Я узнал его, но не мог в это поверить. Искусствовед-ренегат Евгений Шмалько. Он же после нашей последней встречи должен быть арестован и находиться в камере полиции или в тюремной больничной палате. Но, приглядевшись, я вздрогнул, а по моей спине пробежал холодок, потому что это действительно была тень. Не живой человек, а его тёмная копия…
– Мила Эдуардовна, моё почтение! Как вы сумели провернуть всю эту аферу? Заманить сразу весь коллектив «Херсонеса» и, самое главное, убедить этих тупеньких долбанько, что они идут на подвиг, а не на заклание. Снимаю шляпу перед вашим талантом организатора!
К моему немалому охренению (другое подходящее слово ещё более грубо), сестра директора мягко улыбнулась и, отступив на шаг, сняла стрелу с тетивы. Оба добермана встали рядом с ней, стыдливо опустив глаза, но готовые отдать жизнь за хозяйку.
– Грин, Александр Грин, – тень негодяя плавно сдвинулась влево, почти тая в свете масляных жаровников, – какая досада, что нам так и не дали доиграть, согласны? Я так старался вам понравиться, думал, что мы найдём общий язык как интеллигентные люди. В конце концов, мы ведь получили одинаковое образование и любим историю искусств. Но вы проявили себя как жестокосердное быдло! Теперь вы сдохнете, Грин, и мне совсем не будет вас жаль…
Он замолчал, все напряглись, а пение из глубин колодца только усилилось. Никто из нас не горел желанием лезть в диспут или диалог с этим типом, да и вообще любой разговор с тенями приближает вас к сумасшествию. Вспомните, до чего довела подобная встреча датского принца Гамлета? Депрессии, психозы, неадекватное поведение, самоубийство любимой девушки, труп матери и отчима, собственная смерть. Оно нам надо?
В ту же минуту пение закончилось, оборвавшись на пронзительно тоскливой ноте. А потом с картин начали сползать Тени. Все: большие, маленькие средние – они сливались, кооперировались, поднимались в человеческий рост, и вскоре перед каждым из нас стоял свой противник. Даже перед коварной Милой! Чему можно было бы немножечко позлорадствовать, если бы не…
– Ты всё-таки притащил меня сюда…
– Да, дорогая!
– Сволочь ты, вот ты кто…
– Смотри, смотри: тень искусствоведа!
– Погоди, но разве он мёртв?
– Конечно!
– Этот ужасный Грин совсем потерял берега…
– При чём тут он? Это решение Проматери Теней, он принёс ей клятву верности, то есть, по сути, стал её собственностью. А Дремлющая не прощает ошибок.
– Хорошо, что мы не клялись.
– Это да. Но если она захочет нашей смерти, её это не остановит.
– Увы…
– Дождёмся, пока она убьёт всех.
– Думаешь, она способна убить богов?
– Они давно не боги. Ты сама видела, что когда Афродиту ударили ножом, то из раны пошла кровь.
– О да! Я восхищена Артемидой. Не хочу даже знать, зачем она это делает, но притащить сюда всех, убедить их, расставить по нужным местам, талантливо развести своих же родственников и получить всё, не жертвуя ничем… Это нечто!
– Ты права. Я тоже не ожидал от неё такого.
– Какого «такого»? А чего ты от неё ожидал? Ты спал с ней?
– Не начинай, пожалуйста! Что за пустые придирки? Просто из всей команды музея именно она чаще других якшалась с людьми. Видимо, это накладывает свой отпечаток.
– Не уходи от ответа! Спал?
– Никуда я не ухожу! Кстати, ты заметила, что она даже заменила своих охотничьих псов на благовоспитанных доберманов?
– Значит, спал… Не только с Афродитой, не только с тётей Мотей, не только с Мананой-лучший-крымский-чебурек, но и с этой собачницей тоже?
– Не отвлекай меня, женщина! Тени пошли в атаку! Сегодня мы навсегда закроем проект ЧВК «Херсонес».
– Погоди. Что ты задумал?
– Увидишь…
– Милый, не надо!
– Надо. Я разработал безупречный план.
– У меня плохое предчувствие!
– Мы просто ждём-с…
…Я говорил, что каждому из нас достался свой враг? Так вот «свой» – это не в смысле всем одинаковые, а как раз максимально разные. Попробую пояснить.
Итак, например, перед Германом стоял он сам, такой же великан, но чёрный, словно уголь, почти голый, в одной набедренной повязке и шкуре льва на плечах. В руках у него была большущая дубина. И они оба, не задавая вопросов друг другу, сцепились не на жизнь, а на смерть.
Светлана Гребнева отмахивалась острой сталью от низкорослого, но широкоплечего бородача в рабочем фартуке, заметно подволакивающего ногу. Он угрожал ей кузнечным молотом и одновременно тянулся причмокивающими губами, словно бы требуя поцелуя.
Денисыч даже не дрался, он наворачивал круги, убегая по квадратной комнате от диковатого мужика в тоге, с короной на голове и топором в руках. И хотя наш языковед далеко не трус (мне доводилось видеть его в драке), но сейчас он напоминал перепуганного зайца с холщовой сумкой на спине.
Самое интересное было у Милы Эдуардовны. Ей загородил путь очень высокий, стройный парень с оленьей головой и ветвистыми рогами. Причём он не пытался причинять ей никакого вреда, а скорее даже наоборот. Опустился на колени, склонил рога и что-то сказал. Кажется, он каялся и просил прощения. Оба пса настороженно скалили зубы, но не более, без команды им никуда – воспитание…
А вот передо мной высился уже знакомый противник. И это пугало. Я дважды побеждал этого человека, он получал от меня звездюлей и в галерее Айвазовского, и в музее Грина, но сейчас передо мной стояла тень. Какой бы это ни был спецэффект, наркотическое видение, парагипноз или что-либо подобное, я не знал, как с ним бороться. Он же буквально пёр на меня, прекрасно осознавая, что ему уже нечего терять: он – тень…
Я ударил ему в лицо с размаху, но он даже не пытался увернуться, а мой кулак обожгло ледяным холодом. Боль дикая, хорошо, что я успел отдёрнуть руку. Знаете, когда у нас на Урале лютой зимой коснёшься ладонью даже не льда, скорее, железа на морозе, так вот холод реально обжигает, это больно и страшно. Сейчас я ощутил нечто подобное.
– Вы будете умирать долго, – предупредил меня Шмалько, но в тусклых глазах его не было ни капельки радости, только ненависть. – Я верну свой долг Королеве Теней, и она отпустит меня. А я не уйду, потому что так сладко служить Ей!
– Больной ублюдок, – наконец-то догадался я, с размаху надевая ему на голову картину Саврасова.
– Вы вандал! Это же «Грачи прилетели», конец девятнадцатого века, подлинник!
– Подумаешь! Во-первых, Саврасов сделал минимум девять авторских версий, пока окончательно не спился. А во-вторых, кто их здесь увидит и оценит?
В ответ ренегат попытался ударить меня самой рамой, но я легко уклонился, и он раздолбал её о стену. Поняв, что главное – не касаться тени незащищёнными участками тела, я подхватил обеими руками кусок рамы на манер рыцарского меча и врезал этому гаду. Он опять заныл, что так нечестно, но поднял с пола равноценный обломок, и заруба понеслась уже всерьёз!
Мы стояли, махаясь изо всех сил, как Кухулин и Конлайх, два героя ирландских саг, щепки летели во все стороны, я даже его теснил, но мой кусок рамы оказался более подвержен воздействию мелких жучков-короедов и потому сломался быстрее.
– Вот и всё, Грин, – удовлетворённо выдохнул предатель, проводя острым обломком дерева воображаемую линию у меня под горлом. – Я убью тебя, но я дам тебе шанс, ты можешь поклониться Дремлющей под Пирамидами. Если она пожелает, ты преобразишься и станешь тенью. А я, быть может… получу твоё тело и… тоже стану Александром Грином.
Вкус моей же крови на губах привёл меня в чувство, когда неуправляемая чёрная ярость начала заслонять взор. Я успел увидеть, как тонкие пальцы Милы коснулись лба человека-оленя, он выдохнул, выпрямился и растворился в светлом облачке.
– Получил прощение богини, – завистливо фыркнул Шмалько, – но тебе оно не светит.
И в ту же секунду в стену рядом с моей головой впилась золотая стрела. Не думая, что и как, я вырвал её и коротким движением вогнал в лоб своего противника! Он замер на замахе куском посеребрённой рамы, вздрогнул всем телом, завыл, словно дикий зверь, и просто осыпался на пол кучкой серой пыли. Всё. Как-то так. Совсем просто.
Сестра нашего директора опустила лук. Я наклонился, поднял стрелу, которая провисла у меня на ладони как золотая нить. Или, вернее, как струна Орфея, которую я свернул и на автомате сунул в карман.
– Вернёте потом, – коротким кивком подтвердила Мила. – Разберёмся с остальными.
Земнову помогать не пришлось, он и его противник стояли в полный рост, опустив головы на плечи друг другу и плакали. Да что уж там, они буквально рыдонили во весь голос. Не знаю, что там было на сердце у Германа, какие тайные боли терзали его, но тень рядом с ним тоже начинала светлеть, пока белым паром на морозе не взмыла вверх.
Денисыч, утомившись бегом, уселся со своим противником в уголке, его преследователь в короне отложил топор и, совершенно счастливый, хлебал вино прямо из горлышка амфоры. Наш специалист по древним языкам пытался что-то ему втолковать, но тот не слушал и взлетел светлым облачком с розоватыми кружевами, лишь когда в амфоре всё кончилось. А вот красавице Гребневой пришлось сложнее всех…
Тот хромой мужик с кузнечным молотом продолжал чего-то от неё требовать, она в слезах орала на него чуть ли не матом и тыкала острым стилетом во все стороны. Нам всем, включая двух доберманов, пришлось встать на её защиту, и только тогда тень грубияна отступила. Она не исчезла, не воспарила ввысь, а просто рассеялась тёмными пятнами по картинам, углубляя и усиливая другие тени…
– Не обращай внимания, бро, это её бывший. Плохо расстались. Любви там ва-аще не было, диктат папочки…
Мне уже было всё равно, кто тут кому кто, куда и зачем. Накатила усталость, мы все тяжело дышали, и, может быть, именно поэтому никто даже не обернулся на слабый скрип в центре залы. Когда же опомнившиеся собаченьки дружно подняли громкий лай, было уже поздно.
Кто-то пытался сорвать крышку люка с колодца, и пусть оно ему, ей, им не совсем удалось, но щель образовалась изрядная, а изнутри начал нарастать рокочущий вой, словно тысячи демонов одновременно сорвались с цепи. Через пару секунд перед нами стояла Пожирательница Теней, Владычица Пирамид, Дремлющая на Дне, Королева Тьмы, Её Чёрное Величество, Повелительница Душ и, как мне говорили, обладательница ещё сотни подобных имён в произвольной подаче и форме…
Светлана испуганно вцепилась в мою руку, Диня, теряя сознание, повис на Германе, а оба добермана попытались запрыгнуть на ручки к маме, и у них это даже получилось, просто Мила не смогла удержать такой груз, и все хряпнулись на пол. А перед нами, вырастая до потолка, встала одна из самых жутких женщин, которую я только мог бы себе представить.
Чёрная, абсолютно голая, совершенно непропорциональная фигура, чрезмерно отросший зад, выпяченный живот, огромные груди, кучерявые волосы везде, где только можно. Она была более всего похожа на первобытную Венеру из Виллендорфа. Мы такое проходили в начале курса. Только эта была ещё и под пять метров ростом, с кривыми рогами на голове.
– Чего встали, кого ждём? – нервно спросила сестрица шефа, и все наши чудом опомнились, резко развернувшись на выход.
Я, разумеется, тоже рванул за остальными, но два добермана неожиданно преградили мне путь. Мила требовательно взглянула мне в глаза:
– Грин, сейчас не время и не место для разборок. Просто поверьте мне и делайте, что я скажу. Ой, да можете и не верить, но исполняйте как приказ первого зама нашего музея!
Пока я собирался с ответом, чёрная туша повернула голову в нашу сторону.
– Хорошо, если я открою вам одну страшную тайну, вы меня выслушаете?
– Ну-у…
– Гребнева в вас влюблена! – Мила указательным пальчиком вернула мою нижнюю челюсть обратно и проорала в самое ухо: – А теперь достаньте струну Орфея и как следует хлестните этой гадине по заднице!
Видимо, я настолько ополоумел или втянулся в общекорпоративную игру, что, не задумываясь о последствиях, бросился вперёд, на ходу вытаскивая золотую нить из кармана. Когда она превратилась в длинный бич, даже не знаю, не заметил, но вмазал Пожирательнице Теней в высоком прыжке от всей души! Получилось конкретно так, по-взрослому…
От оглушительного рёва меня швырнуло на Милу Эдуардовну, а уже нас обоих пытались подхватить бдительные няшки и пуськи. Это на вид доберманы тощие и хрупкие, а по факту сплетены из стальных пружин и жёсткого каучука. То есть я скорее бы отшиб себе локоть о бедро одного из них, но зато ничего не сломал, упади на стену или пол.
– А вот теперь точно бежим, – также морщась от боли, прошептала отчаянная соучредительница нашего «Херсонеса», вытерла кровь из носика, и мы вчетвером захромали по коридору. Громадная тварь поспешила в погоню…
– У нас есть какой-то план?
– Да! Если успеем выбежать из пирамиды, останемся жить!
– Это аргумент, – согласился я, пытаясь ускорить шаг.
Мы выскочили на тропинку к морю почти одновременно, остальные ждали нас на берегу. Нет, никто не сбежал, все были готовы к драке, великан Земнов сбросил свой броник на песок и заорал:
– Плывите, друзья мои! Я останусь здесь и попробую её задержать.
– Я с тобой! – Денисыч хладнокровно снял с плеча сумку и вытащил самую большую амфору. – Как дам ей по башке!
– Светлана и Мила, уходите, мы останемся, – сипло подтвердил я, прекрасно понимая, что эта огромная тварь даже не заметит, как раздавит нас всех, а потом в море переловит девушек.