Глава 1

Пентхаус в элитном районе Каннам содрогался от тяжелых басов, которые, казалось, прошивали само тело насквозь. Неоновые огни — ядовито-розовые и ледяные синие — резали полумрак, отражаясь в бесконечных зеркалах и бокалах с дорогим шампанским. Лика была в центре этого безумия. Её огненные волосы разметались по плечам, а короткое шелковое платье цвета индиго опасно задиралось при каждом движении. Она смеялась, перехватывая на лету стопку текилы у проходящего мимо парня, и лихо опрокинула её, чувствуя, как обжигающая волна накрывает сознание.

Её подруга, Су Миён — миниатюрная кореянка с дерзким каре и густо подведенными глазами — подплыла к ней, перекрикивая музыку:

— Лика! Ты сегодня просто сорвалась с цепи! Решила всех парней себе забрать?

В этот момент сумочка Лики, брошенная на диван, взорвалась настойчивой мелодией. На экране высветилось короткое и пугающее: «Отец»

Лика замерла, и её веселое лицо мгновенно превратилось в маску раздражения. Су Миён закатила глаза:

— Да брось ты, выруби его! Тусовка только входит в раж, диджей сейчас выдаст свой лучший сет!

— Ой, если бы всё было так просто, — Лика горько усмехнулась, в её голосе прорезался ядовитый сарказм. — Если я не отвечу, мой отец превратит мою жизнь в тыкву быстрее, чем ты успеешь допить свой коктейль. Один пропущенный — и моя безлимитная карта станет просто куском пластика, которым я смогу разве что ковырять в зубах. А я, знаешь ли, слишком привыкла к нормальной еде, чтобы завтра завтракать лапшой из круглосуточного магазина.

Она схватила телефон и выскочила на балкон, захлопнув за собой стеклянную дверь. Шум вечеринки приглушился, сменившись гулом ночного Сеула.

— Да, папа, — холодно бросила она.

— Лика, где ты? — голос отца звучал как удар хлыста. — Я звонил консьержки, она сказала, что тебя нет дома.

— Я у подруги, мы готовимся к семинару... — начала было она.

— Хватит мне врать! — перебил он. — Я даю тебе десять минут. Если через десять минут ты не наберешь меня по видеосвязи из своей квартиры, ты окажешься на улице без единой воны. Я заблокирую все счета и аннулирую твою визу.

— Папа, это просто маразм! — взорвалась Лика, меряя балкон быстрыми шагами. — Мне двадцать один! Сейчас самое время гулять, пить и совершать ошибки! Когда я буду старой, сморщенной и с одышкой, мне эти тусовки даром не сдадутся! Я хочу жить сейчас, а не когда выйду на пенсию!

— Тебя отправили в Корею учиться в престижном вузе, а не пропивать мои деньги в сомнительных притонах, — отрезал отец. — Время пошло. Разговор окончен.

В трубке раздались гудки. Лика в ярости сжала телефон так, что побелели костяшки.

— Старый тиран! — прошипела она, чувствуя, как слезы бессилия закипают в глазах. — Чтоб тебя черти в аду так же по расписанию жарили! Ненавижу!

Она пулей влетела в зал, схватила вещи и бросилась к выходу. Су Миён догнала её уже у лифта.

— Эй, ты куда? Лика, постой! Давай я вызову тебе такси, ты же выпила, опасно!

— Нет, Миён, такси — это слишком долго, пробки меня похоронят, — Лика уже нажимала кнопку вызова. — Я на своем байке. Проскочу между рядами.

— Ты самая ненормальная русская, которую я знаю! — крикнула подруга вслед, но двери лифта уже закрылись. — За это я тебя и обожаю, увидимся на лекциях!

Лика спустилась на подземную парковку. Огромное пространство, залитое тусклым, мертвенно-бледным светом, казалось вымершим. Эхо её каблуков гулко разносилось под бетонными сводами. Она быстро пошла вниз, к нижнему уровню, где стоял её матово-черный Ducati.

Внезапно до неё долетели странные звуки. Глухие удары, хриплые стоны и низкий, угрожающий рокот мужских голосов. Лика замерла. Сердце пропустило удар. Вместо того чтобы бежать, алкогольная смелость и адреналин толкнули её вперед. Она пригнулась и, стараясь не дышать, прокралась за колонну. То, что она увидела, заставило её кровь превратиться в лед.

На коленях сидел избитый кореец, его лицо превратилось в кровавое месиво. Его окружали трое громил в идеально подогнанных черных костюмах — их позы излучали профессиональную, холодную жестокость. Перед жертвой стоял мужчина лет сорока пяти. От него веяло такой ледяной властью, что воздух вокруг казался густым, а взгляд был пустым и беспощадным.

— Я... я всё верну, господин Бэк... — прохрипел мужчина на полу. — Пожалуйста, еще неделю... У меня семья, дети...

— Время — это единственный долг, который я не прощаю, — спокойно произнес главный.

Он протянул руку и один из его людей вложил на его ладонь пистолет. Короткий, сухой хлопок. Тело мужчины на полу дернулось и обмякло, из головы на бетон начала быстро растекаться темная лужа. Лика вздрогнула всем телом, её пальцы разжались, и дизайнерская сумочка с глухим стуком упала на пол, рассыпав содержимое.

«Это… Это не кино. Это по-настоящему. Он просто... убил его, — мозг Лики отказывался верить, а перед глазами всё еще стояла вспышка выстрела. — Блять… Твою мать, Лика, беги! Просто вали отсюда!»

Она машинально дернулась, чтобы поднять сумку, и в этот момент господин Бэк медленно, почти лениво обернулся.

Его взгляд — тяжелый, хищный, не оставляющий шанса на спасение — встретился с её расширенными от ужаса глазами. Лика почувствовала, как её парализовало. Холодный пот прошиб спину, а ноги стали ватными. Она увидела смерть в его зрачках. Секунда растянулась в вечность. Лика поняла: она только что увидела то, за что убивают. Бросив сумку и схватив только телефон, она развернулась и, не разбирая дороги, бросилась бежать в темноту парковки.

— Босс, она уходит! — выкрикнул один из громил, выхватывая пистолет и делая резкий шаг в сторону темноты, куда только что нырнула рыжая вспышка.

— Догнать? Прикончить на выезде? — коротко бросил второй, уже готовый сорваться с места.

Господин Бэк медленно поднял руку, и этот простой жест подействовал на подчиненных как удар током. Они замерли, мгновенно стихнув.

— Оставьте её, — голос Бэка был ровным, почти бархатным, что пугало куда сильнее крика. — Займитесь этим мусором. Чтобы через пять минут здесь не было ни тела, ни гильзы, ни запаха пороха, чтобы было стерильно, как в операционной. Сделайте это профессионально, если еще помните значение этого слова.

Громилы, поклонившись, тут же принялись за работу, а Бэк неспешным, хищным шагом подошел к брошенной сумочке. Он присел на корточки, и его дорогие брюки идеально натянулись. Тонкие пальцы, не знавшие тяжелого труда, но привыкшие к власти, начали перебирать содержимое.

Сначала на свет появилась помада — дорогая, с едва уловимым ароматом ванили. Затем ключи от мотоцикла с брелоком в виде маленького шлема.

«Значит, Ducati», — отметил он про себя.

Следом пошли салфетки, флакон дезинфектора для рук и, наконец, то, что заставило его взгляд задержаться. Полоска снимков из фотобудки. На ней Лика корчила рожицы, смеялась, обнимая свою подругу, и выглядела такой вызывающе и живой. Бэк долго смотрел на её лицо на фото. Огненные волосы, дерзкий взгляд, ямочка на щеке. Он медленно, с характерным звуком, оторвал один из четырех снимков.

— К завтрашнему утру, — произнес он, не оборачиваясь, и протянул фото подошедшему помощнику. — Имя. Фамилия. Адрес. С кем спит. Что ест на завтрак. Мне нужно всё.

— Будет сделано, господин Бэк, — кивнул тот, принимая клочок бумаги.

Бэк поднялся, прихватив сумку и направился к своей машине. Сев на заднее сиденье, он откинулся на мягкую кожу и закрыл глаза. В голове всплыл её взгляд — тот самый момент, когда их глаза встретились. В ней был первобытный ужас, но за ним скрывалось что-то еще. Непокорность.

«Она увидела то, что предназначалось только для моих глаз, — думал он, и желваки на его лице заходили ходуном. — Мои псы стали слишком ленивы. Они позволяют случайным девчонкам бродить по моим территориям, как по парку аттракционов».

Он снова посмотрел на фото.

«Если хочешь, чтобы свидетель исчез навсегда, сделай это сам. Эта рыжая лиса — моя ошибка, и я сам её исправлю. Посмотрим, будет ли она так же весело смеяться, когда я приду за её душой»