— Ну ты темнота! Это же классика! Слушай и внимай, — и пенсионер страшно фальшивя затянул:

По улице жмуром несут Абрама,

В тоске идет за ящиком семья,

Вдова кричит сильней, чем пилорама,

И нет при нем ни денег, ни «рыжья».

Тоскливо покидая синагогу,

Завернутый в большую простыню,

Абрам лежит в сатин на босу ногу,

Руками налегая на мотню.

Его котлы уже примерил шурин

И стрелки переводит втихаря,

А на людях божится, что, в натуре,

Не видел красивей богатыря.

Уже с утра в духах утюжат лепень,

Который был покойному пошит —

Евоный брат в Москве имеет степень,

Но не имеет надлежащий вид.

Пока процессия шагает,

На хате делится шмотье,

И душу лабухи вынают,

И пьет халяву шнаранье.

На третий гвоздь, пока вдова рыдала

И швыркала заморский кокаин,

Назрела предпосылка для скандала —

Покойный подал голос из руин.

Состроилась, как есть, немая сцена,

Со страху Хаим челюсть проглотил,

Сподобился лицом в олигофрена

И мочевой пузырь ослобонил.

В момент исчезло множество скорбящих,

Вдове вдруг стало сразу не смешно.

Она кричала: 'Господа, забейте ящик,

За все уже уплачено давно!'

И сразу на совковые лопаты

Возник всеобщий спрос и дефицит —

Кидали землю, будто три зарплаты

За этот труд на каждого висит.

Идут шикарные поминки.

Родные мечут колбасу.

Покойный ежится в простынке

Перед дверями в Страшный Суд

Услышав непотребную песню и еще более непотребное исполнение исполнителем, которому на ухо наступил не медведь, а целый сейсмозавр весом сто тонн, Виктор закрыв лицо руками выбежал из траурного зала на улицу, что бы не заржать прямо у гроба недоупокоенного шебуршного пенсионера.

— Артем Николаевич, чего Вы хулиганите? — от сдерживаемого смеха на глазах юноши появились слезы.

— А чего мне горевать? — беззаботно ответил профессор, — то, что сейчас там лежит в деревянном ящике меня уже давно не устраивало! Оно было старым, больным и мужски недееспособным! Меня красивые девушки уже стороной обходили! Что это за жизнь была между сортиром и тарелкой с манной кашей! Никакой радости оно мне не приносило! То ли это новое тело! Оно полно жизни!

— Но-но! — предостерегающе произнес зумер, — прошу Вас не забывать, что это мое тело!

— Как тут не вспомнить диалог Папанова и Миронова из фильма «Берегись автомобиля», — засмеялся Артем Николаевич, и тут же стал читать его наизусть:

Жена: ― Дима, у Топтунова дачу отбирают!

Дима: ― Кто отбирает?

Жена:― Ты что, дурак?

Жена:― Папочка, у Топтунова дачу отбирают.

С В:― И правильно отбирают, давно пора! С жульем, допустим, надо бороться.

Дима: ― Ну почему он жулик? Человек умеет жить.

С В:― Ты мне скажи, на какие заработки заместитель директора трикотажной фабрики отгрохал себе двухэтажный особняк?

Дима: ― Семен Васильевич, это его дело!

С В:― Нет, наше! Мы будем просто-таки нещадно бороться с лицами, живущих на,допустим, нетрудовые доходы!

Жена:― Помолчи, папочка!

С В:― А, испугались! Хе хе хе. Вот дам тебе, просто-таки, коленом, и вылетишь с моего участка!

Дима: Папа, мне уже надоел ваш солдафонский юмор. Ну что такое «коленом», ну зачем?

С В:― А чего ты задаешься, зять? Ты кто такой есть?

Дима: Это моя дача!

С В: ― О!

Жена:― Не ссорьтесь, умоляю вас рабочие услышат.

С В:― ― Пускай все слышуть, это моя дача!

Дима: ― Числится вашей! Но строится на мои деньги.

С В:― А ты это докажи!

Жена: ― Да перестаньте же, ну?

С В:― Ты вообще живешь на свете по доверенности!

Дима: ― (пиная собаку) Пшел отсюда…

С В:― Не трожь собачку! Машина на имя жены, дача — на мое имя, ничего у тебя нет. Ты голодранец! Ха-ха-ха-ха!

Дима: Ну, почему? Ну почему я должен так? Господи, за что⁉ Почему? Я, человек с высшим образованием, должен таиться, приспосабливаться, выкручиваться! Почему я не могу жить свободно, открыто? Ой, когда все это кончится?

С В:― Никогда! А что ты вообще имеешь в виду? Ты знаешь, что я могу, просто-таки, за это с тобой сделать?

Дима: ― Я знаю… знаю…

С В:― А! Боится!

Жена: ― Пожалей его, папочка!

С. В: ― Этот тип всегда должен помнить, кто я такой есть! А он рядовой жулик!

Дима: ― Семен Васильевич!

С. В: ― Все-таки надо тебе дать коленом! Ну надо. Надо!

— Это Вы к чему? — нахмурился Виктор, — Вы еще скажите, это Ваша голова! И пригрозите дать мне коленом!

— Учи диалоги! Потом щегольнешь ими в разговоре! Это же классика, — успокоил его от попытки рейдерского захвата собственной головы старик, — ты полный хозяин своей головы. И нет у меня больше коленей. Те, артритные и опухшие, что были сейчас в печке сгорят. Туда им дорога! И вообще, радость у меня! Ради нее и умереть было не жалко!

— Это какая радость? — насторожился юноша, — надеюсь не возможность безнаказанно хулиганить и развратничать в моем теле?

— Нет! Это мелочи! Потом расскажу, — не признался пенсионер, — ладно, идем обратно. Неудобно перед моим бывшим телом! Это хорошо, что у тебя глаза красные. Скажешь, что первый раз на похоронах вот и разволновался!

Так и поступили. Вернулись он как раз вовремя. Дверцы печи крематория распахнулись и гроб с телом въехал туда. Дверцы закрылись.

— Поехали, урну нам выдадут завтра, — произнес адвокат, — не переживай, что не сдержался. Это бывает с непривычки.

Они сели во внедорожник и поехали обратно.

— Вот и закончился земной путь раба Божьего Артема, — вздохнул Авербах, — а скоро и я за ним последую. Все мы бренные на этой земле. Вот, Вам молодой человек, моя карточка. Если будет необходимость, звоните. Постараюсь помочь!

— Большое спасибо! — ответил Виктор.

— Еще один хрен тебе, Йёська! — злорадно произнес пенсионер, — я еще на твоих похоронах посмеюсь! Заешь, Витя в одном из московских театров служил очень старый артист. Каждый день он начинал с того, что читал некрологи в газетах. И приговаривал радуясь. Вот этот моложе меня на пять лет, а этот на два года!

— Ну и что? Он был, наверное, старый и вредный старик! — пожал плечами юноша.

— А я вот теперь сам его хорошо понимаю! — рассмеялся профессор.

— Высадите меня возле метро, — попросил Виктор и после этого направился покупать причиндалы для съемок роликов на Ютубе. Потом началось освоение всех премудростей блогерского дела. Дело оказалось непростым. За этим пролетело время до воскресенья. Он снова поехал с адвокатом на кладбище, где то, что осталось от тела Артема Николаевича наконец нашло свое последнее место упокоения.

А в понедельник утром юноша отправился на тренировку к Тимуру. Прибыв за пять минут до назначенного срока он с волнением постучал в железную дверь. Тренер открыл ее и впустил его внутрь.

— Здравствуй! Деньги принес? — спросил он. Виктор протянул ему тысячу долларов. Он взял их, пересчитал купюры и положил их в карман.

— Старые вещи принес? — спросил он скептически глядя на модную брендовую спортивную сумку.

— Да, — кивнул юноша.

— Тогда переодевайся в раздевалке, я тебя жду в душевой, — бросил Тимур и пошел к душевым кабинкам. Виктор быстро переоделся в хлопчато-бумажный костюм надел старый рваные домашние тапочки и тоже пошел в душевую комнату. Там он увидел тренера держащего в руке большой кухонный нож и корзинку накрытую какой-то тряпкой. Рядом стояла улыбчивая очень симпатичная азиаточка, которая с любопытством смотрела на вошедшего юношу.

— Значит так. Сейчас я тебе дам задание. Выполнишь его будем заниматься. Не выполнишь — простимся. Деньги в любом случае не возвращаются! Понял? — усмехнулся азиат.

— Понял! — кинул зумер.

— Готов? — спросил тренер.

— Да! — подтвердил испытуемый.

— Ну хорошо, сейчас посмотрим, — снова усмехнулся Тимур, и сдернул тряпку с корзины. Там сидела курица. Обыкновенная домашняя курица.

— Ученик! — тренер протянул юноше нож рукояткой вперед, — моя жена готовит сегодня куриный бульон. Из вот этой вот курицы. Возьми нож и отрежь голову! Быстро.

— Кому и зачем? Я такого никогда не делал! — растерялся Виктор. Женщина при этих словах прыснула от смеха.

— Курице, конечно! Кому же еще? — голос тренера затвердел, — я тебе говорил, что мои указания выполняются сразу и без всяких вопросов? Делаю первое и последнее исключение и объясняю! Ты собираешься у меня учиться убивать и калечить своих врагов! Как же ты собираешься это делать, если ты курицу зарезать не можешь? Чего стоим, кого ждем? Сроку тебе минута. Время пошло. Не сделаешь — свободен!

— Тимуша, — вмешалась женщина, — я помогу мальчику. Видишь, он растерялся.

И не дожидаясь его ответа и согласия, она вынула курицу, у которой были связаны лапы, сжала крылья руками, и прижала курицу к кафельному полу.

— Бери нож в правую руку, — сказала она Виктору, — а левой прижми ее голову к полу. Нож очень острый. Режь по середине шеи!

— Ты чего стал столбом! — прикрикнул профессор, — видишь жена Тимура ждет! Взял нож и отрезал эту чертову голову! И быстро! Он не шутит! Пройдет минута и он даст тебе пинка! А деньги, мои деньги, он заберет! Я его знаю!

— Так как это, — растерялся Виктор, — она же живая!

— А сейчас будет мертвой! Ты чего тут гуманизм развел? Слюнтяй! Мясо жрешь не оторвать! А ведь оно тоже еще недавно бегало, мычало и хрюкало! — рассвирепел пенсионер, — приступай!

— Прошло двадцать секунд, осталось сорок, — насмешливо произнес азиат.

— Витя, не бойся! — улыбнулась молодая женщина, — ей не будет больно. Давай, мне тяжело ее держать. Юноша, как на автомате, взял нож правой рукой, встал на колени, прижал куриную голову к полу и стал водить ножом по ее шее. Курица кудахтала, но ничего не произошло. Тренер хрюкнул от смеха.

— Витя, — мягко сказала женщина, — переверни нож лезвием вниз. Юноша просмотрел на нож и понял что водил по шее курицы тупым обухом. Он перевернул лезвие, вздохнул, собрался и решительно надавил им на шею, подав нож вперед. Хватило одного движения туда-обратно. Острый как бритва нож отсек голову. Курица забилась, шея задергалась орошая все вокруг брызжущей из не кровью. Все было кончено.

Виктор бросил окровавленный нож на пол и стал смотреть на свои испачканные руки.

— Молодец! — похвалила его женщина, — первый раз всегда трудно. Тимуша, я иду домой, а ты не мучай мальчика.

— Иди, родная, иди! Пока ты мне весь педагогический процесс не испортила! — улыбнулся ей муж, — а ты ученик, иди в соседнюю душевую, смой кровь, и смени одежду на повседневную. Эту нужно будет выбросить. Помоешься и переоденешься приходи в зал. Начнем занятия.

Когда юноша вошел в зал там на деревянном полу уже сидел Тимур.

— Садись, ученик, — предложил он присесть на пол зумеру.

— Меня Виктор зовут! — напомнил ему юноша.

— Виктором ты станешь, когда этого заслужишь, — отрезал азиат, — а до тех пор ты безликий ученик, один из многих. И то, что я с тобой занимаюсь персонально ничего не значит. Это просто вопрос денег. Имя нужно заслужить. Итак, я продолжаю. Правильно ли понял, что ты не собираешься посвятить всю свою жизнь изучение благородного искусства умерщвления своих врагов разными способами?

— Нет, не собираюсь! — коротко ответил ученик.

— Значит ты хочешь научиться за два месяца давать отпор на улице уличной шпане? — уточнил тренер.

— Да, а почему только шпане? — удивился Виктор.

— Потому, для того, чтобы дать отпор профессионалу, нужно тренироваться не меньше, чем этот профессионал, — ответил Тимур, — а у нас всего только два месяца. На самом деле, скажу тебе прямо: лучше маленький ТТ — чем большое каратэ! Но носить огнестрел тебе сейчас не позволят. Ладно, я понял. Это одновременно упрощает, но и усложняет нашу задачу.

— Почему?

— Осложняет, потому, что физически ты слаб. Ты не сможешь сейчас кому-то ударом разбить череп, сломать ребра и кости, — прояснил азиат.

— Я пошел в фитнес-центр, чтобы набрать мышечную массу и силу, — тут же сказал зумер.

— Это хорошо, но недостаточно! — кивнул тренер, — поэтому мы оставляем в стороне как изучение сложных ударов кулаком, ногами и прочие изыски. Это сильно упрощает задачу. Также оставляем пока изучение защиты. На это нет времени. Сосредоточимся на изучении, так называемых, «подлых» ударов.

— Каких? — удивился Виктор.

— Тех самых, — усмехнулся Тимур, — запомни, из тюрьмы можно выйти, а вот из могилы нет. Если простив тебя вышла стая шакалов, которые готовы забить тебя на смерть от скуки, ради развлечения, или ради пары рублей тут не до вежливости. Или ты их одолеешь, или они тебя убьют. А если ты с девушкой? Что они сделают с ней?

— Я понял! — кивнул юноша.

— «Подлые» (запрещенные) удары — это приемы, наносящиеся в уязвимые, незащищенные или жизненно важные зоны тела, использование которых осуждается неписаными законами улицы, а в спорте карается дисквалификацией. Они опасны тем, что могут привести к летальному исходу или тяжелой инвалидности. В контексте самообороны «подлыми» часто называют любые грязные приемы, направленные на быстрое выведение противника из строя, — начал Тимур, — для нас они важны тем, что не требуют для их нанесения особой физической подготовки. Но требуют сноровки. Вот куда мы будем тренироваться бить:

Удары в пах. Это самый частый «грязный» прием, вызывающий сильный болевой шок и способный нанести серьезные травмы репродуктивным органам или мочевому пузырю. Бить можно всем, кулаком, коленом, стопой, и даже головой.

Удары в горло/кадык. Наносятся пальцами, ребром ладони или основанием кулака. Могут привести к удушью, перелому хрящей гортани и остановке дыхания. Быстро и эффективно. Наш удар. Чем будем бить, я покажу позже.Удары по затылку, шее и позвоночнику. Крайне опасны из-за высокого риска повреждения спинного мозга, потери сознания, смещения позвонков или летального исхода. Но для этого нужно иметь физическую силу или какой-либо подходящий предмет, например, палку, лом, оглоблю. Удары по глазам. Выдавливание, тычки пальцами или удары основанием ладони. Ведут к мгновенной потере зрения и дезориентации. Наш удар. Чем бить покажу.Удары по суставам (на излом). Удары ногами (особенно по колену сзади или сбоку), направленные на неестественный сгиб, что ведет к разрыву связок и переломам. Тут нужна сила. Это не наш вариант.Удар в висок. Высокоточный удар, который может привести к тяжелой черепно-мозговой травме, разрыву сосудов и кровоизлиянию в мозг. Тут нужен локоть иди носок ботинка. Не наш вариант.На улице нет системы судейства и правил, поэтому в экстремальной ситуации выбор приема зависит только от того, насколько критична угроза твоей жизни. Однако в обычной жизни за применение таких ударов предусмотрена жесткая уголовная ответственность вплоть до реального тюремного срока. Но про тюрьму и могилу я уже тебе говорил.

— Я все понял! — ответил Виктор.

— Теперь, сузим точки поражения, с которыми мы будем работать, — продолжил азиат, — атакуем переднюю часть тела!

— Почему только переднюю? — уточнил юноша.

— Потому, что атаковать тебя будут только лицом к тебе! Хотя некоторые и лягаются как ослы, но это уже тонкости. Какие части тела всегда доступны для поражения? Это: глаза, нос, выступ подбородка, горло и пах. На этом для тебя пока все.

— А солнечное сплетение? — решил блеснуть эрудицией зумер.

— А если там пресс или жир хороший? Иди одежда? — отвергнул это предложение тренер, — будешь учиться точно бить в эти точки. Теперь чем бить. Вытянутые пальцы не подойдут. Это только в кино герой Дурова пробивает указательным пальцем стенку металлического бачка с водой. В реальности я такого не видел. Поэтому, ты будешь наносить удары вот так! Смотри. Вот пошаговая инструкция, как правильно сложить руку.

Тимур поднял руку на уровень грудной клетки, и слегка расслабил ее. Пальцы он держал вместе. Ладонь смотрела вверх. Потом он начал сгибать пальцы так, что подушечки ногтевых фаланг прижались к основанию пальцев на ладони. Согнутый большой палец своей первой ногтевой фаланги прижался к сверху ногтевым пластина указательного и среднего пальца, фиксируя их, создавая жесткий каркас. Его ладонь напряглась и стала напоминать неглубокую чашу.