему посадок. Если твоя эта машинерия заработает, то остановить цех нам уже не дадут, да и колхозники уже обсуждают, что маленьких телят можно будет овсяным молочком подкармливать, а оно для молодняка очень полезно, да и лактацию у коров повышает — придётся под овёс площади отводить, а планы нам никто менять не станет.

— Ильич, я тебе по весне пять тон готового для посадки овса дам, вот из таких объёмов и исходи. А на счёт схем посадки… сократи посадки пшеницы. План выполнишь, это я тебе на все сто пятьдесят процентов гарантирую. По осени не будешь знать, куда зерно девать. — и тут, чтобы уж окончательно добить председателя, добавил. — А цех этот не последний. Придётся тебе ещё один строить — по переработке фруктов. Сады твои, в этом году, тоже отменный урожай дадут, не смотря ни на что.

— Ну, с такой технологией строительства это проблемой не станет, а вот оборудование по переработке… это очень большая проблема в нашей стране. — и так хитро на меня посмотрел, что мне стало ясно — придётся доставать и я, да и Ильич, знаем где именно. Поэтому, тяжело вздохнув, я ответил.

— С оборудованием вопрос решим, но строительством надо озаботиться заранее, чтобы под открытым небом дефицитный товар не держать. И ещё одно, Ильич, а ты не думал о расширении?

— О каком ещё расширении? — не понял меня председатель.

— Как это о каком? О расширении колхоза, конечно же!

— А на кой нам это надо?

— Сам подумай! С растительным молоком с нас теперь не слезут, это же и по продовольственной линии, и по животноводству теперь пойдёт, это раз, а ведь сырьём нас никто обеспечивать и не подумает, нет у нас овса в планах. Значит придётся выкручиваться самим. Цех по переработке фруктов поставим, нам и это в план включат и постоянно его увеличивать будут, а сады у тебя небольшие, значит надо развивать. Это два. Опять же, шерсть. Это сейчас особо ретивых притормозили. А надолго-ли? Тем более, что животные-то размножаться начнут. Мясо у них, честно скажу… на любителя, значит в план по мясу его не включат, а кормить их надо. Это три и четыре. А ведь мы и ещё что-нибудь придумаем и опять план навесят. А это уже и пять, и шесть. У тебя площадей-то посевных хватит на это на всё?

— Не хватит. — тяжело вздохнул председатель, сообразив куда он влез. — А ты что предлагаешь? — пришлось рассказывать Павлову концепцию агрохолдингов будущего, свалив, конечно же, всё на клятых заграничных капиталистов.

— Вот, сам смотри. Вокруг тебя еле-еле дышащие колхозы, а что если нам с ними объединиться в одно большое хозяйство? Провести разделение труда. Кто-то занимается животноводством, кто-то садоводством, кто-то зерном. Лучшие пашни отдать под пшеницу, неудобья и прочие овраги под корма для скота. Сады увеличить, есть возможность достать хорошие саженцы, которые уже в этом году урожай дадут. И есть ещё один нюанс… твой колхоз с каждым годом только богатеть будет, люди жить станут всё лучше и лучше, а вокруг тебя всё так же, как сейчас, останется.

— Сначала к нам проситься начнут, а мы всех взять не сможем, да и не дадут… и нас просто возненавидят! — сообразил к чему я клоню председатель. А потом, немного подумав, добавил. — Область здесь ничего не решит, надо в Минсельхоз ехать и там твою идею обсуждать, а может и до Политбюро дойти. Вот только… планы нам подымут, будь здоров. Выдюжим-ли?

— Выдюжим, а я, чем смогу — помогу. — на этом наш разговор и закончился.

На утро стройка продолжилась. Строители начали «отливать» перекрытия, сразу устанавливая закладные. А монтажники с наладчиками, одновременно с строителями, начали монтаж оборудования, благо, что температура на улице держалась в пределах минус десяти градусов, не так уж и холодно, а пластобетону вообще всё равно какая температура вокруг, хоть минус десять, хоть минус сто десять, хоть плюс сто сорок. А на третий день цех был полностью готов. По такому случаю даже какая-то шишка из обкома приехала, организовала митинг и задвинула речугу на полчаса о «управляющей и направляющей руке», ну, вы поняли. И, что удивительно, люди его слушали и в конце хлопали вполне искренне. После чего был торжественный запуск первой в мире линии по промышленному производству растительного молока. Я при этом событии не присутствовал, просто свалил домой — устал я от всего этого официоза, морально устал.