Я вышла из вагона метро и быстро зашагала прочь, ныряя между людьми и опуская лицо, чтобы оно не попало в объективы камер. Я не знала, насколько далеко простирается охват Жестянки, — и это был лишний повод действовать быстро.
В лобби отеля я прихватила бесплатный зонт и раскрыла его, как только вышла из станции метро. Ночь была безоблачной, и раскрытый зонт смотрелся бы нелепо в любом другом месте, но только не в Нео-Токио. Я видела людей, одетых кошками, кого-то, чья кожа была полностью покрыта зелёной краской, и массивного шехру в балетной пачке. Это была столица весёлой моды, и я идеально вписалась в толпу.
Мой зонт был розовым и с ушками.
Примерно у половины людей в толпе тоже были с собой роботы. Они варьировались от милых механических зверушек до огромных, приземистых андроидов, явно предназначенных для охраны. Самый крупный из них носил чёрную повязку на глазу, скорее всего, для красоты, и пиратскую шляпу. На его плече сидела стройная молодая женщина с розовыми волосами. Она смеялась, подгоняя своего робота идти быстрее.
Я не поднимала глаз, убеждая себя, что это неправильно — скучать по своему телохранителю, хоть я и скучала. Без него я чувствовала себя ужасно незащищённой.
Пока Жестянка был занят разговором с Чарли, я не могла сидеть сложа руки и ничего не делать. Вероятность того, что они решат прервать мою миссию и вернуть меня домой, была слишком высока, поэтому я придумала самый простой план, который мог сработать. Возможно. Если мне пиздец повезёт.
Пришло время для первого этапа.
Я сложила зонт, когда вошла в небольшой паб-фьюжн, где должны были подавать «западную выпивку в восточном стиле». На одном форуме я вычитала, что именно сюда любят заглядывать по вечерам после работы сотрудники «Дзэнкёдза» — обычно молодые стажёры, у которых нет семей, а зарплаты слишком мизерны, чтобы компенсировать сумасшедший рабочий график. Они приходили сюда, чтобы посочувствовать друг другу и заглушить стресс алкоголем.
— Irasshaimase14! — передо мной возникла голограмма симпатичного швейцара в полный рост, приветствуя меня. Я чуть из кожи не выпрыгнула — так это было неожиданно.
— Куда я могу поставить зонт? — спросила я по-японски, отдышавшись, а затем последовала за призрачной фигурой к свободному месту у барной стойки.
За стойкой стояли два высоких мускулистых японца в женских кимоно и с макияжем гейш — густой слой белил и крошечные алые губы. Справа от меня сидели две женщины в костюмах и быстро перешёптывались. У одной на лацкане всё ещё красовался рабочий бейдж. Я приметила логотип «Дзэнкёдза» и улыбнулась бармену.
— Можно мне сначала немного воды, пожалуйста? Спасибо.
Он кивнул, не улыбнувшись в ответ. Я приняла высокий стакан, в котором позвякивали кубики льда, и принялась медленно прихлёбывать воду, сканируя взглядом помещение. Большинство посетителей были в дешёвых костюмах — это подтверждало, что здесь и впрямь любили выпить подчинённые из «Дзэнкёдза».
Это был бар «только для людей», что мне следовало осознать ещё при пересечении порога. Вход был слишком узким, чтобы туда мог протиснуться шехру или любой другой представитель крупных видов. Хотя законы большинства стран, включая Японию, запрещали дискриминацию по видовому признаку, фанатики всегда находили способы ограничить доступ.
Это вполне укладывалось в то, что я знала о «Дзэнкёдза» и большинстве робототехнических компаний. Они были элитистами и сторонниками превосходства людей — по крайней мере, так они начинали. Я знала, что «ВердеЛюмен» сменила курс, экспериментируя с тентаклевыми роботами на основе физиологии кракенов и водников. Но «Дзэнкёдза» оставалась непоколебимо верна андроидам.
Исследования и производство роботов изначально были продиктованы осознанием неполноценности человеческой расы. Мы знали, что мы слабее, медленнее, меньше и зачастую обладаем меньшей продолжительностью жизни, чем многие другие разумные виды. Робототехническая индустрия уходила корнями в исследования истинных киборгов. Пионеры этой области сначала пытались найти способы усовершенствовать людей, чтобы мы могли не отставать от других видов и, вероятно, превзойти их.
Когда стало очевидно, что интеграция роботизированных улучшений в органику — задача чересчур сложная, компании сменили курс на производство полноценных роботов. Теперь ботов использовали все, а не только люди, но дух элитизма так и остался вшит в фундамент индустрии.
Я сосредоточила внимание на двух молодых людях, сидевших вместе за столом, частично скрытым бумажной ширмой. Оба сгорбились над своими напитками и, судя по языку тела и неудачным стрижкам, явно страдали от заниженной самооценки. Я понаблюдала за ними мгновение, потягивая воду, а затем направилась в туалет.
Пришло время проверить, так же ли падки закомплексованные японцы на те же уловки, что и американцы.
Когда я уже собиралась зайти в уборную, оттуда вышел приземистый андроид, сканируя меня ярко-жёлтыми глазами. Он нёс коробку с чистящими средствами, но тут же отставил её в сторону и отвесил глубокий поклон, прежде чем поспешно удалиться. Его явно запрограммировали на чрезмерное почтение перед посетителями паба, и я вздохнула с жалостью и отвращением.
Что это — просто вопиющее злоупотребление технологиями или самое настоящее рабство? Я не знала, и это не давало мне покоя. До встречи с Жестянкой всё казалось гораздо проще. Теперь же я вообще не понимала, что и думать.
Ещё один повод раскрыть секреты «Дзэнкёдза» и предать правду огласке.
На мне не было макияжа, только простая футболка и шорты, которые распечатал для меня Жестянка. Шорты были в порядке, но футболка выглядела слишком уж скромно. Я надорвала ворот с одной стороны, обнажая плечо и край лифчика, а затем завязала подол узлом, открыв пару сантиметров живота. Напоследок я расплела косу. Мои волосы рассыпались по плечам длинными фиолетовыми волнами. Сойдёт.
Оглянувшись через плечо в зеркало, я убедилась, что шрамов не видно. Я была не против сверкнуть грудью в обмен на ценные сведения, но показывать спину — это черта, которую я не переступлю.
Когда я вернулась на своё место, я проверила реакцию мужчин в зеркале над баром. Оба провожали меня взглядами, у них челюсти отвисли, а в глазах читался азарт. Но стоило мне обернуться, якобы поправляя стул, как оба тут же уткнулись в свои тарелки. Я скрыла торжествующую улыбку. Бинго.
Теперь оставалось только ждать. Это была самая неопределённая часть плана. Мне нужно было, чтобы один из них отошёл от стола — тогда я смогла бы продемонстрировать свой интерес второму. Если бы я подошла к ним, когда они вместе, оба бы спасовали из-за своей застенчивости: либо сбежали бы от меня, либо начали бы соревноваться друг с другом, что было бы утомительно и бесполезно.
Спустя пять минут один из них извинился и ушёл в туалет. Как только он скрылся, я пересела на его освободившееся место. У мужчины напротив были пухлые щёки, из-за которых лицо казалось слишком крупным для его худощавого тела. Кожа была испещрена следами от акне.
— Вы верите в родство душ? — спросила я по-японски, намеренно усилив свой акцент. — Потому что, честно скажу, я что-то почувствовала, едва вас увидела. Угостите меня выпивкой, если чувствуете то же самое.
Я подмигнула, одарила его ленивой улыбкой и неспешно вернулась на своё место, покачивая бёдрами. Су, моя бывшая подруга, как-то назвала меня «пожирательницей мужчин», когда увидела этот трюк в действии.
Мужчина издал звук, похожий на сдавленный хрюкающий всхлип.
Попался.
Спустя пять минут я снова сидела за его столиком, потягивая розовый, приторно-сладкий коктейль, который он мне купил. Моя цель уговорил друга уйти и теперь во все глаза пялился на меня, яростно краснея. Я почувствовала укол раскаяния, но тут же подавила его. Это была часть работы, и я знала в ней толк.
— Пожалуйста, я должна знать, — я заполнила неловкую паузу. — Если у тебя есть девушка, скажи мне прямо сейчас. Это разобьёт мне сердце, но лучше я узнаю об этом раньше, чем позже.
— У меня нет девушки, — выпалил он мгновенно. — Как тебя зовут? Ты п-прекрасна.
Я назвала ему фальшивое имя, которое придумал для меня Жестянка, и принялась плести паутину из мелких комплиментов и кокетства — то, что обычно лучше всего работало с мужчинами такого типа. Он заикался и запинался на каждом слове, и, кажется, испытал облегчение от того, что по большей части говорила я.
Вскоре он допил свой пятый стакан дешёвого скотча, в то время как я едва осилила треть коктейля. С каждой порцией он становился всё шумнее и увереннее, и теперь поднялся, покачиваясь. Стол отодвинулся с громким скрежетом, когда он опёрся на него, чтобы удержать равновесие.
— Ты права. Ты — моя родственная душа, — произнёс он, глядя на меня покрасневшими, затуманенными алкоголем глазами. — Пойдёшь со мной д-домой?
Я встала, одарив его тёплой улыбкой.
— Сначала я должна убедиться, что ты «тот самый», — промурлыкала я. — Можно тебя обнять? Мне нужно почувствовать, подходим ли мы друг другу.
Он моргнул, опешив от такого прямолинейного предложения, но алкоголь сделал своё дело. После секундного колебания он рванулся вперёд и прижал меня к себе, причём его ладони опустились опасно низко по моей спине. Я обняла его в ответ и слегка поёрзала — в надежде, что это окончательно собьёт его с толку и он не заметит, как я стащила его бейдж «Дзэнкёдза».
Бармен, который меня обслуживал, закатил глаза и укоризненно покачал головой, когда наши взгляды встретились. Он понимал, что я замышляю недоброе, но вряд ли видел достаточно, чтобы меня выдать.
— Мне так жаль, — выдохнула я, отстраняясь от своей цели. Я позволила своему лицу исказиться в гримасе искреннего страдания. — Я не знаю, как это вышло, но, должно быть, я ошиблась. Ты такой красавец, такой умный, и я была уверена, что ты идеально мне подходишь, но всё-таки мы не пара. Прости, что потратила твоё время. Мне очень жаль.
Он попытался возразить, и в этот момент я прижала ладонь к губам, имитируя рыдание. Я развернулась и бросилась прочь, на ходу прихватив с вешалки у двери чью-то шляпу и тёмную куртку. Свернув за первый же угол, я прибавила шагу, чтобы оторваться от возможной погони.
К счастью, за мной никто не погнался. Я удачно выбрала жертву. В прошлом я разок просчиталась, и всё закончилось тем, что мне пришлось врезать коленкой между ног одному пьяному недоумку, возомнившему себя насильником. Это того стоило, ведь мои лучшие статьи были написаны благодаря информации, вытянутой из озабоченных мужиков, которые велись на мой спектакль про «родство душ».
Я направилась к штаб-квартире «Дзэнкёдза», похлопывая по карману, где лежал пропуск сотрудника. На его обороте была магнитная полоса — подтверждение того, что он служит и средством аутентификации. Я была слегка удивлена, что «Дзэнкёдза» не использует более продвинутые методы, но, возможно, они просто не заморачивались с ними для стажёров.
С одним только бейджем мой доступ будет ограничен, но я не собиралась позволять этому остановить меня. Если придётся — буду импровизировать. Это был мой единственный шанс.
Огромный «штопор» штаб-квартиры «Дзэнкёдза» по большей части тонул во тьме, лишь в нескольких окнах на верхних уровнях всё ещё горел свет. Я пересчитала этажи, чтобы знать, каких следует избегать, и прямиком направилась к боковому входу, которым, как я приметила во время нашей разведки с Жестянкой, пользовались сотрудники.
Главный вестибюль наверняка охранялся людьми, но моя краденая карточка, скорее всего, пропустит меня через боковую дверь.
Я приложила её к считывателю у входа. Раздался писк, и дверь распахнулась.
Я спрятала волосы под шляпу и пониже опустила голову, надеясь, что куртки хватит, чтобы обмануть любого, кто следит за камерами. Я проскользнула внутрь. Дверь за моей спиной с щелчком закрылась, и чистый женский голос произнёс по-японски:
— Добро пожаловать в «Дзэнкёдза». Пожалуйста, приготовьтесь к сканированию радужки глаза.
Я замерла. Передо мной была ещё одна дверь — более массивная и внушительная, чем первая. Посередине тянулась стеклянная панель, за которой виднелся пустой коридор. Рядом с дверью находился сканер радужки, светящийся зелёным в ожидании меня.
Я вслепую потянулась назад и нажала на дверную ручку. Ведущая наружу дверь щёлкнула, но не открылась.
— Пожалуйста, приготовьтесь к сканированию радужки глаза.
Я развернулась к выходу, ища глазами считыватель карт, но его там не было. Я ещё несколько раз дёрнула ручку, но дверь оставалась запертой.
— Требуется сканирование радужки. Пожалуйста, приготовьтесь к сканированию радужки глаза.
Сканер настойчиво пищал. Я вытерла вспотевшие ладони о шорты, лихорадочно соображая. Что произойдёт, если я попробую пройти сканирование? Его не обмануть, но, может быть, система выпустит меня наружу, когда поймёт, что мне здесь не место?
Я сделала нерешительный шаг к сканеру и замерла.
Сквозь стекло я увидела, как в коридор вошла группа из шести боевых киборгов. Их глаза светились красным, и каждый сжимал в руках длинную дубинку, явно предназначенную для того, чтобы превращать органиков в фарш. Шагая пугающе синхронно, они направились прямо ко мне.
— Я… я пришла сюда по ошибке! — выкрикнула я, и мой голос сорвался на писк от страха. — Выпустите меня! Или я вызову полицию!
Холодный женский голос зазвучал жёстче:
— В данный момент вы находитесь на территории корпорации и, следовательно, подпадаете под действие корпоративного права. Пожалуйста, приготовьтесь к сканированию радужки глаза.
Это была правда. «Дзэнкёдза» лоббировала этот закон и победила. Оказавшись в их здании, я попадала в их полную власть, и полиция здесь не имела никакой юрисдикции.
Всё это было ловушкой, созданной для того, чтобы ловить и, скорее всего, бесследно устранять таких, как я. Я с беспомощным ужасом смотрела на роботов, марширующих в мою сторону, и вспоминала, что «Дзэнкёдза» не стеснялась в средствах, пытаясь убить меня даже в Штатах. Здесь же, на их родной земле, они могли сотворить со мной что угодно.
— Выпустите меня, — взмолилась я, понимая, что это бессмысленно.
Внезапно из динамиков раздался другой голос. Он был женским и почти наверняка человеческим.
— Сера Эванс. Добро пожаловать в «Дзэнкёдза». Я долго ждала возможности заполучить тебя.
Я потрясла головой, ничего не понимая. Динамики взорвались статическим шумом, и голос ИИ зазвучал снова:
— Пожалуйста, приготовьтесь к сканированию радужки глаза.
Боевые боты уже почти поравнялись с дверью. Я с силой зажмурилась и взмолилась своей покойной матери, чтобы она меня спасла.
Мне нужно было чудо.
— Мама, пожалуйста. Кто-нибудь! Умоляю. Не дайте мне умереть!