Глава 43

Я написала письмо моей маме. Хочу потом, проходя мимо нее, сделать вид, как будто оно упало у меня из кармана.

"Дорогая мамочка! Я тебя очень люблю. Ты самая лучшая на свете. Когда ты задерживаешься после работы, я очень переживаю. Я понимаю, что ты хочешь, чтобы папа волновался за тебя, но мне грустно. Я плачу по вечерам, моя душа болит за тебя. Пожалуйста, не уходи больше, не задерживайся. Умоляю тебя. Я очень устала. Братик тоже переживает. Твоя дочка Линда."

Долго не решалась передать его маме, поэтому решила, пусть выпадет как бы случайно. Я положила его в карман своего домашнего платья, темно-желтого. У него как раз маленькие, неудобные карманы.

Мама была на кухне, сидела за столом, пила чай. Взяв себя в руки, я прошла мимо нее и выбросила свое письмо на пол, и быстро ушла в свою комнату. Села на кровать, сердце бешено колотилось в груди. Интересно, что мама скажет? Она заметила? Думаю, да, письмо сразу заметишь. Надеюсь, что мамочка поймет меня. Я не могу больше переживать за нее, мне очень плохо. Каждое утро я молюсь, чтобы она вернулась, а перед сном — чтобы она улыбалась. Хотелось бы, чтобы она поняла. Вот сейчас мама прочитает и зайдет в мою комнату и обнимет меня. Да, именно так. Я брошусь ей на шею. Мамочка!

Но мама не вошла в мою комнату. Более того, она ничего не сказала, ни одного слова по этому поводу. Может быть, она не прочитала, не заметила? Я потом потихонечку проверила: письма на полу не было. Значит, она все-таки подняла его. Почему же в таком случае она ничего не говорит? Стала еще больше переживать. Что я натворила? Маме и так плохо, а тут еще я со своим нытьем. Что же теперь делать? Как же стыдно!

Прошло два дня, мама молчала. Она разговаривает со мной как ни в чем не бывало. Я поняла! Она прочитала и не хочет тревожить меня. Боже, мама такая трогательная! Ну конечно, она бережет мои чувства, прочитала и молчит, чтобы показать мне, что она меня понимает. Это наш с ней секрет.

Папа снова раздражен: на работе дела не ладятся. У них разногласия с Марфой Рафиковной, она всё не оставляет мыслей посадить на папино место своего племянника. Вот и строит козни.

— Витя, не обращай внимания, — советует мама. — У неё ничего не получится. А даже если и получится, уйдешь.

— Какого хрена я должен уходить? Шиш ей!

— Ей шиш, а хрен оставишь Григорьевне, да?

Папа махнул рукой.

— Оставь, а.

Папа обратил внимание на меня.

— Иди, принеси мне газету.

Встала, чтобы пойти за ней. Но тут мама громко вскрикнула.

— Не трогай её!

— Это почему? — удивлённо поинтересовался папа.

Мама широко улыбнулась, глядя на меня, и медленно произнесла. После её слов я была готова провалиться сквозь землю.

— Линдочка у нас оооочень устала. Правда, доченька?

Мама ждала ответа, но я молчала.

— Ну что же ты не отвечаешь, ты же устала. Тебе надо больше отдыхать.

— Рая, что происходит? — недоумевал папа. — Линда что, заболела?

— Нет, Витенька, она не заболела. Я же говорю, устала.

Папа пожал плечами.

— Много уроков? — спросил он, просто чтобы что-то сказать.

— Нет, — ответила за меня мама, — она устаёт от нас, от меня. У неё полно забот с нами.

— Каких забот? — возмутился папа. — Лентяйка несчастная! Другие девочки устают, потому что и учатся хорошо, и дома у них порядок. А ты что делаешь?

Я пошла в свою комнату. Чувствую себя паршиво. Но теперь я знала наверняка: мама прочитала моё письмо.

К чёрту всё! Я ведь не обижала никого, не говорила плохое о маме. Ну что такого плохого я написала? Зачем она так? Господи, ну зачем она так? Я думала, что она всё поняла.

Немного погодя в комнату вошла мама.

— Линда, посмотри на меня, — сказала она мне тоном, не терпящим возражений.

Поднимаю голову. Смотрю.

— Линда, тебя это не касается. Ты ещё маленькая и ничего не понимаешь. Не нужно мне указывать, не нужно меня винить. Я знаю, что я делаю, — отчеканила мама как на торжественной линейке. — Ты поняла?

Киваю.

— Не слышу.

— Да, я поняла.

Мама обнимает меня.

Сначала я хотела возразить, всё объяснить ей, что я её ни в чём не обвиняю. Но не стала. По мне будто проехал трактор и сломал все косточки в теле, и я превратилась в желе. Это я не хожу, это я переливаюсь по своей комнате как бесформенное существо. Без чувств, без разума, без голоса. Спокойной ночи.

Сегодня мы немного поговорили с Незнайкой в школе. Последним уроком было пение, мы просто сидели в спортзале, учительница вышла. А у их класса должны были быть труды, но учителя не было, он отпросился. Тогда завуч им сказала, мальчикам: «Просто посидите урок спокойно». Спортзал и класс трудовика рядом, на первом этаже. Вот так потихонечку они и перебрались к нам в спортзал. Разговаривали кто о чём, вперемешку. А мы с Незнайкой сидели в углу на матах. Ребята прикидывали, как бы незаметно улизнуть домой.

Сначала общение не клеилось, потом мы разговорились потихоньку. Незнайке нравятся книги про путешествия.

— А тебе? — спросил он.

— Детективы.

— О, детективы — это стоящая вещь! У меня дома есть несколько, хочешь, я принесу их тебе почитать?

— Ну, можно. Спасибо.

— Да не за что, я их всё равно сто раз уже перечитывал.

К нам подошёл Заур.

— Народ, вы не в курсе, но мы решили свалить отсюда.

— Теперь в курсе, — улыбнулся Незнайка.

— Прелестно. Сумки скидываем в окно, а сами гуськом по коридору, человек по шесть-семь. Потом подбираем наше барахло и по домам. Но не через главный вход, а обходим сзади потихоньку, в окна башками не светим и оттуда разбегаемся.

Заур вводил нас в курс дела с таким серьёзным и шпионским видом, что мы, не выдержав, рассмеялись. Забавный он. Побег удался.

На следующий день классная сделала вид, что она рассержена, и немного поругала нас. Мы притворились виноватыми и согласились, что не правы. На самом деле всем плевать.