Здание императорской канцелярии в Москве встретило меня холодной, торжественной тишиной. Высокие потолки, мраморные колонны, лепнина, которая помнила ещё позапрошлый век — и всё это в идеальном состоянии. Ощущение, будто пришёл в музей, а не работающую организацию.

— Барон Стужев? — спросила девушка в информационном окне, сверяясь с расписанием на мониторе перед собой. — Всё верно, вам на второй этаж, в торжественный зал. Осталось пятнадцать минут, вы успеваете.

— Благодарю.

Я поднялся по широкой лестнице, отмечая масштабы интерьера. Такое ощущение, будто строилось под ежедневный натиск страждущих посетителей, но вместо этого в коридорах почти никого, и тишина. Будто действительно в музее в будень.

Дверь в торжественный зал оказалась приоткрыта. Я шагнул внутрь и картина не изменилась. Будто театральный зал, зрительские ряды спускались с большой сцене, прикрытой занавесом. Из картины выбивался разве что приличный письменный стол на две персоны, но посетителям место не полагалось. Сам же зал был совершенно пустым, разве что в первом ряду сидели трое мужчин. Все за сорок, в строгих костюмах, с орденскими планками на лацканах. Когда я вошёл, они синхронно обернулись и как по команде изобразили недоумение.

Я подошёл ближе и представился. Настроение тут же поменялось:

— Так вы тот самый победитель всеимперского турнира? Поверить не могу, что встретил вас.

Началась небольшая беседа, которая лишь подтвердила мои догадки — каждый из этих людей являлся военным и пришли за награждениями, только в отличие от меня они знали, зачем тут. Одному полагался статус дворянина, двое других должны были получить земли с титулами, переквалифицировавшись из дворян в бароны.

Такая информация поставила меня в ступор — это будет не артефакт? Да и к тому же, ну не титул же мне будут давать, верно? Я и так барон. Одни загадки! Так что я уклончиво ответил, что сам не знаю, зачем здесь.

За минуту до десяти часов в зал вбежал Матвей. Он сразу же приметил меня и облегчённо улыбнулся — я никому не сообщал, что буду здесь, как и сам не ожидал увидеть Камнетёсова. Быстро представив его и пожав руки, мы заняли места, так как зазвучала торжественная музыка и из бокового входа на сцену вышел мужчина лет пятидесяти, в знакомом мне тёмно-синем костюме. Неужели это форма высоких канцелярских чинов? Такое же серебряная вышивка на левой стороне пиджака, как было у Верещагина, но подробностей не видно из-за расстояния.

За мужчиной шёл помощник с толстой папкой. Они оба уселись за стол и музыка стихла.

— Доброе утро, господа, — голос его был спокойным, но властным. — Меня зовут Сергей Петрович, я секретарь его императорского величества Юрия Владимировича.

Я даже немного удивился: секретарь самого императора? Таковых у самодержца было трое, каждый занимался своими сферами. Но всё равно птица высокого полёта, я даже прочувствовал важность момента и покрылся мурашками.

— Сейчас мы проведём процедуру предварительного вручения награждений, — продолжил Сергей Петрович. — Формально все привилегии вступают в силу с завтрашнего дня, вам надлежит самостоятельно озаботиться нюансами оформления документов. Если возникнут вопросы — обращайтесь в пятый кабинет на первом этаже, там вам помогут. Официальное торжественное награждение пройдёт 30 сентября в императорском дворце, так что с бумагами затягивать не стоит.

Дальше он начал подзывать кандидатов поимённо. Первый мужчина поднялся на сцену, пока зачитывались его заслуги, в частности верность императору на протяжении долгих лет. В награду он получал почётный статус дворянина, а так же ему жаловалось имение в подмосковье. Мужчина поставил подпись и забрал свои документы.

С остальными военными произошла та же самая процедура, разве что им помимо титулов баронов и имений давались заводы в управление, с последующим переходом в собственность при надлежащем исполнении госзаказов.

Я заёрзал, Матвей так же не мог усидеть на месте и хмурился.

— Камнетёсов Матвей Сашевич, — назвал Сергей Петрович.

Матвей поднялся, прошёл к столу. Я видел, как сильно он волнуется.

— За содействие в раскрытие заговора в рамках вашей практики в Разломе, — прочитал секретарь. — Ваши действия предотвратили потерю стратегически важного отряда и позволили сохранить данные, имеющие государственное значение. А также за множество героических подвигов в должности практиканта в отряде Грозовых Волков, вам присуждается титул барона и имение в Подмосковье, без предоставления промышленной недвижимости в управление.

Матвей расписался, взял бумаги. Когда он спускался, я видел его испуганные глаза и то, как дрожат его руки.

Что тут вообще происходит⁈

— Барон Стужев Алексей Платонович.

Я встал и направился к сцене, чувствуя на спине взгляды всех присутствующих. Не знаю почему, но мне было страшно.

— За героическое спасение члена императорского рода, — голос его прозвучал чётко и громко, — княжича Руслана Алексеевича Долгорукого, кузена его императорского величества. В ходе секретной операции его жизнь подверглась опасности, и только благодаря вашей самоотверженности он смог продержаться до прибытия подкрепления. А также за ряд прочих героических поступков во время практики в Разломе, барон Алексей Платонович Стужев награждается титулом графа.

Какой к чёрту Руслан Долгорукий⁈ В голову приходил только имперский чинуша, лейтенант Хромов. Неужели он был под псевдонимом на задании?

И какой нафиг граф⁈ Вы серьёзно⁈

— Графа, — повторил я и чуть не закашлялся, так как во рту было совершенно сухо от волнения. — Вы сказали… графа?

Сергей Петрович кивнул, и в его глазах мелькнула тень понимания.

— Да, барон, вы получаете титул графа, — он протянул мне бумаги — плотные, с гербовой печатью, официальные. — Всё оформлено должным образом. Через месяц состоится торжественное вручение наград самим императором в Георгиевском зале Кремля. Но уже сейчас вы должны начать оформление документов — всё делается через кабинет номер пять на первом этаже. И да, вместе с имением в Подмосковье вы получаете десять гектар в управление там же.

Я взял бумаги и сжал посильнее, так как руки тряслись, словно у заправского алкаша. Из барона — сразу в графы. Практически на пустом месте прыжок через пропасть социального статуса.

Да, пусть без производства, что делало меня по сути филькиным графом, лишь на бумаге. Я не мог иметь никакого влияния буквально нигде. Даже те военные получили гораздо большее по сравнению со мной, потому что производство с госзаказом то, за что точно глотку перегрызут. Наверное, потому мне и Камнетёсову ничего такого и не было положено, иначе нас буквально обобрали бы в ближайшем будущем, оставив ни с чем.

Пока я сидел в полном шоке и сжимал бумаги, Сергей Петрович объявил, что процедура завершена, поблагодарил присутствующих и удалился. Трое мужчин поздравили меня, после чего ушли. Остались только я и Матвей, двое парней в полном шоке от произошедшего.

— Что мне теперь делать? — голос Камнетёсова был тих и полон ужаса. Он смотрел на меня так, будто я должен знать хоть что-то. Да вот только я сам ничегошеньки не понимал.

— Не знаю, — был мой ответ.

Сделал первое, что смогло прийти в голову — набрал номер Макса и озадачил его. После экспрессивных воплей я наконец получил указание топать в пятый кабинет за подробной инструкцией. Водянов сам не ожидал, что случится нечто подобное и обещал, что скоро со мной свяжется его человек и поможет со всеми нюансами.

Собственно, мы с Матвеем туда и направились.

* * *

Уже гораздо позже, спустя несколько месяцев, я узнал, что Руслан Долгорукий дружил с Михаилом Юсуповым, родственником моей Ксении. Разумеется, он был в курсе планов своей семьи на меня и начал подбивать своего друга из императорского рода на награждение меня хоть чем-то. Изначально предполагалось, что это будет просто имение рядом с Москвой. Подарить подобное Юсуповы не могли, так как церемониал не допускал, иначе это бы считалось откровенной взяткой и подачкой, а я скорее всего бы отказался от чести стать зависимым от княжеского рода. Потому таким обходным путём Юсуповы собирались удержать меня вблизи столицы и наладить отношения.

Да вот только, как и в тот раз на турнире, вмешался случай в виде Камнетёсова. Его ненавидели и презирали, даже то покушение в Разломе организовали. И всё же император не хотел отказываться от такого перспективного актива и решил его узаконить.

Пошёл слух, что Матвей бастард, а не какой-то простолюдин. Нашли некий баронский род в Сибири со стихией земли под это, который благополучно от родственника открестился, но с ритуалами подтвердил аристократическую кровь. Потому ему и был пожалован титул за заслуги, пусть безземельный и беспроизводственный. Любить его больше от этого не стали, но градус напряжённости был снижен заметно.

Меня же подцепили паровозиком как человека, который этого Камнетёсова на турнире победил. Моё назначение было куда круче и обсуждалось даже больше, чем баронство Матвея. Недовольных было много, ведь по сути я не мог пойти ни к кому в услужение, только другому графу, либо самим князьям. Разумеется, ничего такого я делать не собирался, выбирая свободу.

Наши титулы не являлись передаваемыми по наследству, но это, разумеется, можно было исправить, верно служа Родине в Разломах, и снабжая её ресурсами.

Фамилию Жаров я взять не мог из-за родственников со стороны покойного деда Андрея, а вот Прожаров оказалась свободна. Так я благополучно стал графом Алексеем Платоновичем Прожаровым. Матвей же стал бароном Михаилом Александровичем Камушкиным. Не знаю, зачем он выбрал именно такую фамилию, отвечать мне он не хотел, но каждый раз улыбался. Наверное, он так проявлял свой индивидуализм. Но почему тогда не остался Камнетёсовым — тут уж я мог только гадать.

Впереди же меня ждал «весёлый» год обучения в Московской Магической Академии. Для ребят с турнира организовали отдельную учебную группу, но так же к нам перевели некоторых других аристократов. В частности, одной из них была Ксения Юсупова, с которой мы фактически сразу стали официально встречаться.

На уже Михаила Камушкина было организовано два покушения, не считая иных заговоров ради дискредитации его статуса. Некоторые надеялись, что его можно лишить всего, и если не убить, то убрать с глаз долой куда подальше, отправить в опалу.

Перетягивание одеяла с князьями Юсуповыми так же потрепало немало моих нервов. Они действовали хитро, всё пытались то через брак с Ксенией переманить меня к себе, по сути ничего не давая взамен. Но мне удавалось балансировать на грани свободы действий и впрягаться в услуги для других князей. Разумеется, за приличное вознаграждение. А потом мне удалось получить императорское благословение на брак с этой девушкой, и как бы её родственники не ерепенились, им пришлось принять данный факт. Так я женился на самой княжне, а та и не была расстроена, что опустилась по социальной лестнице пониже.

Кроме Волков, я обзавёлся многими контактами, чему способствовал Водянов, считавший меня своей золотой жилой. Граф Озёрский держал со мной демонстративно дружеские отношения, пока его вассал занимался многими аспектами моей деятельности. Да и в самой академии я нашёл много если не друзей, то надёжных деловых партнёров, которые в будущем готовились стать главами своих родов.

После окончания обучения мы с женой подписали контракт и служили первые два года вместе, она в зелёном отряде, а я в синем. Иногда приходилось разлучаться, но то стандартная ситуация для военных. А потом моя жена решила, что Разлом это, конечно, хорошо, и на Земле можно много чем интересным заняться.

Я выкупил ещё много земель вокруг своего графского надела и наладил производство сельхозпродукции, а также организовал мебельную фабрику. Некоторые смеялись, называя графом Капустным, доход оттуда был смехотворным, но так мои пассивы превратились в активы и стали сами себя обеспечивать. На содержание своих земель и дома я не тратил ни копейки из заработанного на военной службе.

А спустя пять лет за заслуги перед Отечеством мне выделили свой Разлом на Алтае, причём совсем обычный, а не аномальный, который по прогнозам должен был кормить мой род десятилетиями. И завод в придачу по первичной разделке ресурсов из него. По госзаказу, разумеется. Так что титул мой стал уже вполне себе наследуемым и полновесным. А как полстолицы то вздохнули с облегчением, когда я укатил на свой Алтай! Подальше от треклятой цивилизации и поближе к природе, где любителей интриговать обитало в разы меньше.

Разумеется, так просто мне ничего не давалось, хоть я умудрялся удачно оказаться в нужном месте и столкнуться лбом с кем надо. Да и ситуация с Разломами и их загадками волновала меня не меньше, чем Ярового Артемия. Вот только на изучение этого и многих других вопросов требовались десятилетия, но это совсем другая история.

Конец истории