Зоя несколько раз схватила ртом воздух, а потом села прямо на пол и разрыдалась. Отчаянным плачем она выплескивала скопившееся нервное напряжение последних дней, ночные страхи, неуверенность в будущем и обиду на Любомира. Постепенно ее рыдания становились все тише, слезный водопад превратился в два тоненьких ручейка, и она даже смогла улыбнуться Бублику. Тот, увидев, что с хозяйкой творится неладное, бросил недоеденную морковь и прибежал утешать. Вертелся рядом, щекотал Зою хвостом и пытался облизать ей лицо.

– Один ты меня любишь, – прерывающимся голосом пожаловалась псу Зоя. – Предупреждали его, ишь ты! Не верил он! Вот что я такого сделала?

Бублик тяжело вздохнул: рад бы, мол, объяснить, а только сам не знаю.

– Ну и ладно, мы и сами отлично проживем, – прошептала Зоя в мохнатое ухо. – Пойдем тебе лежанку делать. Только калитку запрем, пока еще кого-нибудь не принесло.

Умывшись, Зоя вышла во двор и натолкнулась там на Мартина, который немедленно рассыпался в комплиментах. Злая и недовольная Зоя без интереса выслушала прочувствованную речь о своей неземной красоте. Мартин печально вздохнул, посмотрел на нее грустными глазами и жалобно сказал:

– Прямо эпидемия плохого настроения у нас сегодня. Старосту встретил – у него рожа кислая, как лимон, в уксусе вымоченный. Поздоровался с ним и еле ноги унес. Потом Мирек меня чуть не затоптал, бежит, не глядя куда, злой как еж. Только что огнем не плюется. Теперь вы, красавица Зоя, смотрите на меня, как на дождевого червяка…

Зоя чуть не ляпнула, что червяки симпатичнее, но вовремя опомнилась. И с чего она, спрашивается, взъелась на парня? Он ни разу не сказал ей плохого слова, в отличие от некоторых. Помог разоблачить старосту. А что с Даянкой заигрывал, так с Даянкой он знаком давно, а ее, Зою, он в тот день в первый раз видел. И выглядела она не лучшим образом.

– Нет-нет, что вы такое говорите, – запротестовала Зоя. – Я просто сильно волнуюсь. Собираюсь завтра открывать таверну, переживаю, все ли пройдет гладко…

– Не нужно переживать, я уверен, что у вас все получится наилучшим образом, – вновь засиял улыбкой Мартин.

– Надеюсь, – скромно потупилась Зоя.

Мартин явно был не против остаться поболтать, но Зоя выпроводила его, отговорившись необходимостью готовиться к завтрашнему дню. Пожелав стражнику всего хорошего и закрыв за ним калитку, Зоя устало присела на ступеньку крыльца. Дурацкий какой-то день, а ведь так хорошо начинался. Нужно немного отдохнуть, потом подготовить продукты для завтрашнего плова и лечь спать пораньше.

Рядом нетерпеливо засопел Бублик, намекая, что лежанка сама по себе не появится. Зоя потрепала пса по ушам и пошла в дом.

На ошейник пришлось пожертвовать ремень сумки. Больше ничего подходящего в доме не нашлось. Зоя долго пилила его ножом, потом пришивала споротую с сумки застежку, а Бублик в это время важно возлежал возле печки в низкой корзинке, в которую Зоя положила свернутый плед.

Ошейник Бублику очень понравился. Он внимательно его обнюхал, попробовал на вкус деревянную висюльку, которую Зоя прицепила исключительно для красоты, лизнул ей руку и наклонил голову: ну давай, надевай.

– Вот, ты теперь домашний, – сообщила ему Зоя. – Сырник будешь? Заклинания заклинаниями, а все равно надо доедать, чтоб не пропали.

Чай с сырниками немного поднял настроение, и Зоя занялась подготовкой к завтрашнему дню. Помыла рис – в семи водах, как учила бабушка. Рис нужно было мыть тщательно, перетирая зернышки руками, чтобы смыть с него крахмальную липкость.

Потом Зоя залила крупу холодной, очень соленой водой, чтобы сваренный рис был ароматным и рассыпчатым. Когда Зоя только училась готовить, она часто пропускала мимо ушей советы, которые давали ей мама и бабушка, и как-то раз ухитрилась замочить рис в горячей воде. Ох и славный клейстер она тогда сварила! Кастрюлю отмыть так и не удалось, мама ворчала, а бабуля хихикала и вспоминала ей какое-то тесто.

Убедившись, что вода хорошо покрывает рис, и верхний слой не засохнет, когда крупа разбухнет и впитает воду, Зоя поднялась наверх, в свои комнаты. Бублик сначала упрямился, не желая покидать свою лежанку, но потом решил, что в кровати все-таки удобнее.

План почитать перед сном позорно провалился. Зоя уснула, как только ее голова коснулась подушки. Во сне она крутилась перед зеркалом, то надевая, то снимая ожерелье, а где-то за спиной Вера Павловна бубнила:

– Дура ты Зойка, ой, дура!

Разозлившаяся Зоя вознамерилась высказать охамевшей бабке все, что о ней думает. Мало того, вот так внаглую врываться в чужие сны просто неприлично, так еще и обзываться при этом?.. Резко повернувшись, она запуталась в одеяле, чуть не упала с кровати и испуганно притихла. Во дворе опять раздавались вчерашние страшноватые звуки. Сначала долгий, тоскливый скрип, а потом равномерное постукивание. Бублик спал, не обращая на происходящее никакого внимания. Зоя некоторое время прислушивалась, а потом незаметно снова заснула.

Утро началось с уже привычного стука в калитку и вопля:

– Хозяйка! Госпожа магичка! Хозяюшка!

Заполошно подскочив с кровати – проспала, все на свете проспала! – Зоя быстро натянула платье, накинула плащ и побежала вниз по лестнице, на ходу пытаясь заплести косу. Выбежав во двор, она облегченно выдохнула. Солнце только-только взошло, еще розовели последние отблески рассвета, разрисовавшие снежные вершины диковинными узорами. Под ногами поскрипывал иней, а небольшая лужица схватилась тонким ледком.

Пробежав по двору, Зоя немного постояла, выравнивая дыхание, а потом рывком отперла засов и распахнула калитку.

– Утречка вам доброго, – поприветствовал ее староста Доброслав. – Дело, значит, к вам имею, госпожа магичка.

– Какое дело? – удивленно подняла брови Зоя, настроившаяся отбиваться от лука и рыбы. – Ой, да что ж мы в воротах стоим. Проходите, господин староста. Только не обессудьте, я еще даже печь не топила.

– То не страшно, у меня поддевка теплая, да и сапоги с мехом, – махнул рукой Доброслав. – Можем и во дворе поговорить, как удобно вам. Я-то не замерзну, потому как одежду мехом подшить – первое дело, а лучше всего, значит, волчий мех. Заяц, он облезает быстро.

– Так что за дело? – поторопила его Зоя. Поговорить староста явно любил, а выслушивать лекцию о сравнительных достоинствах меха разных животных ей не хотелось.

– Важное дело-то, я б даже сказал, государственное, – напыщенно произнес староста и воздел палец к небу.