Следующим Дима показал коридор напротив входа. Он словно не знакомил Катю с расположением комнат и устройством академии, а рекомендовал хорошо известных ему людей – друзей или давних приятелей.

Над замковым камнем арочного прохода тоже был узнаваемый барельеф.

– А куда ведут двери с Витрувианским человеком?

Катя кивнула на выбитое изображение. На Димином лице промелькнула явная досада: похоже, ещё один способ впечатлить девушку не сработал. Но огорчение на его лице очень быстро сменилось удовлетворением от общения с человеком, который разделял такие же интересы.

– Ты пишешь картины?

– Посещала художественную школу, – уклончиво ответила Катя.

– Значит, сможешь стать художником! – Диму эта идея вдохновила.

– Это ничего не значит. Как говорится, рисовальщиков много, художники редкость. Так что с центральным коридором?

– За ним крыло выпускников. Четвёртый курс «Спас-Арта» специализируется именно на процессе выведения витартов из полотен. Это без пяти минут профессиональные спасатели. Их часто привлекают для обучения новичков. Так что через год будешь знать всех старшекурсников поимённо. Они настоящие мастера. Те, кто дошёл до выпуска, могут всё – ну или почти всё!

Димины глаза горели. Было видно, что ему очень хотелось прямо сейчас оказаться на месте этих мегаталантливых людей. Тех, кто смог постичь все тонкости профессии и скоро станет опорой движения по спасению витартов.

– Этот курс называется освободительным. С него студентов часто снимают на операции по плановому вызволению витартов. Кто-то подменяет или пополняет отряд спасателей при групповом выводе. Они потом делятся впечатлениями. Это потрясающе!

– И до этого успешного успеха три года обучения?

– Да, это четвёртый курс. А перед ним ещё три. Но мы дойдём и туда. А пока у нас целая вечность учёбы. – Дима ободряюще улыбнулся. – Если двигаться против часовой стрелки, то следующая дверь ведёт на предыдущий факультет фантомщиков. Они учатся делать реалистичные манекены.

– Для показов мод? – удивилась Катя.

– Нет, конечно! Вот рассмешила! Ты как себе представляешь спасение витарта из картины?

– Пока никак. Вероятно, освободитель приходит и уводит. Ну или выносит. Или вынимает при помощи каких-то приспособлений.

– Допустим, технически есть варианты. А что при этом остаётся на картине вместо заключённого в ней человека? Дырка? Белое пятно? Силуэт? Что?

– Не знаю. – Катя задумалась. – Наверное, ничего не изменяется внешне. Ведь художник физически нанёс краски на холст или какую-то другую поверхность. Значит, изображение останется прежним.

– Ты отчасти права. Изображение полностью не исчезнет. Портрет человека сохранится, но в виде эскиза. Дело в том, что какое-то количество краски действительно наносится на холст, но его гораздо меньше, чем если бы художник писал по однотонному грунту.

Катя задумалась. Она попробовала представить себе этот процесс. И через некоторое время взглянула на Диму с улыбкой.

– Наверное, это можно сравнить с макияжем, когда тёмные ресницы надо только удлинить. Натуральный розовый пурпур губ сделать ярче или вывести в лососёвый. И для этого надо гораздо меньше колоризирующего материала, чем при написании портрета по грунту, а не по лицу, которое уже имеет базовое окрашивание.

– Именно! Ты на лету схватываешь! Сразу видно, что есть художественное образование!

На лицо Кати набежала тень. Она вспомнила сегодняшнюю стычку в художке. Разочарование в подруге и потерю друга, который мог бы стать кем-то большим. И абсолютное понимание, что заканчивать обучение с плохо сросшейся рукой не имеет никакого смысла. Неужели это всё было сегодня?

Вспоминания были неприятными, но именно крушение надежд привело её сюда, а значит, надо теперь жить по-другому. И не скрывать перед новым знакомым правды.

– Нет у меня никакого образования. Оставался последний курс, но я бросила. Сегодня бросила. Доучиваться не буду.

Он прикоснулся к её плечу с сочувствием. В его глазах было настоящее понимание. Только художник может ощутить отчаяние от невозможности взяться за кисть. Только творец воспримет такую ситуацию как нечто катастрофическое. От этого неловкость стала ощущаться острее. Катя резко стряхнула ладонь парня со своего плеча и отстранилась.

– У тебя будет время подумать – всё лето впереди, – постарался сгладить ситуацию Дима, – да и образование не имеет никакого отношения к мастерству.

– Но помогает ему. К тому же именно мастерства мне и не удастся достичь. Поэтому двери художественного вуза для меня не просто закрыты, а совершенно бесполезны.

– Тогда сосредоточься на другом образовании. На «Спас-Арте», например. Тут можно добиться результатов, даже не имея способностей или возможностей писать классические картины. Здесь можно достичь мастерства совершенно другого характера. Ведь в стенах Высшей школы спасательного искусства не будут иметь значение связи, деньги или личные симпатии.

– Последнее решает человеческий фактор. Разве в «Спас-Арте» преподают не люди? Каждому учителю кто-то может больше нравиться, а кто-то меньше. Даже если деньги в этих стенах не имеют никакого значения, то в той, реальной жизни, в которую каждому из нас приходится возвращаться ежедневно, они определяют практически всё. Почему преподаватель не может решать проблемы реальной жизни, протаскивая кого-то по карьерной лестнице тут? В «Спас-Арте» какие-то поблажки, а в настоящей жизни – денежное вознаграждение преподавателю. Почему нет?

Катю этот вопрос заинтересовал по-настоящему. Она была заинтригована. Неужели это возможно? Разве так бывает? Звучит как бред наивного ребёнка, но Дима таковым не выглядел. Да и сомневающимся в своих словах тоже. Он был совершенно уверен в том, что говорил.

– Взятки и в реальной жизни не будут иметь никакого эффекта тут. Тебя кто нашёл?

– В смысле?

– Ну, кто разглядел талант одарённого и привёл в «Спас-Арт»?

– Кирилл Сергеевич.

– Из художки?

– А откуда ещё? Он у нас с утра до вечера пропадает, вряд ли у него остаётся ещё на что-то время. Как ни проходишь мимо его кабинета – сидит за столом, работает.

– Правильно. Высматривает одарённых возле портрета Этьена. Так вот, КС – твой преподаватель, и ты могла неоднократно встречать его в художественной школе. Видела ли ты хоть раз Кирилла Сергеевича в дешёвом костюме или свитере? А?

Катя нахмурилась и подняла взгляд, вспоминая встречи с КС. Сегодня он был в безупречном, явно дорогом костюме. У отца такой есть. Он его надевает по особым случаям. На её выпускной из девятого класса, например, приезжал именно в нём. Весной Катя сталкивалась с Кириллом Сергеевичем на крыльце художественной школы. Он был одет в стильное кашемировое пальто модного верблюжьего цвета. Явно итальянское.

Картинки сменялись в Катиной голове быстро, как в калейдоскопе. Вот, направляясь к художественной школе, она остановилась на светофоре. Мимо в шикарной машине проехал Кирилл Сергеевич. Он поворачивал, и Кате удалось детально рассмотреть и автомобиль, и даже наручные часы. Точно такие же девушка видела в безумно дорогом журнале в «Астории».

Но в прекрасном достатке КС Катю убедило не это. Она вспомнила, что Кирилл Сергеевич приходил к ним на замену заболевшего преподавателя. Он снял пиджак и, оставшись в хрустящей, словно сконструированной как архитектурный объект рубашке, показывал приём нанесения красок на холст. Тогда манжета обнажила запястье, на котором красовались часы. Дорогие, красивые – и совершенно другие!

– Нет, я не видела Кирилла Сергеевича в дешёвой одежде, но не считаю возможным это обсуждать.

Гройс посмотрел на Катю с уважением. Было видно, что ему очень понравился её ответ. Открытое нежелание участвовать в сплетнях Дима явно оценил по достоинству.

– Мы и не будем обсуждать достаток Кирилла Сергеевича. Не для этого я задавал вопрос. Просто глядя на уровень финансового процветания одного человека, окончившего «Спас-Арт», ты можешь представить и остальных. Поверь на слово, выпускники Высшей школы спасательного искусства далеко не бедствуют. Им не нужны взятки.

– Все?

– Все.

– А как они зарабатывают? – искренне поинтересовалась Катя.

– Для них создаются специальные мастерские. Подробностей я не знаю, но доход в них приличный. Так что, выполняя благородное дело и спасая людей, выпускники Высшей школы ещё и не будут испытывать ни в чём нужды.

– Все? Даже те, у кого нет таланта или навыка художника?

– Совершенно верно. Тут важен один из четырёх талантов именно спасателя, а не живописца. Нравится идея?

– Звучит заманчиво – и именно поэтому пугает.

Из бокового коридора выпорхнула шумная стайка учеников «Спас-Арта» в художественных, местами испачканных краской костюмах. Они так живо что-то обсуждали, что совершенно не смотрели перед собой и чуть не снесли Катю. Дима едва успел подхватить её за талию и отодвинуть в сторону.

– Держись ближе, со мной не пропадёшь. Тем более что я буду учиться на курс старше и с удовольствием проконсультирую по подводным камням. Так что и у тебя будет своя инсайдерская информация. А это в нашем сложном деле, по которому нет открытых источников, очень важная вещь.

– Спасибо, буду иметь в виду. – Катя, выбираясь из случайных объятий, поблагодарила из вежливости. Обращаться с просьбами ни к Диме, ни к кому бы то ни было Екатерина Строкова не собиралась.

Гройс это сразу понял.

– Это не сомнение в твоих способностях, а искреннее предложение помощи и поддержки. Одарённых мало. Постепенно мы знакомимся друг с другом, помогаем в учёбе, иногда даже, хотя и не так часто, начинаем общаться в реальной жизни. Через пару месяцев обучения ты вольёшься в большую дружную семью, где каждый готов прийти на помощь. Просто так у нас принято. Идеальный мир для избранных без конкуренции.

– Звучит нереально.

– Лучше пусть кажется неправдоподобным, зато существует, чем наоборот. Если ты просто расскажешь про «Спас-Арт», то тебя сочтут сумасшедшей. Те, кто не видит наполненные жизнью картины, будут думать, что у тебя галлюцинации. Даже одарённые не сразу верят в свои способности. Тем более обычные люди. Сколько раз с тобой разговаривал КС до того, как ты решилась на посещение «Спас-Арта»?

– Один.

– Это сегодня. А вообще?

– Мы только сегодня разговаривали.

Глаза Димы стали огромными. От недоверия он даже голову наклонил.

– Серьёзно? Ты уникум! Обычно на принятие дара и новой реальности уходит около недели или дней десять. Со мной разговаривали раз пять, наверное.

– Кирилл Сергеевич пригласил меня в «Спас-Арт». Этьен звал на прогулку в картине, а потом девушка в ресторане подмигнула. И вот я здесь.

– А-а-а-а! Ты говорила с Этьеном! Разумеется, парню в портрете легче поверить, чем мужику в костюме на улице.

– У тебя было именно так?

– Представляешь? Я шёл мимо ряда картин на Невском. На одной из них девушка убрала чёлку с лица. Я отшатнулся и, вытаращив глаза, начал рассматривать портрет. И тут, представляешь, ко мне наклонился мужик в костюме-тройке и начал говорить о даре, способностях видеть живые картины. Мне кажется, что я никогда не мчался так быстро, хотя даже на значок ГТО не сдал. Но если бы скорость замеряли по моему бегству в тот день, могу поспорить, что побил бы мировой рекорд!

Дима расхохотался легко и открыто. Катя подхватила его настроение, и уже через минуту в центральном холле «Спас-Арта» звучал дружный смех.