Глава 42

Стою в саду возле дерева, наблюдая, как по его стволу ползет какой-то маленький жучок. Ствол жесткий на ощупь, шероховатый. Деревья приносят пользу: на них созревают плоды, живут птички, их зеленые листочки приятно колышет ветерок. Даже если срубить дерево, оно может стать дровами, а те, в свою очередь, принося себя в жертву, согреют своим теплом. Или из него можно смастерить разную мебель, сделать бумагу. А потом написать или напечатать на этой бумаге сказку, историю, стихотворение, и они будут долго еще существовать на свете.

Не всем так везет. Некоторые не приносят пользу ни при жизни, ни после смерти. Наверное, за какие-то свои прошлые заслуги или подвиги деревья получили это право: право быть нужными, быть сильными, могучими, право возвышаться над людьми и не зря проживать свои судьбы.

Я не знаю, кто из моего окружения приносит пользу? Настоящую. Пользу не только кому-то близкому, себе, а чему-то большому и настоящему. Конечно, сразу приходят на ум учителя. Они нас учат, вкладывают в нас знания. Но мои родители и все родственники мало что помнят из геометрии или физики. Только, по закону Архимеда, после сытного обеда полагается поспать. Это знают все.

А если бы мы сами выбирали, что нам ближе, и учили это? Познавали. Или нас учили бы этому роботы? К примеру. Может быть, тогда мы бы знали больше? Правда ли, что учителя приносят нам пользу? Мало кто из них слушает нас. Это не их задача. Их задача — просто объяснить нужный параграф. В некоторых классах много учеников, как за сорок пять минут можно рассказать о чём-то важном или сложном? Нельзя. Можно только повторить монотонным и бесцветным голосом. Повторить то же самое, что рассказывали другим ученикам, прежним.

Просто когда я читаю что-то внимательно или учу дома, то больше понимаю. Но на это нужно время, а как выучить сразу пять уроков на завтра? Не вникнув, не подумав об этом как следует? У меня не хватает на это сил, мне становятся безразличны все уроки, потому что я понимаю, что не успеваю. Можно предположить, что это я такая неуч, но ведь в нашем классе нас большинство. Мы притворщики, приспособленцы, мы эти самые жучки, которые ползём вверх, пытаясь не свалиться на землю. А рядом с нами жучки-учителя, которые тоже приспосабливаются как могут. Нужны ли мы друг другу?

Потом на очереди родители. Они приносят пользу? У многих ребят родители обижают их, кричат на них, бьют, ругают за двойки, не потрудившись уделить своему ребёнку лишний час своего времени. Потому что оно у них расписано по минутам. Хотя бы час. Приготовить обед, посплетничать с соседями, посмотреть кино, постирать вещи. И если ты, взрослый, ничего не успеваешь, то сорвать своё зло на ребёнке. На ребёнке, который тоже не успевает учиться.

Ползи, милый жучок, тебя никто здесь не тронет. Ползи всё выше и выше, до самого неба.

Бабушка умерла, но ведь папа — её сынок. А он теперь мило разговаривает с Марией, правда, когда пьян. Но всё равно. Бабуля жива, к счастью, и многое делает для мамочки, по-своему. Но мама её ненавидит, а ведь она её доченька. И, наверное, она переживала за бабулю тоже, когда та задерживалась на работе или когда болела.

А Сачок? Могила его папы совсем недалеко от нашего дома, до неё можно дойти пешком. Но я не знаю, когда он был на кладбище, именно придя туда, чтобы проведать своего папу. Он же тоже его сынок.

Ляпишев обманывает своего сына-подростка. Ведь у него теперь есть сводная маленькая сестрёнка Лилечка, но, наверное, он никогда не узнает о ней. Никогда. Это же предательство, самое большое. И предал этого мальчика его родной отец. Разве кто-нибудь предаст этого мальчика больше и больнее? Больше, чем его папа? А Лилечка? Кто предал её? Надя? Ляпишев? Или Надя, наоборот, поступила смело? Смело, что родила Лилечку. Не знаю. А ведь у них у всех тоже были родители и учителя. Они воспитывали и любили Ляпишева, наверное, говорили ему:

— Сынок, учись, будь достойным человеком, семья — это важное.

А он... он говорит так своему сыну? Не знаю.

Знаю, что мама Лиды любит её, но почему тогда Лида не живёт дома? Ей же плохо у тёти. Ещё этот Эльдар! Я волнуюсь за Лиду, потому что, когда я была в гостях у Нади вместе с бабулей, они разговаривали при мне, и Надя сказала:

— У нас соседи новые, странные люди в подъезде. У них сын непутевый, уже большой. Говорят, он что-то нюхает. Я видела его несколько раз: проходит мимо будто пьяный. Они при деньгах, а сын — что дурачок, бездельник, еле пристроили в какой-то техникум. Жалко их, они уже почти старики, маленькие, сухонькие.

Эльдар плохой! Мое чутье меня не обмануло. Но как быть с Лидой? Стоит кому-то рассказать, и Лиду накажут. Она мне никогда не простит. Решила, что поговорю с ней серьезно при встрече. И при первой возможности исполнила свое намерение, но это не помогло. Эльдар хороший, Эльдар самостоятельный, Эльдар все знает лучше.

— Лида, говорят, он что-то нюхает. Ходит пьяным.

— Он не пьет.

— Но ты откуда это знаешь? При тебе не пьет. Он взрослый, бездельник.

— Ему завидуют, — убеждала меня Лида.

— Кто? Надя? Соседи? Кому он нужен вообще?

— Мне, мне он нужен, — ответила влюбленная Лида, потом попросила: — Линдочка, пожалуйста, не говори никому. Я очень тебя прошу.

— Хорошо, — согласилась я нехотя.

Что-то не так с этим Эльдаром. Ведь когда Катька рассказывает мне о Чингизе, я хоть и раздражаюсь, посмеиваюсь над ней, но вроде бы как в шутку. А когда слышу про этого Эльдара, внутренне сжимаюсь, и такое чувство, что хочется отойти в сторону, не знать о нем. Я не могу это объяснить. Просто так чувствую. Жаль, что так же не чувствует Лидка.