Глава 37

Дарина

Сижу и тихо офигеваю. В хорошем смысле.

Божечки-кошечки, я это сказала? Маме — про секс?! Но это еще что! Она в ответ не начала орать или душнить — просто слэй! Сказала, что рано или поздно это все равно случится, но не стоит торопиться.

Так ведь и я так думаю. Пусть будет тогда, когда… когда это станет необходимым. Чтобы без этого вообще никак. И главное — когда не будет страха. Совсем. А сейчас он есть. Не прямо крип какой-то, но немного жутенько. Даже не столько боли боюсь или какой-то неловкости, скорее, того, что это уже совсем другая жизнь. Взрослая. Что надо перешагнуть черту.

В общем, не чувствую я себя еще достаточно взрослой для этого. Как бы сказала бабуля, нос не дорос. А вот целоваться и все такое мне нравится.

Убиться просто, совсем недавно мама загнала меня в ссылку на дачу, и мы с Ринатом встречались тайком. А теперь — вот так. Прямо будто волшебник какой-то палочкой маханул. Походу, волшебник — это отец Тима. Пообщалась мама с ним и развернулась на триста шестьдесят градусов. Ой, то есть на сто восемьдесят, конечно.

Но вообще правда классный дядька, мне понравился. И мама прямо расцвела, когда я ей это сказала. Сидела и так напряженно ждала, что я не удержалась, чтобы не потроллить. Начала про тусу рассказывать, как будто это самое важное.

Ой, нет, мамочка, тут явно что-то такое у вас… Вот прикол будет, если они замутят. Отец и мать Рината, конечно, от злости лопнут, но это их проблемы. И кстати… пусть лучше по этой причине, а не из-за нас с Ринатом.

А в воскресенье поедем на залив. Это он придумал, пока до моего дома ехали. А его отец предложил нас отвезти. Но это было бы как-то… не очень. Поедем на электричке. На весь день.

Чем бы завтра заняться? У Рината какие-то дела, не увидимся. Не поссорились бы с Кулькой, могли бы с ней куда-нибудь прошвырнуться. Но нет… так нет. Мама даже заметила, что мы больше не в коннекте. Раньше-то постоянно или я у нее зависала, или она у нас, или шли куда-то вместе.

Больно? Уже, наверно, не очень. Как ссадина. Хотя не будь у меня Рината, было бы гораздо больнее. Все-таки столько лет…

Ладно, не буду об этом думать!

Утром мама говорит, что хотела навестить бабушку, но та попросила съездить на дачу и полить все. Напомнила, что мама ей обещала.

— Придется ехать, — говорит с тяжелым вздохом.

— Я с тобой! — примазываюсь, чтобы чем-то забить время.

За рулем мама, как обычно, внимательно смотрит на дорогу, а я туплю в телефон.

— Знаешь, ма, — говорю, покосившись на нее одним глазом, — мне должно быть стыдно, но нет никакого желания навещать бабушку в больнице. И с папой видеться тоже. Я не говорю, что не буду, но вот честно — желания нет.

— Понимаю, Дань, — вздыхает она. — У меня тоже нет. Но приходится. По крайней мере, бабушку навещать. И огород ее поливать. Вот казалось бы, зачем? Она мне теперь никто. Бывшая свекровь. Но… ладно, неважно.

Приезжаем, пьем для разгону кофе, потом мама разматывает шланг. Я еще помню время, когда водопровода не было, на полив воду таскали из пожарного пруда. Наливали в бочки, потом лейками на грядки. А потом подвели трубу, и стало легче.

Дождей не было всю неделю, для Питера прямо рекорд. Земля пересохла, всё пожухло, лить приходится много. Мама поливает, я держу шланг, чтобы не тащился по грядкам.

Она какая-то странная с утра. Где-то далеко-далеко. Снова о чем-то думает.

— Ма, там сейчас болото будет!

— Ой!

Вздрагивает, смотрит удивленно на лужу под кустом смородины, отводит шланг, заливает себе ноги. Смеется глупо.

Так, женщина, с вами все ясно…

Наверно, потому, что я сама влюблена, смотрю на это снисходительно. Иначе было бы такое: омг, мать, ну ты же уже старая… ладно, пожилая, что ты как девочка, не позорься.

А если совсем честно, мне даже хочется, чтобы у них с отцом Рината что-то закрутилось. Назло этой козе, его мамаше, и моему отцу. Да и вообще он приятный. И выглядит неплохо для своего возраста. Лучше он, чем какой-нибудь помятый скуф.

Возвращаемся домой, после ужина я собираю сумку на завтра. Заглядываю к маме спросить, что можно взять с собой из еды, а она стоит перед открытым шкафом и задумчиво таращится на вешалки.

— Куда-то собираешься? — спрашиваю с улыбочкой.

— Я? Н-нет… Просто смотрю… что постирать.

Ага-ага, постирать. Походу, нас отпустили и сами тоже куда-то намылились. Надо будет вечером поаккуратнее. В дверь позвонить. А то мало ли…

Ухожу, стараясь не хихикать. Просто открываю холодильник и делаю бутеры из того, что там есть. Надо будет водички по дороге купить.

Надо — но, разумеется, забываем. Хорошо хоть на Финбане вспомнили. В «ласточку» заскакиваем в последний момент. Она уже плотно набита, с трудом находим два места рядом. А поехали бы с Уделки, так и стояли бы всю дорогу.

Напротив какая-то бабка, смотрит на нас злобно, хотя мы разговариваем тихо, даже не в обнимку сидим. Вот иногда я удивляюсь, некоторые люди как будто сразу старыми родились. Молодыми никогда не были, не влюблялись. Может, и правда? Или просто завидуют? Злятся, потому что молодость ушла? Неужели и мы такими станем?

Да нет, не может быть. Я не завидую, когда другим хорошо. Ну, может, и завидую немного, но уж точно не злюсь и не желаю ничего плохого.

Говорю об этом Ринату, когда мы уже выходим из электрички и идем потихоньку в сторону залива. Как здорово, что ему обо всем можно рассказать. Обо всем, что думаю.

— Ты такая… хорошая, Данка, — говорит он, останавливается и целует меня.

— Нашли место лизаться, паскудники!

Оборачиваемся и видим ту самую бабку, которая сидела рядом. Фыркаем и идем дальше, держась за руки. То и дело смотрим друг на друга и начинаем хохотать.

Какой все-таки классный день. Пусть таким и будет.