Глава 21

Резкий, почти оглушительный рёв мотора нового спортивного байка разрезал тишину подземного гаража особняка Чховен. Киян заглушил двигатель, с силой швырнул шлем на бетонный пол — тот с глухим стуком покатился в угол — и взлетел по мраморной лестнице в жилые зоны.

— Отец! — крикнул он, срывая голос. — Отец, ты где?!

В ответ стояла глухая, давящая тишина. Киян, тяжело дыша, сжимая и разжимая кулаки, направился прямиком к кабинету Кан Хуна. Он толкнул тяжелую дверь без стука и буквально рухнул в глубокое кожаное кресло, тяжело дыша и злобно глядя на отца, который сидел за столом, неторопливо перебирая документы под мягким светом зеленой лампы.

— Ты был прав... Черт возьми, отец, ты был абсолютно прав! — выплюнул Киян, и его лицо исказилось от ярости. — Эта русская девка и Бэк... они вместе! Бэк притащился к её дому на своей тачке. Сидел там, выжидал как верный пёс, а потом попёрся в подъезд с веником этих блядских роз!

Парень вскочил, не в силах усидеть на месте. Его трясло от переполнявшей его ненависти.

— Я ненавижу её! Эта рыжая тварь из России... она опустила меня ниже плинтуса! На тех гонках она не просто обошла меня, она растоптала мою репутацию! Она сделала меня на трассе, как сопляка! Моя репутация в дерьме, отец! Теперь каждый ублюдок шепчется у меня за спиной!

Киян подошел к столу отца и оперся о него руками, заглядывая Кан Хуну в глаза. Его взгляд был безумным, лихорадочным.

— Ты бы видел её лицо, когда я торчал там с оптикой, наблюдал за каждым её шагом. Видел, как она мечется по квартире, как пугается собственной тени. Я хочу отомстить ей за тот позор на трассе. Я хочу припугнуть её так, чтобы она мочилась под себя при моем имени! Или... или просто разуродовать её смазливое личико.

Кан Хун медленно поднял глаза от бумаг. В его холодном, расчетливом взгляде не было ни капли родительского тепла — только лед и железная воля.

— Сядь, Киян, — тихо, но властно произнес он. — И закрой рот. Ты не тронешь девчонку. Пока не тронешь. Она идеально вписывается в мой план. Она — наш главный рычаг давления на Бэка. С её помощью я заставлю его сняться с выборов.

— Да к чёрту твои выборы! — взревел Киян, ударив кулаком по столу. — Девка выставила меня посмешищем! Мое имя в грязи!

— Замолчи, — ледяным тоном произнес старший Чховен. — Твоя уязвленная гордость не стоит и цента в той игре, которую я веду.

— Она растоптала моё имя! Я должен вернуть долг! — снова как потерпевший закричал парень.

— Твоё имя, Киян, принадлежит моей семье. А значит — мне! Я повторюсь, ты не трогаешь девчонку! Твои детские обиды не стоят кресла мэра Сеула. Бэк когда-то потерял семью. Он знает, каково это — хоронить тех, кого любишь. И он сделает всё, чтобы эта девчонка осталась жива. Она — его слабость. Что касается двух других кандидатов, считай что их нет.

Киян нахмурился, его ярость сменилась искренним недоумением. Он медленно опустился обратно в кресло.

— Откуда... откуда ты знаешь, что он потерял семью? Бэк никогда об этом не распространялся. Его досье чистое.

Кан Хун замолчал. Он медленно потянулся к дорогой сигарете, чиркнул золотой зажигалкой и сделал глубокую затяжку. Клубы сизого дыма окутали его лицо, делая его похожим на демона из старых легенд. Прошло не менее минуты, прежде чем он заговорил.

— Пятнадцать лет назад... — глухо начал Кан Хун, глядя куда-то сквозь сына. — Я был молодым, бесстрашным и глупым. В ту ночь я сильно выпил на одной тусовке и сам сел за руль. Скорость была бешеной. На красном свете на перекрестке я влетел в машину...

Кан Хун стряхнул пепел в хрустальную пепельницу. Его голос оставался пугающе ровным.

— В той аварии погибли двое. Молодая девушка и её шестимесячный сын. Мой отец — твой дед — быстро всё уладил. В тюрьму вместо меня сел другой человек, которому твой дед щедро заплатил. Тогда отец запретил мне даже интересоваться именами погибших. «Забудь их фамилию, их нет», — сказал он мне. — Отец от греха подальше сразу отправил меня учиться за границу.

Киян слушал отца, затаив дыхание. На его лице отразился шок.

— И... Бэк?

— Спустя годы я решил раскопать ту историю, — Кан Хун холодно усмехнулся. — Девушка и сын оказались семьёй Кан До Юна. Он был убитый горем, уничтоженный. Позже он полностью сменил имя, фамилию и документы и стал Бэк Сон Джином, который построил строительную империю. Он думает, что я не знаю, кто он такой. Но Бэк не знает главного: я просчитал его еще до того, как он зарегистрировал свою кандидатуру. Стоит нам пригрозить её безопасностью, и он сам принесет мне отказ от участия в выборах.

Парень тяжело дышал, его лицо перекосило от ненависти, но спорить с отцом в таком состоянии было смертельно опасно.

— Не предпринимай ничего, Киян, — повторил Кан Хун. — Если ты испортишь мне эту партию из-за своей мальчишеской обиды... я забуду, что ты мой сын.

Киян стоял неподвижно, опустив голову. В полумраке кабинета его лицо казалось маской, но внутри него бушевал настоящий пожар. Вся его сущность протестовала против ледяной логики отца. Для Кан Хуна Лика была лишь пешкой на шахматной доске, строчкой в политическом отчете. Но для Кияна... она была живым воплощением его самого позорного поражения. Каждый раз, когда он закрывал глаза, он видел её торжествующую улыбку на финише.

Он медленно выдохнул, заставляя мышцы лица расслабиться. Когда он поднял глаза на отца, в них уже не было прежней ярости — только фальшивая, покорная покорность.

— Хорошо, отец, — тихо сказал Киян, сделав шаг назад. — Твоя игра важнее. Я не стану мешать. Прости, что вспылил.

Кан Хун удовлетворенно кивнул, даже не подозревая, насколько искусно его сын научился лгать.

— Иди, Киян, — бросил Кан Хун, снова утыкаясь в бумаги.

Киян молча поклонился и вышел из кабинета. Тяжелая дубовая дверь закрылась с глухим стуком. В ту же секунду маска покорности слетела с лица парня. Его губы искривились в хищном оскале, а глаза вспыхнули безумным, лихорадочным огнем.

«К черту! К черту его выборы! К черту его великие планы! — мысли Кияна метались в голове, подобно разъяренным осам. — Мэр Сеула... Отец готов молиться на это кресло, готов годами выстраивать свои шахматные партии. Я не собираюсь утираться соплями после того, что произошло на трассе!»

Перед глазами до сих пор стоял тот проклятый финиш. Рев толпы, который секунду назад принадлежал ему, вдруг сменился глумливым шепотом и смешками. И все из-за нее. Из-за этой наглой, пришлой девки из России. Рыжая тварь. Она посмела не просто обойти его — она растоптала его имя, его статус, его мужское эго.

«Она думает, что поймала бога за бороду, раз связалась с Бэком? Думает, этот престарелый "рыцарь" в дорогом костюме сможет ее защитить?» — Киян злобно оскалился.

Он остановился у панорамного окна, выходящего на ночной город. В стекле отразилось его искаженное ненавистью лицо:

«Отец хочет использовать ее как рычаг? Отлично, он получит свой рычаг, но после того, как я с ней поквитаюсь. Эта рыжая сука получит по заслугам. Я хочу видеть, как исчезнет эта дерзкая, уверенная ухмылка с ее лица. И никакие приказы отца меня не остановят».

Парень достал телефон и сделал звонок, другом конце провода ответили:

— Слушаю тебя, Киян.

— Мне нужна неприметная тачка без номеров и как можно скорее, — резко бросил Киян.

На том конце повисла пауза. Затем послышался неуверенный голос:

— Киян, ты же знаешь, это не так просто. Сейчас слишком много внимания к таким делам — полиция патрулирует район. Я не могу рисковать.

Киян стиснул зубы, его пальцы сжались вокруг телефона.

— Не можешь рисковать? — прошипел он. — Ты что, оглох или забыл, кто тебя вытащил из той передряги год назад? Помнишь, как тебя поймали у универа с этой дрянью? Стоял, трясся, как осенний лист, а все твои «друзья» разбежались кто куда. Кто тогда позвонил нужным людям? Кто договорился, чтобы тебя не сдали копам? Я. И теперь ты говоришь мне «нет»?

На другом конце замолчали. Киян почти слышал, как в голове у того крутятся шестерёнки, взвешивая риски.

— Киян… Я правда не хочу ввязываться в это, я завязал с угонами тачек. Что ты собираешься делать с этой машиной? Это пахнет большими проблемами.

— Проблемы — это когда тебя сажают за наркоту, Джихун-хо. А сейчас у тебя есть шанс отработать долг. Мне нужна машина.

Ещё одна долгая пауза. Киян ждал, чувствуя, как внутри нарастает триумф — он знал, что победил.

— Ладно, — наконец выдохнул Джихун-хо. — Я найду. Но только потому, что… что я тебе обязан. Привезу к подземной стоянке у старого склада через два часа.

— Умница, — усмехнулся Киян. — Не подведи. Иначе в следующий раз спасать тебя будет некому.

Он нажал кнопку отбоя, не дожидаясь ответа. В глазах снова вспыхнул тот безумный, лихорадочный огонь. План начинал воплощаться в жизнь.