Если бы вопрос про юношу с портрета задала Иветта Николаевна, Катина соседка и по совместительству местная городская сумасшедшая, девушка даже бровью не повела бы. Ну чудилось женщине разное, так на то она и полоумная. С голубями разговаривала, на верёвочке выводила гулять кусочек кроличьего меха. По весне выкладывала на лавочке панамки в ряд, говорила, что к ней приехали подруги с юга.

Если бы спросила Елена Игоревна, Катя поняла бы, что речь идёт о характере персонажа на портрете. Преподавательница всё время вдохновляла их историями про персонажей. Однажды они анализировали портрет молодой женщины. Кто-то увидел на полотне счастливую девушку, которая от избытка счастья решила погладить уличных кошек. А Ульяна рассказала трагическую историю про сиротку: молодую женщину, которая вынуждена жить со сварливой бабкой, ухаживать за её котами и ждать, пока та умрёт и оставит наследнице накопленные капиталы.

Чтобы помочь ученикам лучше прочувствовать образы героев, Елена Игоревна и сама выдумывала истории про них и окружающую обстановку. Она легко могла спросить, куда пошла после позирования женщина с чёрной сумочкой, откуда вернулась дама в тёплой одежде или от кого цветы на столе перед делающими уроки детьми. Елена Игоревна однажды даже спела им народную песню на занятии по национальному костюму. Так что и тут Катя бы не удивилась.

Даже бабушка Лиза могла спросить такое. В детстве Катя разбила чашку и свалила вину на куклу. Ох и досталось ей тогда! Больше, разумеется, не из-за чашки, хотя бабушка её обожала. Ругали в основном за враньё. И ещё долго, когда Катя в чём-то была виновата, у неё спрашивали сначала, не кукла ли это сделала? Не надо ли её наказать? С тех пор Катя взяла за правило признаваться во всём сразу.

Но вопрос задал Кирилл Сергеевич. Самый разумный человек из всех. И речь шла не только о художественной школе. КС был очень прагматичным и обеспеченным. Он не витал в облаках, а зарабатывал деньги. Где и как – Катя не знала. Но то, что свой костюм КС приобрёл не на Апрашке, а непосредственно в итальянском магазине, могла утверждать с уверенностью. Ткань, крой и пуговицы – придраться попросту было не к чему. Местные производители хоть на чём-то, но сэкономили бы.

Однажды КС замещал в Катиной группе преподавателя живописи. И половину занятия спрашивал каждого из учеников, зачем он проводит лучшие годы жизни за мольбертом, чего хочет добиться, какие цели преследует. А ещё – на какие поступки готов для достижения заветной мечты. А потом вставлял несколько фраз, и в голове прояснялось.

Например, в группе был Антон, который мечтал открыть художественную галерею. КС сказал, что он вообще не туда идёт. Чтобы стать владельцем художественного бизнеса, надо не рисовать, а изучать индустрию изнутри и привлекать инвестиции. С тех пор Антона мы на занятиях больше не видели. А вот в новом выставочном зале он мелькал с завидным постоянством.

Именно поэтому вопрос Кирилла Сергеевича Катю потряс. Заместитель директора художественной школы не был фантазёром. Он мог уточнить, к какой школе живописцев можно отнести портрет или что Катя может сказать о его композиции и цветовом выборе художника. Но он повторил вопрос, совершенно не укладывающийся в голове:

– Что учудил парень на портрете?

Катя не просто перестала плакать. Она замерла и судорожно обдумывала пути отступления из кабинета. Кстати, тоже роскошного. Вряд ли кожаное кресло за массивным деревянным столом приобретено на средства художественной школы. И теперь Кате надо было придумать правильный ответ, который помог бы вырваться от этого умного, хваткого человека. Потому что от страха у неё уже похолодели руки.

– Вы можете меня не бояться. – КС словно читал мысли девушки. – Я не буду удерживать вас силой или как-то вредить. И я вполне вменяем, хотя это как раз не аргумент. Безумцы тоже уверены в своей нормальности. То, о чём я спрашиваю, кажется странным. Вы боитесь отвечать, и это понятно. А давайте я вам помогу?

КС отошёл от Кати и уселся в своё роскошное кресло. Демонстрировал полную свободу действий. На самом деле теперь выскочить в коридор не составило бы никакого труда. Но в словах Кирилла Сергеевича было что-то важное. Казалось, что это новое знание сможет повернуть накренившуюся Катину жизнь. Но поверить в это было ужасно непросто. Поэтому девушка ответила цинично:

– Материально?

Кирилл Сергеевич хмыкнул и откинулся на спинку кресла. Теперь он выглядел как нефтяной магнат. Не хватало только бокала с крепким напитком в руках.

– Думаю, что в этом вы сейчас не нуждаетесь. Вернее, не так остро, как в ответе на вопрос, что произошло в коридоре. Что вы увидели и почему? Какие последствия это может вызвать? Так ведь, Екатерина?

Руки дрогнули, и она тут же спрятала их под стол. Устроилась поудобнее на стуле и решила получить у Кирилла Сергеевича информацию, ни в чём не признаваясь. А сам он догадаться, что портрет ожил прямо у неё на глазах, не сможет.

– Да и на что вам деньги? – продолжал КС. – Вы же не барахольщица. Вряд ли вас соблазнят сумки с известным брендом на боку. Или даже часы престижной марки. А вот мастер-класс знаменитого художника – да. Хотя сейчас он вам мало чем поможет. Вам давно пора выбрать другую дорогу, стать там успешной. А о достижениях на художественном поприще вспоминать с умилением, как о вышитом в детском саду платочке.

А вот это было обидно! Что он себе позволяет? Катя села ровнее и поджала губы.

– Не обижайтесь на меня, пожалуйста. Я могу вам помочь с выбором нового пути. Понимаю, в вашей семье одобряется не показывать заинтересованности, когда вам предлагают что-то стоящее, дорогое и важное. Сидеть как мраморная статуя. Молчать, как партизанка на допросе. Только это очень усложняет общение с нормальными людьми. Ведь нет ничего зазорного в том, чтобы принять чью-то помощь. И простите, если я говорю то, к чему вы ещё не готовы. Поэтому вернёмся к поводу, по которому мы тут беседуем. И я снова упрощу ваш ответ на вопрос о выходке юноши с портрета. Предлагаю свои варианты ответа: он обозвал вас? Плюнул? Чем-то угрожал?

Катя взглянула на КС с удивлением, а потом рассмеялась.

– Что вы! Он вздохнул и подмигнул.

Теперь пришло время удивиться заместителю директора. Он даже головой недоверчиво покачал.

– Надо же! А вы понравились Этьену. Обычно он устраивает злобные выходки. А вас попробовал заинтересовать.

– Скорее пожалел. Я была расстроена, а он хотел приободрить, развеселить.

– Этьен? Приободрить? Да это самый эгоистичный на свете парень! Он думает исключительно о себе. Не верьте его сладким речам. Этьен умеет очаровывать, но потом обязательно обидит. Себялюбивый и избалованный вниманием, что с него взять?

– Простите, а мы всё ещё говорим о портрете? О нарисованном на холсте парне? – Катя посмотрела на Кирилла Сергеевича в упор.

– Именно о нём. Если захотите, мы пойдём к нему и познакомимся поближе. А то складывается впечатление, что я даю людям на картинах выдуманные имена.

Катя моргнула, и КС расхохотался. И как ему удалось догадаться, о чём она полумала?

– Пойдёмте знакомиться. Только у меня есть условие. Если всё окажется так, как я говорю, то вы выделите ещё тридцать минут своего драгоценного времени. У меня для вас есть очень важная информация. Если она вас не заинтересует, я больше не стану искать встречи. Забудем об инциденте и продолжим жить как прежде. А если найдёте информацию интересной, обговорим условия дальнейшего взаимовыгодного сотрудничества. Устраивает?

– Вполне.

КС помог Кате подняться и открыл перед ней дверь. В коридоре стоял Тима. Судя по позе, ждал уже давно. Он оттолкнулся от простенка и шагнул к девушке.

– Кать, надо поговорить. Можешь?

– Могу, но не буду. Больше не о чем.

– Хотя бы выслушай! – Тима, похоже, был настроен решительно.

– Нет. Нет тебя больше в моей вселенной. Пропал с радаров.

– Ну Кать!

– Не упорствуйте, Тимофей. – КС вышел в коридор, вызвав явное неудовольствие юноши. Тима насупился и сжал кулаки. – Послушайте совета старшего коллеги. Эта девушка вас не простит. Неважно, что вы сделали или, что ещё хуже, не сделали. Пока она была на вашей стороне, у вас был самый надёжный и преданный друг. Но теперь она считает вас врагом. И этого не изменить.

– Но если я объясню, она поймёт.

– Совершенно верно. Она ещё лучше поймёт, почему вы мерзавец, предатель или враг. И точно не простит. Питерская элита высшей пробы. Смиритесь, Тимофей.

– Это всё из-за него? – Он кивнул в сторону КС и впился в Катю взглядом.

– Это всё из-за тебя. Но Кирилл Сергеевич прав. Тебе пора.

Парень ещё несколько секунд помолчал, а потом подхватил с подоконника рюкзак и стремительно скрылся на лестничной площадке. Коридор снова опустел.

– Простите за бестактность, Екатерина. Неловко вышло.

– Прощаю. Но больше прошу не вмешиваться в мои беседы с другими людьми.

Кирилл Сергеевич прижал руку к груди.

– Впредь не допущу.

Казалось бы, разговор исчерпал себя, но, когда КС с Катей повернулись к портрету, стало понятно – им ещё найдётся что обсудить. Юноша на портрете теперь выглядел надменно. Нет, поза и одежда остались прежними, но вот выражение лица… Казалось, к Кириллу Сергеевичу Этьен питал искреннюю ненависть. Но самого заместителя директора это будто бы совершенно не смущало.

Сделав несколько пассов рукой вокруг картины, сначала по периметру, а затем очертив круг в центре, КС словно сорвал с портрета вуаль. Теперь Катя была уверена, что ей всё это не привиделось. Ни вздох юноши на полотне, ни его игривое подмигивание. Фигура Этьена стала объёмной, дерево на заднем плане зашелестело листвой. Порыв ветра донёс аромат цветущего вдали кустарника.

Катя застыла, залюбовавшись преображением полотна. Гордый профиль юноши был полон достоинства. Этьен приподнял подбородок, а потом, сорвав с головы берет с плюмажем, ловко изобразил мужской вариант реверанса. При этом его кудри рассыпались и заиграли на солнце приятным каштановым оттенком с медным отливом.

Ненадолго задержав дыхание, Катя не отрываясь следила за движениями нарисованного юноши, который выглядел вполне живым. А когда он поднял на неё глаза, полные искреннего интереса, и вовсе растерялась. Так на неё и в жизни никто не смотрел, а уж с портретов и подавно.