Глава 87

Мама постоянно читает молитвы, колдует, чтобы папа не изменял ей. Сжигает написанное или наговаривает на воду. Здесь у мамы нет столько много всезнающих знакомых, как в Уцике, которые рассказывали бы ей про папину работу. Вернее, сплетничали.

— Линда, мне уже всё равно, — теперь часто повторяет мама, — мне всё равно. Пусть он даже мне изменяет, я его ненавижу. Пусть уйдет, хоть поживу спокойно.

Но я не думаю, что мама сама понимает, что говорит, это произносится всё на эмоциях, от обиды на него. В Светлом папа стал гораздо увереннее, чем был в Дождинке. Следит за собой, ходит на работу в костюме, там переодевается в спортивный костюм, если у него в этот день тренировка. Он всё так же обходителен с женщинами, думаю, на некоторых это производит впечатление. У мамы же, напротив, всё не так гладко в этом плане. Она всё больше замыкается в себе, мало с кем общается, подозревает почти всех соседей в недобром к ней отношении. Безусловно, некоторые наши соседи — еще те типчики, но есть и нормальные.

Напротив нашей квартиры живёт семейная пара, они уже в возрасте. Оба пьют. Муж хоть и сильно, но покладистый, старается не попадаться никому на глаза лишний раз, а вот его жена — очень беспокойная особа. Пьет тоже сильно и постоянно цепляется до всех соседей. Правда, когда пьяная, трезвая она вежливая. Но проблема в том, что она пьяная почти всегда, или выпившая, а выпившая — это предстадия пьяной. С периодичностью примерно два раза в неделю она громко стучится к нам в дверь и просит занять ей денежку на бутылку. Несколько раз папа давал ей в долг. Потом, когда она получает пенсию, отдает сразу, в этом плане она аккуратная.

На втором этаже у нас тоже живёт семейная пара, и совсем постарше. Она не пьет, насколько я знаю, а вот её супруг, дядя Леша, он напивается каждый день. И когда он пьяный, то почему-то ложится в подъезде прямо перед своей дверью в квартиру. А квартира у них расположена возле лестницы. Поначалу мне было очень неловко переступать через дядю Лешу, чтобы подняться к себе на этаж. Но говорить об этом его супруге совершенно бесполезно. Первый раз я помялась, помялась и, не зная всех этих тонкостей, позвонила к ним в квартиру. Дверь открылась.

— У вас тут, эм... — неловко опускаю глаза вниз на дядю Лешу, — дядя Леша на полу.

— Да ну его, деточка, не переживай. Пни его посильнее и иди, ни о чем не беспокойся. Очухается, сам потом заползет.

Ну ладно, раз такое дело, перешагиваю.

Вот это да! К нам в гости приедет Надя с Лилечкой! Жду с нетерпением!

Надя вообще-то долго и много раз собиралась проведать нас, но все никак не получалось. Теперь наконец-то мы увидимся с ними! Я безумно рада!

В день ее приезда к нам с утра приехали все родственники с Осмака, потом Вадим с папой поехали в Омск встречать их. Остальные остались дома, готовились к встрече. Тася тоже была в предвкушении. Тем более Андрюша первый раз увидит своих новых родных.

Ближе к обеду они приехали. Мама распахнула дверь в подъезд, и я сразу заметила Надю, следом поднимались папа и Лилечка, а Вадим задержался, забирал что-то из машины. Тут же все начали обниматься, затем большой гурьбой ввалились в гостиную. Когда эмоции немного поутихли, я обратила внимание на Лилечку: она очень повзрослела, вытянулась. У нее длинные волосы и маленькие впалые глазки. Честно говоря, я немного растерялась, я ведь представляла ее как раньше, маленькой, а сейчас я совершенно не узнавала ее. Не знала, как себя с ней вести, о чем разговаривать? Странные чувства.

Совсем другое дело с Надей: она как будто и не изменилась со времен нашего переезда, хотя заметно поправилась.

— Ну, родственники дорогие, — голос Нади заполонял собой все пространство, — ну и забрались вы, конечно, в даль дальнюю, глушь несусветную. Лиля, — обратилась она к дочери, — подтолкни ко мне вон ту сумку, да, коричневую. Андрюшечка, это для тебя, малыш, — Надя достала из сумки набор маленьких машинок, — и вот это тоже. В руках у нее появился вязаный серо-синий шарфик и шапочка в тон ему.

— Скажи спасибо, — тут же потребовала от него Тася.

Из большой коричневой сумки стали появляться и другие подарочки, гостинцы для нас всех. Дедуле Надя подарила мягкий небольшой плед и пушистые тапочки. Маме — набор специй и домашний халат, такой же набор подарков получила и Тася. Только халаты у них были разного цвета. Мужчинам Надя протянула по бутылке коньяка, братику — набор железного конструктора и спортивный костюм, а мне — книгу «Энциклопедия морского царства» и босоножки. Всем все понравилось. Потом Надя стала угощать нас пахлавой, орешками и конфетами. Сладости приберегли к чаю.

Немного погодя мы сели за щедро уставленный разными вкусностями стол. Ели, разговаривали, вспоминали прошлое.

Надя с Лилечкой планировали остаться на неделю. Они ночевали у нас все это время, но однажды, уже под вечер, приехал Вадим и сказал, что натопил баню и хочет, чтобы Надя с Лилечкой в ней попарились. Те согласились, и они уехали. Вернулись только через день. В нашей квартире имеется телефон, поэтому мы не переживали: знали, что Надя встретилась там с тетей Олей и ее детьми. Им всем не терпелось услышать новости про Уцик и просто вдоволь наговориться.

Мамочке все это категорически не понравилось.

— Кто ей дороже: я, ее сестра или весь этот сброд?

После того как Надя с Лилечкой вернулись обратно, их снова привез Вадим, Надя с мамой повздорили. Сначала, причиной стали вещи, что Надя прислала на продажу.

— Рая, — сказала она тогда, — я все сама посмотрела тут у вас, огляделась, приценилась. Не понимаю, почему ты сказала, что у вас это все стоило бы дешевле?

— Надь, а ты сама не увидела разве наши цены, если все рассмотрела?

— Увидела, поэтому и говорю тебе. Ты, извини меня, Рая, конечно, но если бы ты немного приложила усилий и постаралась, эти вещи продались в два счета. Я думала, что так и будет, я думала, что пришлю еще новых.

— Надя, это дорого. Подешевле бы они продались.

— А тогда какой смысл? Я не понимаю тебя, Рая, правда! Ты хоть сама понимаешь, что все могло быть по-другому? Я бы договорилась, сюда к вам запросто бы поезда из Москвы подвозили новый товар. Тебе даже ехать не пришлось в город, у вас же остановка в поселке.

Надя теребила в руках чайную ложечку. Видно было, что она очень взволнована. Тут захныкала Лилечка.

— Мааам, у меня голова болит.

— Мое солнышко, мой цветочек, головка у ней разболелась. Давай тебе сейчас сладкий чаечек сделаю.

— Не хочу, — надула губки Лилечка, — я домой хочу.

— Ну, радость моя, мы же в гостях у тёти Раи, ты же сама говорила, что соскучилась. Ещё немного побудем с ними, а потом домой поедем. Хорошо?

— Хорошо, — вздохнула Лилечка.

— Рая, я тебе поражаюсь, — скривила губы Надя. — У тебя дети, ты сама мне много раз жаловалась, что вам не хватает денег. Я постаралась как могла, нате вам, пожалуйста, готовое дело, можно сказать. А тебе не нравится. А ты ещё и недовольна, а я ещё и виновата.

— Я не говорю, что ты виновата, — мама пристально смотрит на Надю. — Наоборот, я хочу, чтобы всё получилось. Но за такую цену никто не купит. Я их в шкаф сложила аккуратно, ничего не трогала. Я понимаю, что ты потратила деньги. Хотела их отправить тебе обратно, но не знала как.

— А зачем они мне обратно? — Надя разозлилась. — На хрена? Куда я их теперь девать буду? Их продавать надо, а не назад отсылать.

— Не кричи, пожалуйста.

— С каких пор, интересно, ты такая спокойная стала? Правильно твоя мать говорила: «Райка блаженная, живёт в своём мире».

— Ты мою мать не трогай.

— Не трогай! Смотри-ка, советчица нашлась! Зато ты её хорошо трогала, раз умерла она здесь.

— Ты какого хера сейчас херню несёшь?

— Такого хера! Ты что, думаешь, я не знаю? Мне Вадим всё про тебя рассказал. Мать угробили, за отца принялись. Тебе что, трудно его к себе взять?

— Во-первых, при чём здесь Вадим? Я тебе сама сто раз об этом говорила. Ты идиоткой сейчас не прикидывайся. Про отца сто раз говорила. Ты сама сокрушалась, винила Вадима, что это, мол, его родной отец. Чьи слова были? «Рая, ты не права, но он всё же твой отчим, а ему родной отец». А сейчас решила опять Райку выставить говном перед всеми? А сама святошей прикинуться? Что ж ты Вадиму не сказала об этом, что это его родной отец, а Райке вообще он никто? А?

— Ты меня в ваше говно не вмешивай.

— Именно! А чего ж ты сама в него вляпаться всё норовишь? Если такая добренькая, бери его с собой в Уцик обратно. Он с удовольствием поедет.

— Куда я его возьму?

— К себе. Он тебе тоже помогал много, как и братцу моему придурошному. А то, смотри-ка, молодцы какие. Ели, пили за его счёт всю жизнь, а теперь нашли виноватую. Хрен вам, а не виноватая. Я козлом отпущения быть не собираюсь.

— Ладно, — неожиданно примирительно согласилась Надя, — действительно, что мы сейчас об этом говорим? Ещё неизвестно, когда они уедут. И вариант с домом престарелых неплохой, на мой взгляд. Там он всегда под присмотром будет, там врачи, это даже ещё лучше. Уход надлежащий.

— Не знаю, — мама вздохнула, — сколько я интересовалась у людей, нет там ничего надлежащего.

— Рая, не начинай, хорошо? Ты просто злишься на Вадима и поэтому так рассуждаешь. Живут же там как-то люди.

— Живут.

По правде, я разочарована Лидочкой, она какая-то плакса и недотрога. А вчера нажаловалась на братика, хотя он её не обижал.

— Тётя Раечка, — состроила жалостливую гримасу девочка, — ваш Игорёк меня обижает.

— Что такое, моя сладкая?

— Он меня больно толкнул в спину, а ещё утром ущипнул за руку. Вот сюда, — ткнула она пальчиком в правое запястье.

— Ах, он негодяй такой. Ну-ка, иди сюда, Игорь! Ты зачем её обижаешь? Тебе не стыдно, она к тебе приехала как к старшему брату, а ты! Ну-ка, быстро извинись перед ней.

— За что? — недоумевал братик.

— За то, что ты ведёшь себя как дикарь!

— Но я её не трогал!

— Знаю я тебя, не трогал он! Вечно на тебя жалуются. Извинись сейчас же, или никакой улицы больше.

— Извини меня... — нехотя пробормотал братик.

— Хорошо, я тебя извиняю, — примирительно сказала Лилечка.

Братик поспешил покинуть комнату и, проходя мимо меня, тихо прошептал: «Вот же сука!» Понимаю, что надо было отдёрнуть его, так не подобает говорить никому. Но про себя я лишь улыбнулась.

Прекрасно знаю, каким говнюком может быть мой братик, но в этом случае он действительно не виноват. Из коридора, где я перебирала ящик, мне было хорошо видно гостиную, в которой находились братик и Лилечка. Они сидели далеко друг от друга, и вдруг Лилечка ни с того ни с сего пошла жаловаться на братика. Мол, он её толкнул. Может быть, она затаила на него обиду за что-то в прошлом? Может, он толкнул её накануне или нагрубил ей, и она таким образом решила поквитаться, хотя и запоздало? Не понимаю, честно говоря. А может, у Лилечки просто такой характер. Я несколько раз слышала, что дети, которые в семье одни, без братьев или сестёр, чаще всего вырастают эгоистами. Может быть, она и есть та самая эгоистка? Хотя, если вспомнить отношения мамочки и Вадима, неизвестно, что хуже.