Глава 78

У нас в школе скандал. Две учительницы подрались друг с другом. Они не преподают у нас, а работают с малышами на первом этаже. Не поделили какого-то приезжего мужика. К счастью, не моего отца, а другого, помоложе. Одна учительница уже в возрасте, и у нее есть семья, даже внуки. Правда, сын с ними и своей женой живет в городе, но от этого она не перестает быть мамой и бабушкой. Как я поняла, они познакомились с ним в сельском клубе, он там что-то организовывал. Сам он из райцентра. Выяснение отношений между ними, а точнее драка, случилось на третьем уроке. Они так орали, что, наверное, было слышно в библиотеке.

— Сучка лопоухая! Шалава проклятая! — так орала учительница постарше.

— Мумия высохшая, закрой свою пасть! Сдохни, сучара! — а так та, что помоложе.

Вообщем, было весело. Потом их, конечно, разняли, развели в разные стороны и вроде как успокоили другие учителя. Но оставшиеся уроки мы, конечно, обсуждали происходящее.

У нас в гостях тетя Клава, у нее прекрасное настроение. Ее муж, дядя Игорь, допился до чертиков, сошел с ума, и его забрали в дурку. Отвезли в райцентр, там в больнице специальное отделение для таких запойных. Вот он сейчас там.

— Хоть немного отдохнем от живодера нашего. Правильно, Валюшка? — спрашивает она, обращаясь к дочери.

— Еще как правильно! Хоть бы он там навсегда остался!

— Эх, доча, откуда нам такое счастье?

Не понимаю, если дядя Игорь такой ужасный муж и отец, почему же они тогда не выгонят его? Хотя куда он пойдет? Или она с дочкой? В Дождинке периодически кто-то от кого-то уходит к кому-то, потом возвращаются обратно до нового раза. Как молекулы, шастают в пространстве. Безысходность.

Мама пожарила рыбу, хоть она очень не любит это дело. Не любит всё, что связано с рыбой: чистку, жарку, готовку. Но дядя Степа принёс нам карасей, много. И их пришлось пожарить. Сидим за столом: я, мама и тётя Клава с Валюшкой, братик в комнате. Едим карасей, разговариваем о том о сём. И вдруг я чувствую, что у меня в горле застряла рыбья кость. Там стало нехорошо, неприятно и больно при глотании. Понимаю, что кость не маленькая. Говорю об этом маме. Все вместе пытаемся как-то помочь мне. Ем хлебные корочки, пью воду, чай. Даже пытаюсь вытащить её из горла у себя в комнате. Ничего не помогает, и горло болит всё больше. Что же делать? Немного подождала, легче не становится, решила пойти в медпункт. Он рядом с нашим домом. Прихожу, описываю медсестре проблему. Она внимательно выслушала, немного подумала и вышла из кабинета. Проходит немного времени, возвращается и протягивает мне в руках хлебную корочку.

— На, пожуй, должно помочь.

Я охренела! Не удивилась, нет, а именно охренела. Ну, ладно, делать нечего, беру корочку, жую. Толку ноль. Пью воду, снова жую, в общем, всё по-новому, вернее, по-старому. Не выдерживаю, говорю медсестре:

— Может, вы посмотрите моё горло? Может, у вас есть какие-то щипцы?

Медсестра долго смотрит мне на лоб, потом кивает головой. Сажает меня ближе к свету, я открываю горло. Медсестра смотрит в него. Покрутила головой в разные стороны, присматривается.

— Ничего не видно.

— Ясно. А что делать? У меня горло очень болит, даже когда не глотаю.

— Ну, сейчас ничего невозможно сделать. Иди домой, поешь ещё корочки.

— А если не поможет?

— Ничего страшного, через два-три дня кость сама выйдет.

Возвращаюсь домой злая как собака. Нет, надо всё-таки что-то предпринять. Немного успокаиваюсь, беру у мамы пинцет, обливаю его одеколоном, накаляю на конфорке, снова одеколон. Сажусь на стул в своей комнате. Глотаю слюни, хотя жутко больно, пытаюсь понять, где эта кость именно. Так, справа, глубоко. Ну что ж, ничего не поделаешь. Открываю рот и пытаюсь зацепить её пинцетом. Пару раз мимо, на третий — ура! Чёрт побери, вот она! Здоровая же зараза! Ох, как же стало легко. Но это ещё не конец. На всякий случай полощу горло содой, затем проглатываю ложку мёда. Господи, спасибо!

Вечером позвонила Надя, наорала на маму. Всё не может нас простить, что мы уехали, бросили её с Лилечкой.

— Рая, я больше не буду тебя слушать, не жалуйся мне на Витю! Ты сама выбрала эту жизнь, это захолустье! Теперь расхлёбывай! Или возвращайтесь обратно!

— Куда? В Уцик? Ну уж нет!

— Тогда замолчи!

— Не указывай мне, что делать!

Поорали немного, потом вроде помирились, успокоились.

— Надя, Витя просил спросить тебя об отце. Ты с ним разговаривала? Просила его позвонить нам?

— Разговаривала, Рая. Он говорит, ему сложно звонить.

— Мы же оплатим разговор сами.

— Я ему говорила, предлагала вместе позвонить, он ни в какую. Говорит, передавай привет и спасибо за деньги, у него всё хорошо.

— Ну что ж, ладно, я скажу Вите. А как он вообще? Как он выглядит?

— Нормально в целом.

— А с деньгами как у него?

— Жалуется, конечно, пенсия крохотная, у Марии тоже. Продукты дорогие.

— Скажи ему: в этом месяце не сможем, а на следующий пришлём ему немного денег. Ему скажи, а не его проститутке.

— Хорошо, скажу.

— А ты его часто видишь?

— Нет, не то чтобы часто. Но иногда на рынке встречаемся. На нашем, у него здесь продавцы знакомые. Дешевле отдают.

— Ну и хорошо. Передавай ему привет от нас.

— Конечно, передам, не волнуйся.

Меня радует тот факт, что мама стала относиться к Сачку получше, даже жалеет его. Может, он приедет к нам, ну и что, что с Марией. Они могли бы тоже купить небольшой домик, как у бабули. А может быть, папа купил бы наконец-то своё жильё, большое. И всем бы хватило в нём места.

После разговора с Надей мама обратилась ко мне.

— Линда, Надька зовёт нас обратно, говорит: «Возвращайтесь».

— Я поняла, мам, из разговора.

— Хм, и что ты на это скажешь?

— Не знаю, но не думаю, что это хорошая идея. Там неспокойно.

— Да, неспокойно. Стало только хуже, Надька сама говорит об этом. Её не поймёшь! Да и отец твой там примется за старое. Я этого козла хорошо знаю.

«Можно подумать, что здесь папа ведёт себя хорошо», — подумалось мне в тот момент.

Со временем нашего переезда Уцик стал стираться из памяти. Нет, я, конечно, помнила его, но всё же некоторые детали, воспоминания, запахи города... Уцик красивый: море, солнышко, чайки над волнами, пышные роскошные фруктовые деревья, извилистые усики винограда, яркие цветочки в клумбах. Такие виды печатают на открытках, на плакатах, календарях. И, наверное, если бы не эти события в городе, мы бы не уехали никогда. Но случилось то, что случилось. Страх исказил город, насилие заполонило его улочки и площади. И тут уже стало не до красоты. Выжить. Вот что в приоритете у человека. Жизнь, спокойствие, мир.