В начале июня две тысячи восемнадцатого года по пыльной разбитой дороге тряся на ухабах старенький автобус. Он направлялся от одного из райцентров Московской области города Шатура к Северной Гриве, посёлку глубоко в лесах к северу от Шатуры, окружённый торфяниками, озёрами и сосновыми борами, где было очень много дачников, а асфальтовая дорога заканчивалась, и начиналась грунтовка. Вокруг дороги тянулись бесконечные густые леса, которые были частью знаменитой Мещёрской низменности, почти полностью окруженной труднопроходимыми сосновыми борами, смешанными лесами и живописными болотами.

В салоне автобуса было всего несколько человек. Юноша, школьного возраста, пожилой седовласый мужчина с интеллигентным лицом, три пожилые женщины, и двое мужчин, с типичными лицами спившихся сельских интеллигентов. Расстояние от города Шатуры до посёлка Северная Грива составляло около девятнадцати-двадцати километров по автомобильной дороге. Поездка на рейсовом автобусе номер тридцать два с остановками занимала примерно тридцать — сорок минут. Дорога шла на север из Шатуры через поселок Керва, огибая Святое озеро. За Северной Гривой асфальтированная дорога заканчивается — дальше на север вглубь Мещёрских лесов вели только грунтовые и песчаные лесные дороги.

Юноша сидел и «втыкал» в свой старенький смартфон, машинально листая пальцем картинки на экране. Но мысли его были далеко от этого забытого Богом места. Мама, с которой он жил, отравила его на месяц к своим знакомы на дачу в «задницу мира», чтобы он там смог отдохнуть. У знакомых была корова и свежие молоко, сметана и творог, а также курицы, несущие органические яйца. Юноша вспомнил пародию на рекламу:

— Сынок ты видел, чтобы я кормил наших курочек какой-нибудь дрянью?

— Нет, папа!

— А я кормил!

Свежий воздух и натуральные продукты, по мнению мамы, должны были превратить его из тощего глиста, которым он был, пусть и не в Шварценеггера, но хотя бы в нормально развитого парня.

Он и сам был бы не против. Может быть тогда, Лена обратит на него внимание. Юноша глубоко и печально вздохнул. Лена! Первая красавица в их классе. Иссиня-черные волосы, высокие скулы, большие, чуть раскосые, карие глаза с густыми ресницами, точеная фигурка гимнастки тревожили не только сердце, но и другие части его молодого организма. Она свободно говорила на английском и итальянском языке, изучала китайский, была отличницей, очень не глупой и начитанной девушкой. То есть никак не укладывалась в стереотип красивой, но тупой дуры, что для его израненного сердца было бы гораздо легче. А то, что ее отец был известным строительным бизнесменом, делало ее совершенно недосягаемой. Она прекрасно знала себе цену, но в отличии от других мажоров в их классе, никогда этим не кичилась. Но на любую попытку сблизится с ней она отвечала таким взглядом, что любой претендент на ее внимание, мгновенно стушевывался и отступал.

Юноша покраснел от стыда, вспомнив свою попытку пригласить ее в кино. Когда однажды набравшись смелости он подошел к ней после уроков, поймав ее когда она шла к машине, где ее ждал водитель, чтобы отвезти домой, он показал ей два билета, и предложил ей сходить в кино на популярный фильм. До сих пор вспоминая ее недоуменный взгляд, а потом искренний заливистый, но не злой смех, он готов был провалится сквозь землю.

— Витя, — успокоившись мягко сказала она, — я уже смотрела этот фильм. И если честно, мне некогда, я много дополнительно занимаюсь. Пригласи другую девушку, я уверена многие с радостью согласятся. Извини, мне пора! Пока, — и продолжая улыбаться она ушла. А он остался. Лучше бы она его обругала, высмеяла или поиздевалась над ним. Тогда он мог бы обидеться на нее, подумать, что она вздорная высокомерная избалованная и злобная девушка. И ему такая совсем не нужна. А вышло все наоборот! Мягко, необидно, и даже где-то тактично, она поставила его на место! Он еще больше в нее влюбился. И продолжал страдать.

А она уехала сначала на каникулы в США, а потом в Китай, практиковаться в языках. Ее отец для любимой дочки ничего не жалел. Огромная Москва опустела без нее, и поэтому незадачливый влюбленный согласился поехать в эту дыру.

Пожилой мужчина который ехал на соседнем через проход автобусном сиденье тоже предавался грустным мыслям. Ему уже было семьдесят пять лет и жизнь шла к концу. И этот конец с каждым днем ощущался все ближе с каждым днем. В университете где он преподавал всю жизнь историю и числился консультантом, он появлялся все реже. Любимая жена с которой он прожил счастливых пятьдесят лет пять лет умерла, оставив его одного.

Дети уехали за границу, получили там хорошее образование, создали свои семьи с настоящими жителями стран проживания, а не с нашими эмигрантами, и приобрели собственное жилье. Все это он им обеспечил, и они остались там. Оборотной стороной медали было то, что они так старались интегрироваться в общество своих новых Родин, что постарались забыть свою старую. Дети их не знали русского языка, а когда дедушка в шутку по телефону назвал одного из внуков русским Ванечкой, то в ответ получил возмущенный ответ мальчика, что он никакой не русский Ванечка, а американец Джон!

На похороны матери ни дочь ни сын не приехали. Не смогли. Но зато через полгода они в полном составе явились за наследством. Оно состояло в просторной четырёхкомнатной квартире в центре Москвы и хорошей дачи в ближнем Подмосковье. Дети потребовали продать квартиру и дачу, или выдать им причитающиеся по стоимости доли. Профессор смотрел на них с недоумением. Это были совершенно чужие ему люди. Жизнь в цивилизованном мире окончательно атрофировали у них такие понятие как совесть. Обиднее всего было то, что он сам хотел, чтобы они уехали туда, в те годы, когда в родном государстве царили смута, разброд и шатание. А вот подоспела и цена того давнего, казалось бы, верного решения.

Он не стал спорить. Квартиру в престижном элитном сталинском доме и дачу продали за очень хорошие деньги. Дети хотели получить по трети от вырученной суммы. Но отец им сухо сообщил, что половина квартиры и дачи принадлежит ему, а разделу подлежит только половина, которая принадлежала их матери, на похороны которой они не явились. А вот ее половину можно разделить на три части. Ему одну, как тоже наследнику, и по одной им.

Сын и дочь хотели сначала устроить скандал и подать в суд на такую, по их словам вопиющую несправедливость. Но адвокат им популярно объяснил, что им ничего не светит. Ни по закону, ни по совести.

Тогда сын предложил отцу поехать с ним в Америку. И жить там в кругу семьи. Они сцепились по этому поводу с сестрой. Та, тоже хотела приобщиться к деньгам отца, которые он взял бы несомненно с собой в новую семью, и тоже предложила переехать к ней в Италию.

Профессор, который стразу понял причину внезапно вспыхнувшей родственной любви сына и дочери в свой адрес, заявил им, что будет жить на родине и никуда не уедет. Деньги у него есть, и он вполне сможет прожить сам. Но помогать им больше не сможет, и больше ничего им не должен. Он считает, что его родительский долг перед ними им исполнен сполна!

На том и расстались. Оскорблённые в лучших чувствах и оставшиеся без отцовской части наследства обиженные дети уехали. С другой стороны, решили они, что с старого совка взять? Осталось надеяться, что старик не спустит их деньги в унитаз! Они договорились с адвокатом отца, что тот сразу им сообщит, если их любимый, но упрямый отец отбудет экспрессом в мир иной. А шепотом, попросили сообщить также, будет ли наследство, и сколько оно будет стоить. А то авиабилеты и перелеты нынче очень дороги. Адвокат, привыкший ко всякому за свою практику, и навидавшийся разного, тем не менее, даже он был поражен таким цинизмом. Разумеется, он сообщил о их просьбе своему старому приятелю. Профессор только горько усмехнулся и сказал:

— Думаю. если наследство будет маленькое, и не окупит перелет сюда и обратно, они и не прилетят. Вот, что я оставлю тебе деньги на свои похороны. Похоронишь меня рядом с моей Машей. Я установлю там общий памятник. Там будет изображена и она и я. Дата моей смерти будет открыта. Когда похоронят, тогда и напишут.

— Хорошо ли это? — засомневался адвокат, — говорят такие памятники с такими изображениями тянут в могилу тех, кто там изображен.

— Это все предрассудки, — усмехнулся профессор, — а я атеист и в это не верю. Но зато ни у кого не будет лишних хлопот. А то так не позаботишься сам, так и хоронить некому будет.

Прошло почти пять лет. С детьми после этого они общались очень редко. С внуками тоже. Науськанные, судя по всему, обиженными на него своими родителями, они тоже разговаривали с ним очень неохотно, сухо и как будто он отрывал их от каких-то очень важных неотложных дел.

Он обиделся на них. Новую квартиру он покупать не стал, а снял скромную однушку на окраине Москвы. Хозяева жили постоянно в Таиланде, и обратно возвращаться не собирались. Денег за сдачу в аренду нескольких московских квартир, которые остались им от умерших родственников, им вполне хватало на безбедную и беззаботную жизнь в тропическом раю. Профессор им сразу понравился своей интеллигентностью, что вселяло надежду, что он не захочет их кинуть и завладеть их жилплощадью. Заключив многолетний контракт, все стороны остались весьма довольны собой.

А на лето, чтобы не оставаться в раскаленной и душной Москве, он купил в отдалённом районе Подмосковья скромную деревянную дачу, куда сейчас и ехал отдыхать. Там же он под деревьями он зарыл разделенный на несколько частей свой основной капитал, оставшийся от продажи недвижимости и накопленный за всю его предыдущую жизнь. А это была немалая сумма. Банковским счетам и ячейкам он не доверял. Было еще кое-что о котором никто кроме него не знал.

Автобус продолжал свое движение, когда Камаз, груженный ворованным песком из нелегального песчаного карьера, и управляемым ценным специалистом из ближайшего зарубежья, преследуемый машиной ДПС, выскочил из второстепенной проселочной дороги и врезался в его борт. Профессор, сидевший с этой стороны на которого пришелся сам удар, погиб мгновенно. Камаз протащил автобус по дороге в кювет, песок из его кузова засыпал через вылетевшие стекла салон, и машины остановились. Юноша, ударившись головой о стоку салона автобуса, потерял сознание.

— Где я? — была первая мысль, когда юноша пришел в себя.

— Возможно в чистилище, — ответил ему незнакомый мужской голос, который принадлежал, судя по всему, взрослому человеку.

— А что это такое и прочему мы здесь? — не понял юноша.

— Чистилище — это, согласно католическому вероучению, особое место или состояние в загробном мире. Туда попадают души умерших, которые искренне раскаялись в грехах и умерли с верой в Бога, но не успели до конца искупить свои проступки при жизни. Там душа проходит процесс духовного очищения, прежде чем сможет войти в рай. В отличие от ада, который является вечным местом мучений для нераскаявшихся, чистилище — временное состояние. Это способ очистить душу от последствий греха. Душа находится в чистилище ровно столько, сколько необходимо для её полного очищения. Католическая церковь учит, что живые могут помочь душам в чистилище быстрее очиститься с помощью молитв, добрых дел и заказа за них литургий (месс). Это придумано для того, чтобы родственники раскошеливались! Учение о чистилище является догматом в католичестве. А вот в православии и протестантизме концепция чистилища отвергается. Православная церковь считает, что после смерти состояние душ предопределяется до Страшного суда, но при этом также признает важность молитв за умерших для облегчения их загробной участи. Наши святоши тоже любят деньги. Ты католик?

— А не верю во всю эту религиозную хрень! — заявил оскорбленный юноша.

— Я тоже, — отозвался незнакомец.

— Тогда почему мы оказались в этом Чистилище, если мы атеисты? — удивился молодой человек.

— Это логическое предположение. Вот я умер. Помню летящий прямо на меня Камаз и все. Темнота. Я не чувствую своего тела, — начал мужчина.

— Так может быть Вас просто парализовало! — блеснул своими познаниями юноша.

— Такой вариант я уже рассмотрел. Но если бы меня парализовало, я должен был бы дышать, и чувствовать жажду и голод. А я этого не чувствую ничего, из чего я делаю вывод, что мое сознание отделилось от тела. Если мы не сидим в чане с кипящей смолой и рядом не бегает рогатый и хвостатый обслуживающий персонал с вилами, значит мы не в Аду. Если тут нет яркого света, благорастворения в воздусях, заливных лугов и цветущих садов, моря, а также избранной компании в белых штанах и балахонах, то мы не в Рио-де-Жанейро и не в Раю! Значит остается Чистилище! А у Вас молодой человек, какие мысли на этот счет? — спросил мужчина.

— Лично я чувствую свое тело, и оно все болит, я хочу пить и есть, и еще хочу в туалет! — заявил юноша.

— Вы ощущаете свое тело? — удивился собеседник, — а почему его не чувствую я? А, кажется понял, у Вас, наверное, фантомные боли!

— Какие боли? — не понял юноша.

— Фантомные боли — это реальные, ощутимые болевые сигналы, которые возникают в части тела, которая физически больше не существует (например, в ампутированной конечности, удаленном зубе или органе). Это не психологическая проблема, а сложный сбой в работе нервной системы. В месте ампутации нервные окончания могут формировать узелки (невромы), которые продолжают генерировать импульсы. Спинной мозг лишенный обычных сигналов от конечности, становится гипервозбудимым. В сенсорной коре головного мозга остается «карта» утраченной части тела. Нейроны продолжают ее «видеть» и интерпретировать случайные сигналы как боль, — пояснил мужчина, — кроме боли, пациенты могут испытывать ощущение, что утраченная рука или нога находится в неестественном или неудобном положении. Или покалывание, жжение, зуд или ощущение электрического тока. Или ощущение «сжатия» или пульсации.

— То есть Вы хотите сказать, что мы оба умерли, только Вы полностью утратили все ощущения, а у меня остались как его, эти фантомные боли? — удивился юноша.

Его собеседник не успел ответить. Молодой человек почувствовал, что с его глаз что-то сняли и он смог открыть глаза. Он увидел склонившегося над ним пожилого врача в белом халате, который внимательно смотрел на него.

— Доктор, — просипел тихим голосом юноша, — это Вы надо мной так прикалывались? С Чистилищем и фантомными болями?

— Я? — удивился врач и закивав головой обратился к стоящим рядом с кроватью коллегам, — больной бредит, налицо последствия сотрясения мозга. Удивительный случай! Все погибли в этой аварии, а он выжил. И никаких серьезных травм у него нет! Только ушибы и синяки! Ну и сотрясение мозга, конечно. Скажу прямо, коллеги, он родился в рубашке! Давайте проверим его когнитивные функции и состояние памяти.

Окружающие врачи и студенты дружно закивали головами.

— Вы помните, как Вас зовут, молодой человек? — обратился к нему врач.

— Конечно, помню. Меня зовут Воронов Виктор Иванович, — ответил пациент.

— Превосходно, когда Вы родились и сколько Вам лет? — продолжил расспросы доктор.

— Мне шестнадцать лет, скоро будет семнадцать, и я родился первого августа две тысячи первого года, — уверено произнес Виктор.

— Отлично, а какой год сейчас? — не отставал лекарь.

— Сейчас пятое июня две тысячи восемнадцатого года, — ответил юноша.

— А вот тут Вы ошиблись молодой человек, — улыбнулся его лечащий врач, — сегодня седьмое июня, Вы пролежали два дня без сознания. Скажите, у Вас голова не кружится?

— Нет, я вообще чувствую себя хорошо и, — он покраснел, — я очень хочу в туалет. Можно?