Руби Диксон

«Поддразнивание варвара»

Серия: Варвары Ледяной планеты (книга 15)

Автор: Руби Диксон

Название: Поддразнивание варвара

Серия: Варвары Ледяной планеты_15

Перевод: Женя

Редактор: Eva_Ber

Обложка: Poison Princess

Оформление: Eva_Ber

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим вас удалить этот файл после прочтения.

Спасибо.

Пролог

Инопланетяне реальны, и они знают о Земле. Несколько человеческих женщин были похищены маленькими зелеными человечками. Некоторые были помещены в стазисных капсулах, а некоторые — в загоне внутри космического корабля, и все они ждали продажи на внеземном черном рынке. Но у инопланетян возникли проблемы с кораблем, и они сбросили свой живой груз на ближайшую пригодную для жизни планету. Это оказалось зимнее, пустынное место, полное странной дикой природы… и еще более странных аборигенов.

Ша-кхаи, племя массивных, рогатых, голубых инопланетян, процветают на Ледяной планете. Они охотятся, добывают пищу и живут как варвары, потомки древнего народа, который научился приспосабливаться к суровому миру. Самая важная из адаптаций? Это кхай, симбиотическая форма жизни, которая живет внутри хозяина и обеспечивает его благополучие. У каждого существа есть кхай, а те, у кого его нет, умрут в течение недели, зараженные самим воздухом. Спасенные ша-кхаями, человеческие женщины обзаводятся симбионтом кхаем, навсегда оставляя позади все надежды на возвращение на Землю.

Кхай оказывает необычный побочный эффект на своего хозяина: если будет найдена совместимая пара, кхай начнет вибрировать песней в груди каждого хозяина. Это называется резонансом и очень ценится у ша-кхаи. Только при наличии резонанса ша-кхаи смогут размножать свой вид. Ша-кхаи, численность которых сокращалась из-за нехватки женщин в их племени, были вне себя от радости, когда несколько самцов начали резонировать с человеческими женщинами, тем самым обеспечивая связь обоих народов и жизнь вновь объединенного племени. Самец ша-кхаи отчаянно предан своей паре, и одна за другой на каждую человеческую женщину претендовал мужчина-охотник. Были созданы семьи, и теперь племя полно счастливых семей и маленьких комплектов, детей. С течением времени было найдено все больше человеческих самок, которые успешно интегрировались в маленькое племя.

Почти восемь человеческих лет прошло с тех пор, как прибыла первая группа выживших. Недавно, управляемый небольшой командой разных инопланетян, космический корабль, случайно приземлившийся на их планету, привез пять новых человеческих женщин. Бывшие люди-рабы приспосабливаются к своей новой жизни на Ледяной планете. Некоторые сразу же нашли отклик и обрели свою пару. Другие все еще обустраивают свою новую жизнь.

Никто не готов к повторному прибытию космического корабля «Безмятежная леди»… или к появлению разбойников-работорговцев. Старая команда корабля была убита, а многие ша-кхаи и их пары взяты в плен. Только благодаря героическим усилиям оставшейся не схваченной пары работорговцы были побеждены, а остальные снова освобождены. После исследования вражеского корабля обнаруживается, что еще больше рабов — на самом деле их было двадцать — ожидали отправки на черный рынок, находясь в ящиках в трюме корабля.

Теперь мирное племя варваров должно решить, что делать не только с угнанным космическим кораблем, но и с сомнительным грузом внутри…

Глава 1

БРУК

— Бу-Брук, с тобой все в порядке? — Фарли бросает на меня любопытный взгляд через плечо. — Сегодня ты кажешься сердитой.

Я стискиваю зубы, мои руки полны прядей ее длинных, густых волос. Бу-Брук. Снова Бу-Брук. Я не утруждаю себя тем, чтобы поправлять ее — как я уже много раз делала в прошлом, — что меня зовут не «Бу-Брук», а «Брук». Независимо от того, сколько раз я поправляю племя приятным, вежливым голосом, они никогда не произносят мое имя правильно. Не то чтобы чье-то имя произносилось правильно. Гейл — это Чейл, потому что никто не может правильно произнести звук «Г». Саммер — это что-то больше похожее на Самм-меррр. А Джорджи — это Шорши. Полагаю, я сама виновата. Я заикалась от испуга, когда меня впервые спросили, как меня зовут, и поэтому в их сознании я осталась «Бу-Брук» отныне и навсегда. Я могла бы возразить: «Я Брук, засранцы», но тогда я бы стала «Брук-засранцем» до конца своих дней.

Это не имеет значения. Бу-Брук — звучит так, словно у вас что-то застряло во рту. Большую часть времени я не возражаю. Это даже мило, когда выходит изо рта одного из очаровательных крошечных комплектов, которые бродят по племени.

Конечно, есть один особенный соплеменник, который приложил немало усилий, чтобы узнать мое настоящее имя. Таушен называет меня Брук…

Но Таушен также может спрыгнуть со скалы, мне все равно. Я закончила с его задницей.

Одна мысль об этом мужчине ша-кхаи заставляет меня стиснуть зубы. Бесполезно тратить время — или мысли — на кого-то вроде него. Поэтому я пожимаю плечами, заплетая волосы Фарли чуть туже. Все эти ша-кхаи настолько ловкие и умелые, что заставляют меня сомневаться в себе. Может, я и не великая охотница, как Фарли или Лиз, и я не так хорошо разбираюсь в электронике, как Харлоу, но быть парикмахером означает, что я могу заплести крутую косу и умудриться выглядеть великолепно даже на отдаленной Ледяной планете. Поскольку это тот набор навыков, который у меня есть, я им пользуюсь. У Харлоу в этот день пара французских косичек, а мои собственные волосы заплетены в розовую косу-рыбий хвост, перекинутую через одно плечо. Для Фарли я делаю звездообразную корону из кос — не так-то просто с кем-то, у кого есть пара рогов. Но у нее такие густые волосы, что они будут выглядеть просто великолепно, когда я закончу. Не то чтобы Фарли было трудно выглядеть великолепно. Все, что ей нужно делать, это стоять там, вся такая красивая, с голубой кожей, худощавым, мускулистым телом и гордыми рожками. Кому-то вроде меня, у кого нет ничего, кроме сисек и умения плести косички, приходится демонстрировать свои достоинства.

Но когда Фарли пытается обернуться и снова посмотреть на меня, становится ясно, что она хочет получить ответ, почему я кажусь «сердитой». В моей голове проносится миллион мыслей о том, как я могла бы ответить, но все они звучат горько, и я полна решимости не быть таким человеком.

— Просто зависла, — бодро отвечаю я ей.

— Завис… что это за слово? — Фарли на мгновение замолкает, стараясь тщательно собраться с мыслями. — Как Элл-и? У тебя болит голова после того, что мы пережили?

Она спрашивает, травмирована ли я тем, что произошло? Очень мило с ее стороны беспокоиться. В последнее время мы через многое прошли, особенно мы, новые люди. Сначала нас похищают с Земли, а затем, вскоре после этого, нас тащат на Ледяную планету, кормят вшами и говорят, что это наш новый дом на веки вечные. Затем появляются плохие парни, снова берут нас всех в плен и близки к тому, чтобы продать нас обратно в рабство на межгалактическом черном рынке. Это очень сложно переварить.

По правде говоря, захват инопланетянами и почти похищение было страшным, но все закончилось хорошо. Мы все еще здесь, на Ледяной планете. На самом деле это было менее травматично, чем мой прошлый опыт. Никто не раздевал меня догола, не тыкал в меня пальцем и не проверял мои зубы. Никто не щипал меня за бока, не нюхал мои волосы и не лапал меня. Никто не отнимал у меня всего, что я когда-либо знала.

За исключением одного конкретного инцидента, на самом деле все прошло намного лучше, чем ожидалось, когда кто-то попадает в плен к работорговцам.

— Я в порядке, — говорю я ей. Я хочу спросить, все ли с ней в порядке, честно. Я думаю, что земные люди немного более пресыщены, чем ша-кхаи. У нас было телевидение, чтобы сделать нас немного более невосприимчивыми к таким вещам, как убийства, рабство и всякое отвратительное дерьмо. Фарли и ее люди другие, все они были счастливы и обнимались, и все складывалось хорошо. Как будто они живут в каком-то диснеевском фильме.

Если кто-то и был травмирован, так это они сами. С каждым днем мне становится все проще забыть о плохом дерьме. Много ли я плакала в самом начале? Да. Но все мои слезы высохли. Я думаю, это то, что они имеют в виду, когда говорят, что включается режим выживания. Наверное, если бы еще больше инопланетян приземлилось и напало, я бы даже не заплакала в этот момент. Я бы попыталась выяснить, что нужно, чтобы остаться в живых.

В конце концов, это все, что важно — дожить до следующего дня.

Раздается топот шагов по трапу, и я замираю, ожидая увидеть, кто появится внутри корабля. Но это всего лишь Рух, почти дикий мужчина Харлоу. Я бы улыбнулась ему в знак приветствия, но знаю, что он не улыбнется в ответ. Он был в ужасном настроении с тех пор, как случилось это дерьмо, — не то чтобы я его винила. И он, и Харлоу ужасно скучают по своему маленькому сыну. Я просто киваю ему в знак приветствия, а затем возвращаюсь к плетению волос Фарли, когда она ерзает на своем сиденье. Несмотря на то, что она грациозна и сильна, она довольно изворотлива.

И я снова забыла ей ответить. Ой. Я травмирована?

— Я не собираюсь строить из себя Элли и не мыться месяцами, если ты об этом спрашиваешь. — Элли имеет полное право быть такой, какая она есть. У нее была действительно тяжелая жизнь, и я не держу на нее зла… но в то же время мне слишком нравятся чистые волосы, чтобы заходить так далеко.

Фарли хихикает, поджимает под себя ноги и снова двигается, нарушая мое тщательное плетение.

— Мне просто любопытно. Ты была менее… дружелюбна с Таушеном. Я подумала, не сказал ли он чего-нибудь жестокого.

О, неужели она заметила холодок между нами? Думаю, с тех пор наше взаимное презрение друг к другу было немного очевидным… после инцидента. Не то чтобы я хотела думать — или говорить — об этом инциденте. Я хватаю еще одну прядь ее густых волос и вплетаю ее в темную косу, продолжая обводить ее макушку. Что сказать о Таушене, чтобы это не было расценено как грубость и положило конец дискуссии? Хмм.

— Он ничего такого не говорил, — выдавливаю я через несколько мгновений.

Хотя определенно было кое-что, что он сделал. Членом.

Ответ, кажется, удовлетворяет Фарли, и она остается тихой и неподвижной, пока я вплетаю еще одну прядь в ее корону. Я довольна тем, как все получается, и один только вид работы моих рук расслабляет узел в моем животе, который не отпускал меня с момента инцидента.

Дует сильный ветерок, взъерошивая мои собственные волосы и принося с собой звук блеяния Чомпи. Фарли хихикает, у нее вырывается тихий счастливый вздох.

Ей так легко угодить. Я завидую.

Мы сидим прямо внутри «Безмятежной леди», на самом верху пандуса, ведущего наружу. Любимая лама Фарли роет лапами снег внизу и покусывает замерзшие корни под ним. Фарли хочет, чтобы он держался поближе, но так как он какал по всей палубе, мы решили расположиться здесь, чтобы я могла сделать ей прическу. Это хорошее место, со свежим ветерком… и легким выходом на случай, если нам придется бежать. Возможно, глупо думать об этом, учитывая, что у последних врагов были лазерные пушки, но я все еще рассматриваю такие варианты.

Побывав в плену уже дважды, вы начинаете следить за каждым путем побега в близлежащем районе. На всякий случай.

Конечно, то, что мы сидим у входа на пандус, означает, что мы находимся в зоне интенсивного движения. Охотникам придется пройти здесь, чтобы попасть внутрь корабля, и мы останемся на «Безмятежной леди», пока не решим, что делать с кораблем. Он в лучшем рабочем состоянии, чем древний корабль, и на нем есть оружие. Кроме того, Мёрдок обладает практическими знаниями о том, как управлять всем на этом корабле.

И потом, конечно, есть груз. Пока не будет решено, что с этим делать — с ними, я полагаю, — мы останемся здесь, чтобы присматривать за происходящим.

Не самый мой любимый вариант, но в каюте, где я остановилась, есть водопровод, туалет и, о, нет Таушена, так что это победа.

Как будто наши мысли вызвали его, Таушен следующим входит в трюм космического корабля, поднимаясь по трапу. Конечно, это Таушен, потому что мне невероятно не везет, и, естественно, я столкнулась с ним, хотя предпочла бы никогда больше его не видеть.

Я наблюдаю за ним краем глаза, когда он неторопливо поднимается по трапу. В одной руке у него копье, в другой — труп прыгуна. Я решаю, что парень-инопланетянин не должен выглядеть так хорошо. Взмах хвостом не должен быть сексуальным. Рога не должны заставлять меня падать в обморок от того, как они изгибаются и завиваются вокруг его головы. Синяя кожа и выпуклые мышцы ничего не должны мне сделать. Меховая набедренная повязка должна быть глупой.

Глупо, — говорю тебе.

Особенно с учетом того, что я знаю, сколько всего он прячет под этим маленьким кусочком кожи. Тогда это вдвойне глупо. Ему нужно больше ткани.

И я должна сказать ему об этом, но это означало бы, что мне придется поговорить с ним, а я поклялась больше этого не делать. Поэтому я просто надменно фыркаю и притворяюсь, что очень-очень сильно сосредоточена на волосах Фарли.

Увидев нас, Таушен останавливается на верхней ступеньке трапа. Он кивает Фарли и бросает на меня холодный взгляд.

— Бу-Брук, — бормочет он, затем неторопливо проходит мимо.

О, вот придурок. Я очень хорошо знаю, что он знает, как правильно произносить мое имя. Он называл меня правильно, когда был по самые яйца во мне.

Но я полагаю, что это также моя вина, поскольку именно я соблазнила его.

Фарли шипит, вырываясь из моих рук.

— Ты сегодня делаешь из моей гривы очень тугой жгут.