— Что происходит? — спросила я.

— Вэктал хочет, чтобы ты отправилась во фруктовую пещеру с одним из охотников и собрала все, что сможешь, для припасов.

О, фруктовая пещера? Наверное, я все-таки пойду на это чертово мероприятие, после того как избегала его раньше. Тем не менее, сбор фруктов, по крайней мере, позволит мне быть полезной вместо того, чтобы сидеть здесь, засунув большой палец в задницу и предлагая всем косички. И я почти уверена, что на данный момент у нас у всех есть прически, так что я исчерпала свою полезность.

— Ладно. Мне взять свою сумку? — Я плотнее закутываюсь в меховую накидку на плечах, раздумывая, не нужно ли мне что-нибудь надеть, но день теплый… для Ледяной планеты.

— Нет, ты не останешься на ночь. — Он указывает куда-то вдаль. — Он ждет тебя вон за тем гребнем.

Он?

— Кто?

Но Хассен уже уходит, держа под мышкой тяжелую корзину с замороженной навозной стружкой — топливом для большинства костров — и затаскивая ее в корабль. Ну что ж. Думаю, я смогу это выяснить. Я наклоняюсь, чтобы потуже зашнуровать ботинки, а затем пробираюсь по снегу в направлении, в котором указал мне Хассен.

Я не совсем удивлена, увидев Таушена, ожидающего меня с рюкзаком, перекинутым через плечо. Я должна была догадаться, что судьба сведет нас вместе. Он хмурится при виде меня, оглядывая с ног до головы, и от одного его недовольного выражения лица у меня напрягается спина. Он не должен выглядеть таким… раздраженным моим присутствием. Как будто я решила пойти с ним. Но я нацепляю веселую улыбку и направляюсь к нему.

— Похоже, ты мой напарник по сбору фруктов, да?

Таушен коротко кивает мне.

— Что ж, давай попробуем повеселиться, хорошо? — Я лучезарно улыбаюсь ему, но он лишь бросает на меня настороженный взгляд. Вау. Что заползло ему в задницу?

— Пойдем. Постарайся не отставать. — Он поворачивается ко мне спиной и начинает удаляться, заставляя меня бежать трусцой позади него, чтобы не отставать.

О, это будет весело.

Глава 14

БРУК

Мне требуется несколько часов, чтобы понять, что во всем этом есть что-то немного подозрительное.

Во-первых, настроение Таушена, кажется, улучшается по мере того, как мы удаляемся от корабля. Сердитая поза его плеч расслабляется, шаги замедляются, так что я легко поспеваю за ним, и когда я разговариваю с ним, он не огрызается на меня. Прогресс. Это делает прогулку не такой уж неприятной, и мы можем провести несколько приятных бесед. Я хочу расспросить его о той ночи, выложить все начистоту, но мне также придется провести с этим парнем весь день. Я поговорю с ним об этом на обратном пути, когда день закончится.

А до тех пор я просто наслаждаюсь этим днем. Светит солнце, снег не такой слякотный, чтобы ходить было муторно, и я на воле. В глубине души я не такая уж и дикарка. Я больше люблю торговые центры, но должна признать, что в этом месте есть какая-то странная, суровая красота. Снег нетронут и великолепен, далекие горы потрясающего фиолетового оттенка, увенчанные белыми шапками, а странные розовые деревья колышутся взад-вперед на ветру. Когда кусты шелестят своими замерзшими игольчатыми листьями, это звучит почти как музыка. У меня никогда по-настоящему не было возможности выбраться и исследовать большую часть этого мира, и это захватывающе — видеть его вот так, под открытым небом. Мир, видимый из маленькой деревушки в каньоне, совсем другой, чем здесь, наверху, при солнечном свете и открытом небе.

Мне это вроде как нравится.

— Чувак, эта прогулка, несомненно, займет целую вечность, — признаюсь я ему, пока мы с трудом продвигаемся вперед. Мои ботинки промокли от снега, а пальцы ног замерзли. — Сколько еще до фруктовой пещеры?

Он колеблется, затем пожимает своими широкими плечами.

— Недалеко. Тебе нужно отдохнуть?

— Нет, я в порядке. — Я потираю свой живот. — Хотя я думала, что мы будем там до обеда. Я умираю с голоду. Такое чувство, что время течет так медленно.

— Поход отнимает силы и делает тебя голодной, — говорит он, снимая с пояса мешочек и протягивая его мне. — Ешь.

— Спасибо, — говорю я ему, и когда открываю пакет, то не очень удивляюсь, увидев мясистую гранолу из дорожных пайков. Иногда ее готовят в виде пирожков, но, думаю, чем дольше ее растирают на терке, тем более крошащейся она становится. Это просто большая куча крошек, но я все равно их съедаю. — Хочешь немного?

Он качает головой, устремляя взгляд на горизонт.

Я с удовольствием жую, пока мы идем.

— Так расскажи мне какую-нибудь историю, пока я ем, — прошу я его. — Поговори со мной.

Таушен бросает на меня взгляд.

— Какую историю?

— Хм. Как насчет самого крупного зверя, на которого ты когда-либо охотился?

— Это просто. Са-кoхчк.

Ой. Да, я думаю, это было несложно.

— Кроме него?

Он на мгновение задумывается.

— Небесный коготь. Много сезонов назад их было очень много. Я увидел его в небе, и он летел в направлении пещеры, поэтому я последовал за ним и использовал свою пращу, чтобы бросать в него камни, пока он не полетел вниз, чтобы напасть на меня. — Он показывает на тонкую белую линию на своем плече. — Вот где его зубы задели меня.

Мои глаза расширяются.

— Насколько они велики? Эти небесные когти?

— Хэйден говорит, что Джо-си однажды чуть не проглотили целиком.

Я давлюсь походным пайком.

— Здесь водятся такие большие птицы? Ты что, издеваешься надо мной?

Он качает головой.

— Я не вру. Они очень большие. Я не знаю, птицы это или какие-то другие существа. Однако они опасны.

Я осматриваю небо, придвигаясь к нему немного ближе.

— Нам стоит беспокоиться о них?

— Не так далеко вглубь. Им нравится Большое Соленое озеро и горы. Они редко заходят так далеко.

— Но иногда они прилетают и сюда?

— Да, так и есть.

Я с трудом сглатываю, внезапно чувствуя себя гораздо менее голодной.

— Но ты можешь убить их, верно?

Он бросает на меня лукавый, самодовольный взгляд.

— Я буду оберегать тебя, Бу-Брук.

Я толкаю его локтем.

— Ты знаешь мое имя, придурок.

— И ты знаешь мое. Это не придурок.

Я тяжело вздыхаю.

— Не будь придурком, и я не буду называть тебя таковым.

Некоторое время мы тащимся в молчании. Я снова закрываю мешочек и протягиваю ему обратно.

Он берет его, его пальцы задевают мои, и засовывает обратно за пояс. Через мгновение он спрашивает:

— Какое самое крупное животное ты когда-либо ела?

Он пытается узнать меня получше? Протягивает оливковую ветвь? Что бы это ни было, это довольно мило, и я ценю этот жест.

— Думаю, что самое большое блюдо, которое я когда-либо съедала, — это двойной бургер с мясом и беконом. Я полностью уничтожила его. И теперь я снова мечтаю о бургере.

— Это было жестоко? — Он бросает взгляд на меня.

— Это вызвало у меня сильную изжогу, но оно того стоило. Кроме того, тебя легко поддразнить, — я улыбаюсь ему. — В основном потому, что ты не понимаешь, о чем я говорю. Итак, бургер — это сэндвич у нас на Земле. Хотя, ты, наверное, также не знаешь, что такое сэндвич… — я делаю жест руками. — Это такой круглый хлеб, и ты кладешь между ним что-нибудь, например, мясо. И можно…

Мы говорим о еде. Я рассказываю о еде, которую мы едим на Земле, и он одновременно поражен тем, насколько мы изобретательны, и немного возмущен некоторыми вещами, которые мы едим, например, яйцами. Я всегда забываю, что эти люди считают яйца отвратительными. Он рассказывает мне о своем любимом блюде — свежих органах косоклюва. Фууу. С этого момента разговор переходит в другое русло. Я рассказываю ему о своем доме в Новом Орлеане и о том, как наводнения, вызванные ураганами, могут привести к настоящему беспорядку в домах людей. Я рассказываю ему о болотах, океане, Марди Гра и о том, как в старом доме моей бабушки водились привидения. Я рассказываю ему об экскурсиях по кладбищам, и он думает, что они грустные, а не интересные, а потом мы говорим о том, как ша-кхаи справляются со смертью, и как они помечают себе рога и посыпают лица снегом, когда скорбят, но с телом ничего особенного не делают. Его оставляют там, где оно лежит, чтобы природа позаботилась о нем. Для меня это немного странно, но я смирилась с этим.

По большей части, мы просто отлично общаемся, и я так много узнаю о нем и его людях и начинаю говорить о себе и о том, чего мне не хватает. Трудно говорить о земных вещах с другими людьми, потому что никогда не знаешь, как они отреагируют. Конечно, мы все оттуда родом, но некоторые слишком сильно скучают по этому и избегают говорить об этом. Некоторые предпочитают вообще не думать об этом, а некоторые просто хотят думать о будущем здесь, поэтому мы не говорим об этом. Но для меня это важно, и хорошо, что все это стало достоянием гласности. Разговоры о Земле приносят облегчение, потому что мысль о том, что я больше никогда не увижу свой дом, уже не причиняет такой боли. Может быть, я начинаю привыкать к мысли о том, что нахожусь здесь.

Мы так увлеклись разговором, что я даже не замечаю, что у меня замерзли ноги, пока все мое тело не начинает дрожать. Я поднимаю взгляд, понимая, что становится холоднее… и затянутое облаками небо странно темное.

— Собирается гроза? — спросила я.

— Нет. Солнца садятся. Идем, мы почти добрались до укрытия. — Он указывает на холм вдалеке. — Прямо там, у стены каньона.

— Это фруктовая пещера?

— Это наш пункт назначения, — соглашается он.

— У нас будут неприятности из-за того, что мы заблудились? — устало спрашиваю я его. День прогулок настигает меня. Я снова проголодалась и обессилела. Я не могу поверить, что время пролетело так быстро. — Я не думаю, что остальные ожидали, что нам потребуется так много времени, чтобы добраться сюда. Я даже не взяла с собой дорожную сумку.

— Я позабочусь о твоих нуждах, — просто говорит он мне, а затем протягивает руку, чтобы похлопать меня по плечу. — Это не намного дальше. Пойдем.

Я киваю и следую за ним, прижимая свои меховые накидки поближе к телу. Это странно… Я устала и знаю, что вождь, вероятно, накричит на нас за то, что мы заблудились, все испортили и не смогли вернуться сегодня вечером, но на самом деле у меня сегодня был действительно хороший день. Я скучала по долгим беседам с кем-нибудь, а с Таушеном на удивление легко разговаривать. Мне понравился пейзаж. Мне понравилась эта компания. Никогда не думала, что скажу это, но кто бы знал.

И мне кажется важным сказать ему это тоже.

— Я действительно хорошо провела сегодня время, — говорю я Таушену, когда мы поднимаемся на холм. — И я рада, что пришла сюда с тобой.

Он смотрит на меня, прищурившись, и изучает мое лицо, как будто что-то ищет. Через мгновение медленная, почти нерешительная улыбка появляется на его лице, делая его угрюмые нечеловеческие черты красивыми.

— Я тоже рад быть здесь, с тобой.

Эта неохотная, медленная улыбка заставляет меня осознать, как мало улыбается Таушен. Какой позор. Он действительно великолепен, когда делает это. Это озаряет все его лицо, и я ловлю себя на том, что улыбаюсь ему в ответ.

Сильный ветер пронизывает долину, по которой мы идем, и я дрожу. С заходом двух солнц становится все темнее и холоднее — не то чтобы они заливали это место светом. Мое человеческое тело не выносит холода.

Таушен притягивает меня к себе, обнимая теплой рукой за плечи, как будто может поделиться со мной теплом своего тела.

— Почти пришли.

Мы добираемся до стен долины, и я с удивлением вижу, что вход в пещеру небольшой и расположен на земле. По какой-то причине мне показалось, что Саммер упоминала о скалолазании. Может быть, она говорила о путешествии сюда, говорю я себе. Местность, конечно, была достаточно холмистой.

Таушен протягивает руку, показывая, что мне следует остановиться.

— Жди здесь.

— Все в порядке? — спрашиваю я, щурясь на вход в пещеру.

Он кивает и делает шаг вперед, в темноту пещеры. Я жду снаружи, и кажется, что тянутся долгие минуты. Что-то похожее на искру вспыхивает внутри, а затем появляется немного света. Как странно, я понимаю. Он разводит костер. Но зачем нам костер, если это очень теплая и влажная фруктовая пещера? Неужели он думает, что мне это нужно, чтобы поджарить свой ужин?

Мгновение спустя Таучен выбегает на улицу и протягивает мне руку.

— Заходи внутрь. Там тепло.

Озадаченная, я вкладываю свою руку в его и следую за ним в темную пещеру. Когда я это делаю, я не могу не заметить, какая теплая и сильная у него мозолистая рука, как его пальцы обхватывают мои. Я чувствую укол тоски. Хотелось бы, чтобы кто-нибудь взял меня за руку, потому что они сами этого хотят.

Я так сосредоточена на руках, что мне требуется мгновение, чтобы осознать свое окружение.

И в пещере холодно. И темно.

И я вообще не вижу никаких фруктов.

Глава 15

ТАУШЕН

Я вижу, как меняется выражение лица Брук, когда она понимает, что я ее обманул. Я знал, что это произойдет. Я ожидал этого и готов к ее гневу.

Она оглядывает пещеру — пещеру охотников, спрятанную в скалах, — и сосредотачивается на скалистых стенах, маленьком интерьере, а затем, наконец, прищуривает глаза на меня.

— Не хочешь объяснить?

— Это не фруктовая пещера, — начинаю я.

— Ни хрена себе, Шерлок. — Она складывает руки на груди и смотрит на меня.

Я делаю паузу, потому что в этих словах нет никакого смысла. Когда она ничего не объясняет, я продолжаю.

— Мы не заблудились. Я привел тебя сюда намеренно.

Ее пальцы начинают барабанить по руке.

— Ммммммм. Продолжай.

Я пожимаю плечами.

— Мне больше нечего сказать. Тебе не холодно теперь, когда ты укрылась от ветра? Может, мне заварить тебе чаю?

Брук изумленно смотрит на меня.

— Нет, я не хочу чаю. Мне нужны ответы! Где мы находимся?

— В пещере охотника. В наших охотничьих угодьях их разбросаны десятки. — Я подхожу к огню, следя за тем, чтобы он продолжал хорошо гореть. Похоже, ночь будет холодной, и я хочу убедиться, что моя самка останется в тепле. Она нуждается в тепле гораздо больше, чем я. — Когда мы подолгу бродим по тропам, мы приходим в эти пещеры переночевать и запастись припасами.