Глава 22

Я заболела: болит голова, трудно глотать, у меня высокая температура. В школу не хожу, лечусь таблетками и пью чай с малиной. Братика оставляют со мной. Маме так удобнее: не надо будет отводить его утром в садик, он может поспать подольше.

Звонила Катька, рассказала школьные новости. У них дома нет телефона, но она звонит от соседки.

Вечером мама сказала, что, возможно, Надю положат в больницу. Переживаю за неё. Надя на днях говорила, что хочет, чтобы у неё родился мальчик, такой же умный, как его папа. А я считаю, что девочки лучше.

Мама на своей работе разузнала про Николая Ляпишева: нашлись знакомые через каких-то знакомых. Говорят, что он любит свою жену, обожает сына, в общем, идеальная семья. И на работе он на хорошем счету.

— Я, конечно, репутацию ему подпортила бы с радостью, — говорила мне мама, — я так и сделала. Всем говорю, какой он козёл, обманщик, строит из себя паиньку, а сам наблядовался вдоволь. Элла тоже говорит, что у них с мужем плохо. Мы завтра с ней собираемся к тёте Любе.

Да, видимо, история с Надей уже поднадоела маме.

— Линда, с ней всё уже ясно! Будет пахать как проклятая до самой гробовой доски. Кому она с ребёнком нужна?

Мы с мамой пьём чай, я сижу, завернувшись в одеяло, на диване. Завтра не в школу, продолжаю ещё болеть. Хорошее время, прекрасное настроение.

Потом с работы вернулся папа, сказал, что ему срочно надо ехать в командировку в Москву на пару дней. Мамочка собралась было вспылить, но передумала. Немного погодя она обратилась к папе:

— Мне нужны деньги. Надо купить продуктов.

— У меня сейчас нет.

— Возьми отложенные.

— Нет.

— Что значит «нет»? — возмутилась мама. — Линда болеет, ей лекарства нужны, бульон. На какие шиши мне всё это покупать, по-твоему?

— Сколько тебе нужно?

— Рублей двадцать.

— Что? Какие двадцать! У меня нет столько. Вот на дорогу выдали, отдаю тебе пять рублей. У матери займи.

— Крахобор несчастный! Сколько я могу занимать?

— Вот семь рублей, и всё. Ищи где хочешь. Я и так тебе недавно давал только.

— Ты, значит, в Москву поедешь, а я с голоду тут подыхай, — возмутилась мама.

— Я не развлекаться туда еду. По работе.

Папа положил перед мамой деньги. Мама сразу их убрала в ящик. По мамочкиному выражению лица я поняла, что она старается сдержаться.

— Когда ты едешь?

— Послезавтра.

Папа улетел в Москву. В день его отлета они сильно поругались с мамой. Мама переживала, что Татьяна Григорьевна тоже поедет с ним. Но папа ее уверял, что это не так. Мама не верила, говорила, что они всё подстроили. Папа ответил, что мама может всё проверить лично. Мама сказала, что именно так и поступит. Немного помолчав, она добавила, что, возможно, Татьяна Григорьевна может полететь другим рейсом, не обязательно с папой. А потом они встретятся в Москве. Папа обозвал маму сумасшедшей и поехал с дядей Садиром в аэропорт.

После его отъезда мамочка развила активную деятельность. Были задействованы все знакомые с целью разузнать, поехала ли Татьяна Григорьевна с папой или нет.

Самый простой способ — позвонить на стадион и позвать её к телефону, а потом положить трубку, услышав её голос, — не дал нужных результатов.

— Они могли обо всём договориться. Она может быть на работе, а после уйти и полететь к нему.

Проблема заключалась в том, что папа улетел в командировку в четверг днём. В субботу — выходной. Вернуться он должен был в воскресенье вечером. По мнению моей мамы, Татьяна Григорьевна могла прийти и в четверг, и в пятницу на работу как ни в чём не бывало, а потом спокойно улететь. Мама прикидывала и так, и эдак. А тут ещё, как назло, я болею. Руки у мамочки были связаны.

Дядя Садир чуть ли не клялся маме по телефону, что папа ехал в аэропорт без сопровождения женщины.

— Дядя Садир, вы точно уверены? — допытывала его мама. — Может, вы заметили, что когда он приехал, его кто-то уже там ждал? Может, он с кем-то разговаривал перед отъездом? Вы ничего такого не слышали? — спрашивала мамочка умоляющим голосом.

— Линда, он может спокойно мне врать, — после разговора с дядей Садиром мама высказала мне свое мнение. — Они же все там повязаны между собой.

— Но дядя Садир уже пожилой.

— Ну и что? Тем более. Устраивают там сплошное блядство. Что, я этих блядей не знаю, что ли? Им деньги заплати, и все. Они на что хочешь пойдут.

Немного помолчав, мама добавила снова:

— Ты еще маленькая, я бы тебе рассказала, что они там вытворяют!

Если честно, я не хотела этого знать совсем. Папа, дядя Садир и продажные бляди. Фу, ничего хорошего там быть просто не могло.