Глава 15

Вчера мы с мамой ездили в церковь. Тетя Люба посоветовала ей купить в церкви ладан, чтобы убрать из дома все нехорошее. В церкви мне понравился красивый дворик перед ней, а внутри — не очень. Было много народу, и все толкали друг друга. Хотя это церковь, люди в ней выглядели неприветливо. А служки-женщины, не знаю, как их правильно называть, вообще смотрели на всех с презрением и разговаривали грубо. Во всяком случае, мне так показалось. Неуютно.

Мы купили ладан, и дома мама положила его на ложечку и растопила над огнем. Ладан стал расплавляться на ложечке и таять. Потом от него пошел дымок и запах — странный запах, густой и тягучий. Мама стала ходить по квартире с этой ложечкой и читать молитву.

Я верю, что это нам поможет. Мамочка сильно устает и рано ложится спать. Папа стал очень грубым и замкнутым. У него проблемы на работе.

На днях я встретила Надю у бабули. Она приезжала к ней в гости, чтобы поговорить с женой Вадима. Я, хоть и старалась этого не показывать, то и дело бросала взгляды на ее живот. У нее там ребенок. Надя все-таки заметила мое любопытство. А кто бы нет?

— Линда, ты уже большая девочка и все понимаешь. Да, у меня будет малыш.

— Но у тебя же нет мужа, мама говорит, это плохо.

— Твоя мама права. Но, понимаешь, мне уже достаточно лет, чтобы принимать самой решения. Коля очень умный, я хочу, чтобы мой ребенок тоже был умным.

Что ж, ей виднее. Я видела этого Колю только один раз, и то мельком. Мне он показался похожим на чистый лист бумаги из тетрадки в линию. Но Наде я этого не сказала.

Надя уже беременна, и у нее будет маленький ребенок. Я все равно ее люблю, и мне безразличен ее позор. Ведь у Лиды тоже нет папы, и у некоторых моих одноклассников. Это я уже потом об этом думала. И все же как-то живут. Но вот что я не могла простить Наде, это то, что она обзывала мою мамочку. Тем более вот сейчас Надя сама призналась, что моя мама права. Мамочка хотела защитить непутевую тетю. А Надя повела себя некрасиво с ней. Сейчас они не разговаривают с моей мамой. И еще я слышала, что у этого Николая есть сын-подросток. Мама сказала, что видела его потом во дворе, когда ходила к этому кобелю. Как-то все очень запутано. Еще мамочка говорит, что Надя хочет специально рожать, надеясь, что сможет привязать ребенком Николая. И тогда он никуда от нее не денется. Я верю мамочке.

Вечером вызывали скорую бабушке. Она почти не встает с кровати, ей сложно разговаривать и шевелиться. Моей мамочке приходится ухаживать за ней. Как-то, проходя мимо бабушкиных окон, я услышала, как мама говорит ей:

— Ну что, довыделывалась? Конечно, кто теперь будет смотреть за тобой? Кто будет твои горшки выносить? Рая. Теперь-то я тебе нужна. Что, теперь не поколдуешь? Это Бог тебя наказывает.

Бабушка что-то сказала в ответ, но было не разобрать.

Сегодня на уроке математики Наида Эдуардовна светилась, как начищенный тазик. Она была само очарование: шутила с нами, рассказывала про свою дочку. Потом спросила:

— Ну, кто хочет пойти к доске? Кому нужны хорошие оценки?

И тут она заметила Веру. Вера сидела за второй партой от входа, низко опустив голову.

— Ну-ка, посмотри на меня.

Вера нехотя посмотрела.

— Что это? — чуть ли не закричала Наида Эдуардовна.

Вера молчала. Остальные тоже.

— Я тебя спрашиваю, что это? Откуда?

— Это мама.

— Мама? — удивленно переспросила Наида Эдуардовна.

А чего удивляться? Мы все знали, что Верина мама бьет ее и ставит их с братом на колени в угол на горох. Вера сама нам об этом много раз рассказывала, но как бы в шутку. Вернее, даже не рассказывала, а так это выходило у нее вроде само собой. Ну, например, стоим мы как-то на перемене, разговариваем с девочками, и Оксана говорит: «Ее папа вчера напился и дал им с сестрой целых пять рублей на двоих. А утром попросил вернуть рубль, чтобы доехать до работы». И тут Вера говорит ни с того ни с сего, улыбаясь: «А нас мама вчера с Павликом на горох ставила (Павлик — это ее брат, младший), а папа раньше с работы пришел. Мама, как его в окно увидела, говорит нам с братом: «Быстро вставайте и трите коленки, чтобы папа не заметил». И смеется. Будто это весело». Мы тоже улыбнулись, но больше из солидарности. Верка же сама все понимает. Ее папа против такого наказания и ругает маму Веры, но та все равно бьет их. Вот и сейчас у Веры под глазом красовался синяк, его-то и заметила Наида Эдуардовна.

— А из-за чего она тебя так? — спросила математичка.

— Из-за сгущенки, — тихо ответила Вера.

— Из-за сгущенки? — непонимающе переспросила Наида Эдуардовна. — Из-за какой сгущенки?

— Мама подумала, что я ее съела, выпила из банки. А это не я была... Это Павлик.

Было видно, как растерялась Наида Эдуардовна. Интересно, что она скажет на это? Она же взрослая, не то что мы.

— Садись, Вера, — и через мгновение добавила: — Надо было тебе её, правда, съесть эту сгущёнку, чтоб было не обидно, — и улыбнулась.

А мы нет.