— Больше никогда не ешь такую дрянь! — предупредил Пенс Зумера, — оглянутся не успеешь, как отрастишь пузо, посадишь печень, получишь язву и угробишь здоровье!

— Зачем же Вы их съели? — улыбнулся Виктор, — я их и так не ем.

— Это ностальгия! По молодости! Когда я гвозди мог есть! — с тоской ответил профессор, — ладно, идем к моей даче. Зайдем на нее со стороны леса, чтобы нас не заметили.

Они сошли с центральной улицы и пошли лесной тропинкой огибая тянущиеся дачные участки. Наконец Профессор дал команду остановиться.

— Хочу спросить тебя, как домушник домушника, ты через заборы лазать умеешь? — обратился он к Виктору.

— Нет, а зачем? — удивился юноша.

— Что значит — зачем? — возмутился старик, — а залезть в чужой сад или город? И объесть там клубнику с грядки, или спелую черешню прямо с дерева?

— Так на базаре или в магазине их ведь купить можно — возразил зумер.

— Много ты понимаешь! Какое удовольствие есть купленную на базаре, — искренне удивился Артем Николаевич, — только гастрономическое! Для пуза! А вот залезть в чужой сад, под покровом ночной темноты, когда в любой момент можно огрести хозяйским поленом по спине, это, — он задумался, — это сродни охоте на мамонта или кражи невесты! И клубника и черешня добытая таким способом, она в сто раз вкуснее! Она приправлена острым вкусом опасности!

— Вообще-то, это называется воровством! — изумился юноша, — вот я не ожидал, что такой пожилой уважаемый профессор, как выясняется, в детстве промышлял воровством из чужих садов! Так Вы и меня плохому научите!

— Я не родился профессором! И почему только в детстве? — возразил старик, приоткрывая занавес над своей, как выяснялось очень интересной, жизнью, — да что с тобой говорить! Вы же кроме своих телефонов ничего и не знаете! Вы на мир смотрите только через экран смартфонов! Представляешь себе, — мечтательно сказал он, — приглашаешь Лену на свидание! И вместо пафосного ресторана или концерта поющих ртом скоромохов, ведешь ее вечером в чужой сад! Вы перелазите через забор, залазите на черешню и объедаетесь спелой черной или красной свежей ягодой прямо с ветки! И кормите, лучшими и самыми крупными из них, друг друга! Это так романтично! Да любая девушка после такого приключения, отдастся тебе прямо там, на дереве!

— Думаете? — засомневался Виктор, — представляю себе Лену в открытом вечернем платье перелезающую через забор! А если они там застрянет и провиснет на этом заборе? Или платье порвет? А если в самый ответственный момент хозяин сада прибежит? И хорошо если с оглоблей, а не с ружьем в котором патроны с солью! Вот мне Лена спасибо скажет, когда в ее попу заряд соли попадет! Или по ее спинке оглобля проедется! А уж ее родители как мне благодарны будут! Мало того, что склонил их дочку у мелко уголовному преступлению, так еще и покалечил! Нет уж спасибо! Лучше без такого экстрима!

— Скучный ты, зумер! — презрительно произнёс пенс, — ни ума, ни фантазии! Максимум на что тебя хватит, как я погляжу, это стащить пару черешен на базаре у торговца или в магазине с ящика!

— Вы, Артем Николаевич, меня на «слабо» не берите! Не буду я воровать ни клубнику, ни черешню! С Вами я вижу, только начни. А закончим чем? После петрушки и укропа из соседнего огорода? Начнем воровать свиней и коров, станем скотокрадами? А потом конокрадством займемся? Вот будет радость Лене, когда я ей, визжащую и гадящую свинью под окно ее спальни притащу! Или мычащую корову, или лошадь с телегой! Рано утром! А как соседи их элитного дома удивиться!

— А ты думаешь, если ты притащишь ей мешок украденных денег, это будет что-то принципиально другое? — усмехнулся профессор, — по форме да, а по сути нет!

— Не собираюсь красть никаких денег! — гордо ответил Виктор, — я их заработаю!

— Ты смотрел фильм «Золотой теленок» с Сергеем Юрским в роли Бендера? — поинтересовался, склонный, как оказалось, к антисоциальному и антиобщественному поведению, старик.

— Может быть, я не помню. Это же какое-то старье! — пожал плечами юноша.

— Сам ты старье, молодое, — обиделся за классику пенсионер, — там есть такой диалог. Диалог звучит так:

— Шура, запомните: большие деньги можно только украсть! — говорил Бендер.

— А заработать⁈ — спрашивает Балаганов.

— Заработать, Шура, можно только геморрой! — отвечает Великий Комбинатор. Конечно, в оригинальном романе Ильи Ильфа и Евгения Петрова «Золотой теленок» этой реплики не было — она стала крылатой благодаря блестящей экранизации тысяча девятьсот шестьдесят восьмого года. В фильме ее произнес актер Сергей Юрский. По сюжету, так Бендер иронично комментирует попытки своего спутника Балаганова разбогатеть честным трудом! Хотя я не помню, чтобы Балаганов вообще хотел заниматься общественно полезным трудом! Он был идейным тунеядцем и членом шайки сыновей лейтенанта Шмидта! — закончил киноэкскурс в прошлое профессор.

— Артем Николаевич! Вы точно профессор? Из Вас какие-то криминальные наклонности так и прут! — настороженно произнес Виктор, — не удивлюсь, если скоро Вы мне предложите ограбить банк!

— Ну это не так уж и трудно! — оживился пенсионер, — главный вопрос, на самом деле, это не деньги достать, а легализовать их! Вот стащим мы миллион долларов, и что ты на них купить сможешь? Ты даже в банк их положить не сможешь, без доказательства их легального происхождения и уплаты положенных налогов. Да, ели по мелочам тратить, как мы сейчас будем это делать, никто тебя спрашивать не будет, откуда ты взял деньги. А вот если квартиру купить захочешь, или что-то еще, типа этого, то там нужна легализация! Ладно, мы пришли!

Они остановились у покосившегося забора с калиткой. Профессор показал, как ее открыть и они вошли на территорию дачи. По указанию мужчины, Виктор подошел к одному из деревьев и стал руками разгребать землю. На глубине десять сантиметров была обнаружена жестяная коробка из-под печенья. Вытащив и открыв ее они увидели завернутую в полиэтиленовую пленку пачку сто долларовых купюр.

— Сколько тут? — потрясенно спросил юноша, который столько денег не только никогда не держал в руках, но и не видел вживую.

— Немного. Десять тысяч американских долларов, или примерно шестьсот двадцать тысяч рублей. Для начала нам хватит, — ответил старик.

— На что хватит? — шепотом спросил Виктор.

— Ну как на что? — бодро ответил его подельник, — на подготовку к ограблению банковского хранилища! Уж там мы возьмем настоящий жирный куш! Не то что эти гроши! Купим костюм с отливом, машину с магнитофоном, и повезем Лену в Ялту, — ввернул он очередную кинофразу, но зря. Зумер ее не знал, или не помнил.

— Я не буду грабить банк! — твердо ответил зумер, и хотел положить деньги обратно в коробку, — а у меня и прав нет.

— Шучу я, — вздохнул профессор, — куда тебе! Это нам нужно, чтобы привести тебя в порядок, и придать твоему убогому и тщедушному телу более-менее товарный вид. Ну и приодеться! Покорение Лены, это будет дорогостоящее предприятие! Спрячь деньги, зарой яму и идем, пока нас никто не увидел. У нас много дел еще!

Скрыв следы раскопок, компаньоны покинули дачу профессора и направились на автобусную остановку. До райцентра они добрались без приключений, а там отправились в больницу, где лежали. Обменяв в отделении банка несколько сто долларовых купюр, друзья купили бутылку шампанского и коробку конфет. В лечебном учреждении они нашли своего врача Василия Константиновича и передали ему презент, который был с радостью принят. Осторожно выяснив, что тела всех погибших находятся в судебно-медицинском отделении, которое расположено тут же, на территории больничного городка, они покинули больницу.

Так как в Шатуре делать было больше нечего, Виктор снова направился на автостанцию и купил билет до Москвы. Его сельские каникулы закончились, так и не начавшись. Автобус номер триста семьдесят шесть от Шатуры до Москвы, станции метро Котельники, обычно шел в среднем от двух до двух с половиной часов. Точное время в пути зависело от дорожной ситуации, так как на маршруте постоянно были пробки.

Прибыв в Столицу юноша направился домой. Его мама, очень миловидная и симпатичная женщина лет тридцати пяти, увидев сына запричитала и обняв заплакала.

— Витенька, — всхлипнула она, — вот ты совсем обо мне не заботишься! Я так переживала. Там еще авария с автобусом какая-то была, все пассажиры и водитель погибли! Я чуть не поседела! Нельзя так себя вести!

— Мамуля, — обнял ее сын, — прости. Просто по дороге я познакомился с ребятами, они меня пригласили на пару дней помочь им с работой на стройке. Я помог! И вот мой заработок. И он протянул женщине две сто долларовые купюры. Это составляло почти двенадцать тысяч рублей. Мама, работавшая в школе преподавателем истории, получала сорок тысяч рублей в месяц.

— Мой добытчик! — улыбнулась вытирая слезы мама, — совсем стал взрослым! Иди умывайся и садись ужинать! Ты еще больше похудел.

— Ну как Вам моя мама? — спросил профессора Виктор, направляясь в ванную комнату. Но тот ничего не ответил, — Артем Николаевич, ау! Вы тут? Или покинули мою голову.

— Тут я, — проскрипел старик, — так это твоя мама? А как ее зовут?

— Да, это моя мама! Виктория Ивановна Воронова! — с гордостью произнес юноша, — правда она очень красивая?

— Тут не поспоришь, редкая красавица, — согласился поселенец, — а сколько ей лет?

— Онам у меня очень молодая! Ей всего тридцать шесть лет! — ответил зумер.

— А тебе семнадцать? Значит она тебя родила в девятнадцать лет? — продолжал расспросы пенс.

— Да, на втором курсе института, она взяла академический отпуск, а потом вернулась на учебу, но в другой университет, — произнес Виктор.

— То есть, начала она учиться в одном, а заканчивала учебу в другом высшем учебном заведении? — уточнил старик.

— Да! Она сама поступила на исторический факультет Московского Государственного Университета, проучилась год, потом родила меня, и перевелась в Педагогический институт, — рассказывал историю мамы юноша, — кстати! Она Ваша коллега, то же историк! А Вы где преподавали?

— В разных местах, но в педагогическом институте я точно не преподавал, — пробурчал пенсионер, — а твой отец где?

— Мама не была никогда замужем, про моего отца никогда не говорила, — вздохнул полусирота.

— А отчество у тебя тогда чье? — не отставал профессор.

— Это имя дедушки, отца мамы, — с печалью произнес Виктор, — и он, и бабушка уже умерли. Мы с мамой совсем одни на этом свете. Вот скажите, Артем Николаевич, как мог мой отец бросить такую красивую и умную девушку, как моя мама? Она такая хорошая, добрая заботливая! Лучше ее нет никакого на свете! Я ее так люблю!

— В жизни всякое бывает, — хмуро произнес старик, — может быть он погиб, или они расстались по другим причинам. А может он был женат, и не мог развестись. А может быть, он вообще не знал, что ты родился. Может быть твоя мама ему не сказала, что она беременна тобой. И он не знал о твоем существовании вообще! Женщины часто так делают!

— Вот пусть и не знает! — зло произнес юноша, — столько лет мы без него обходись, обойдемся и дальше! Не нужен он нам!

— Хорошо, — помолчав ответил Артем Николаевич, — давай посмотрим с чем придется иметь дело. Раздевайся, прими душ и просмотрим на вверенную нам материальную часть.

— Какую часть? — не понял Виктор.

— На тело твое! — пояснил старик. Когда юноша остался совсем голым бросив старое белье и одежду в корзину профессор скептически заметил, — что сказать, не Аполлон, и даже не Бельведерский. Жалкое душераздирающее зрелище, как говорил по этому поводу один мой знакомый ослик!

— Я знаю этого ослика! Его зовут И-а, и он из мультфильма про Вини-Пуха! — обрадовался юноша.

— Именно, так! Но там он сказал это по поводу потерянного им хвоста! В твоем случае я это говорю по поводу не развитых мышц! — пояснил профессор. Из зеркала на них смотрел среднего роста юноша, симпатичный, но очень худой. На ребрах можно было играть на ложках, руки и ноги тоже не отличались красивым рельефом, хотя сложен он был неплохо.

— Хорошо, но так совершенно не пойдет! Скажи, Виктор, ты не планируешь сниматься в ближайшее время в кино? — просил пенсионер.

— В каком кино? — не понял его компаньон.

— Ну например, «Узник Бухенвальда», или «Жертва анорексии», или «Как я провел лето в каменоломне», или в рекламе' Почему я решил избавиться от глистов'! — рассмеялся Артем Николаевич.

— Нет, от продюсеров мне таких предложений не поступало, — поддержал шутку юноша.

— Вот и хорошо! — с удовлетворением произнес старик, — значит от истощенности этого тела можно будет безболезненно избавиться. Завтра и начнем. А пока лезь в душ.

После ужина они сидели за ноутбуком. Профессор попросил показать ему предмет амурных страданий младшего члена команды. Тот с готовностью открыл специальную папку, которая имела названием одну букву «Л». В ней оказалось множество фото и видеофайлов. Когда мужчина увидел девушку, он только присвистнул от восхищения.

— Виктор, — с сомнением произнес он, — вот скажи мне, старому человеку, ты точно хочешь ее? Скажу тебе откровенно, мой юный друг, даже я в молодости, конечно, сто раз подумал бы, а стоит ли связываться с такой красоткой! Всю жизнь будешь жить как на кипящем вулкане и охочих до чужих жен мужиков от нее отгонять! Вот оно тебе надо?

— Так сердцу не прикажешь, — вздохнул юноша.

— Это точно, — подумал о чем-то своем старый ловелас, — но хороша! Даже слишком. И сразу видно, что цену она себе хорошо знает! А знаешь, что это означает для нас?

— Нет! — признался Виктор.

— Такая признает только того своим мужчиной, который будет превосходить ее во всем, кроме пожалуй одного, — усмехнулся старик.

— Чего же? — уточнил юноша.

— Красоты! Вот с этим она точно не согласиться! — рассмеялся Артем Николаевич, — хорошо, давай отдыхать, завтра у нас много дел! Это твой последний день на расслабоне! Скоро с тоской будешь о нем вспоминать. Время твоего пустопорожнего препровождения закончилось!

Утром мама ушла в школу, а друзья, ведомые профессором направились в гипермол который находился рядом, где сразу пошли в отдел одежды и обуви.

— Зачем мы здесь? — спросил с удивлением Виктор.

— Купим нормальную одежду чтобы нам не стыдно было показаться у серьезных людей в серьезных организациях, куда мы потом отправимся, — сообщил ему старик.

— А чем моя плохая? — удивился юноша.

— Всем, и в первую очередь дешевым качеством. Сразу видно, что ты нищеброд. Человека в такой одежде серьезно воспринимать никто не будет. И в такой обуви тоже. Слушай меня внимательно, — начал профессор, — о дежда для верхней части среднего класса, или upper-middle class как оговорят в лучших дома Лондо́на, обычно базируется на принципах «тихой роскоши» (quiet luxury), высокого качества, идеального кроя и отсутствия кричащих логотипов . Основа их гардероба — это долговечность, дорогие натуральные ткани и классические, неподвластные времени силуэты. Это основа повседневного гардероба. Вещи этих брендов узнаваемы среди «своих» благодаря безупречному пошиву и материалам (кашемир, шелк, тонкая шерсть), но лишены массивных лейблов. К таковым относятся следующие бренды, запоминай:

— Brunello Cucinelli — эталон стиля upper-middle, известный своими кашемировыми изделиями и нейтральными оттенками.

— Loro Piana — специализируется на ультра-дорогих и редких материалах.

— Max Mara — легендарный итальянский бренд, знаменитый своими классическими пальто из шерсти и кашемира.

— The Row — бренд, основанный сестрами Олсен, ставший синонимом бескомпромиссного минимализма и высокого качества.

— Ralph Lauren Purple Label — премиальная линейка, предлагающая безупречную классику и стиль «старых денег».

— Я ничего не запомнил, — признался потрясённый Виктор.