Я пожимаю плечами и направляюсь к двери кладовки.

— Эээ, я зажму нос. Мне действительно нужно зеркало, чтобы поправить причёску...

Кейт вскакивает перед дверью и прижимается к ней спиной.

— На твоём месте, Джулс, я бы этого не делала. Иногда шрамы от желудочно-кишечного насилия не поддаются даже промышленным чистящим средствам.

У меня за спиной Би давится рвотными позывами.

— Перебор, — бормочет она.

Теперь я раздражена. Я не знаю, что они задумали, но я теряю терпение, и шпильки в моих волосах действительно начинают разваливаться.

— Ну ладно. Куда мне пойти, чтобы поправить причёску?

Кейт улыбается и отходит в сторону.

— Я бы посоветовала пройти в зону разгрузки.

— Отлично, — бормочу я, распахивая дверь и поворачивая налево, туда, куда подъезжают наши грузовики, чтобы выгрузить товары.

— У Сулы там отличный кусок металлолома! — кричит Би. — Отлично справляется с ролью зеркала, если ты не против выглядеть в два раза ниже ростом и в четыре раза шире в плечах.

Я закатываю глаза, заворачиваю за угол и резко останавливаюсь.

В дверном проёме стоит Уилл, его волосы растрёпаны ветром, на нём мятая серая футболка, старые рваные джинсы и ботинки, у которых даже не завязаны шнурки. Мой взгляд скользит по его высоким скулам, по длинному носу с горбинкой у переносицы, по большим серебристо-серым кошачьим глазам, обрамлённым золотисто-коричневыми ресницами. По его коже рассыпаны едва заметные веснушки.

Наши взгляды встречаются, и те бабочки в животе вновь пускаются в полёт.

— Я забыл, — тихо говорит он, не сводя с меня глаз. — Во всей этой суматохе недели я совершенно забыл, что обещал тебе приехать вчера. Я был так поглощён всеми нашими делами, что совсем забыл сказать тебе, что никак не смогу добраться к тебе раньше сегодняшнего дня. Когда я вспомнил, я собирался позвонить тебе, но потом понял, что у меня нет с собой телефона. И все потому, что Элеонора...

— Твоя племянница, — тихо говорю я.

Уилл замолкает, как будто я застала его врасплох.

— Моя племянница, да, она сказала мне, что, возможно, случайно уронила мой телефон в унитаз. Она действительно уронила его в унитаз. Она обычно крадёт мой телефон, когда бывает у моих родителей, и ей надо сходить по большому, потому что это занимает у неё много времени, а она любит смотреть мультик «Блуи», пока ждёт. Её мамы не разрешают ей пользоваться их телефонами для этой цели, учитывая риск того, что они окажутся... точно там же, где и мой.

Я подношу руку ко рту. Я улыбаюсь, как дурочка, но облегчение, радость от встречи с ним, откровенная комичность этой истории — это уже слишком, и я ничего не могу с собой поделать.

— Я не помню твой номер наизусть — я вообще ничьи номера не запоминаю, — продолжает Уилл, — и хотя я знаю, что мог бы попросить свою маму позвонить твоей маме и узнать твой номер, я побоялся это сделать, потому что мы не обсудили, что для тебя комфортно, с кем ты бы хотела поделиться этим, и я знаю, что для тебя было важно сохранить это в тайне. Я не хотел игнорировать твоё пожелание только потому, что боялся, что ты разозлишься на меня, что, конечно, можно было бы понять...

Я прикусываю губу. Я никогда не слышала, чтобы этот человек так много говорил. И он всё ещё в ударе.

— Потом я подумал, не поехать ли мне прямо к тебе вчера вечером, но, Джульетта, я так устал, что даже не мог нормально видеть, и я знал, что если сяду за руль таким усталым и попаду в аварию по дороге к тебе...

— Я бы тебя придушила, — говорю я Уиллу, подходя ближе и сжимая его руку. — Потому что твоя безопасность важна для меня. Ты важен для меня.

Его глаза всматриваются в мои.

— Правда? Даже после того, как я...

Я обвиваю руками его шею и приникаю к его губам в долгом, крепком поцелуе. Его тело расслабляется, руки обхватывают меня за спину, притягивая к себе.

— Даже после, — говорю я ему. — И я надеюсь… когда я буду совершать свои ошибки, ты будешь чувствовать то же самое по отношению ко мне.

Уилл тихо смеётся, касаясь подбородком моей головы.

— Детка, я не смог бы чувствовать что-то иное, даже если бы попытался.

Я кладу голову ему на грудь, слушая, как бьётся его сердце, и улыбаюсь.

— Мне знакомо это чувство.

Глава 32. Уилл

Сула захлопывает дверь «Дерзкого Конверта», переворачивает табличку с «Открыто» на «Закрыто» и прислоняется к стеклу, подняв руки над головой.

— Мы сделали это!

Джульетта устало улыбается со своего места на табурете у кассового аппарата. Я смотрю на неё, беспокоясь, что она совсем измучилась, и она, должно быть, читает беспокойство на моем лице, потому что одними губами говорит: «Я в порядке».

— Би, Джулс, Кейт, — говорит Сула, нежно обнимая каждую из них, одну за другой, — вы были невероятны, спасибо вам. Уильям, — она поворачивается ко мне, широко раскрыв объятия, — обними меня, о, рок-звезда пополнения запасов.

Сула всегда была добра ко мне с тех пор, как мы познакомились, но определённо не демонстрировала свою привязанность, как другие. Я бросаю на Джулс быстрый удивлённый взгляд, когда Сула заключает меня в объятия.

Джульетта приподнимает брови и широко улыбается.

— Спасибо тебе, — говорит Сула, хлопая меня по спине. — Большое спасибо. Мы бы не справились без тебя.

— Рад помочь, — говорю я ей, когда мы отстраняемся друг от друга. — Я рад, что Тони написал мне.

Кейт плюхается на стол.

— Я такая голодная. А ведь я помогала только полдня. Вы, ребята, должно быть, умираете с голода.

— Да, — говорит ей Джулс. — Мой желудок ест сам себя.

— Ужин доставят через две минуты, — говорит Сула, глядя на свой телефон.

Би поднимает руки в знак благодарности.

— Слава Богу. Я собираюсь обожраться гуакамоле до полусмерти.

Раздаётся звонок в дверь, и я бегу туда, принимая огромный пакет с едой и вручая курьеру чаевые наличными.

Мы открываем наши мексиканские блюда и все занимаем места вокруг кассовой стойки: Джульетта и Би на табуретах, Сула, Кейт и я стоим.

— Итак, — говорит Кейт, хрустя чипсами. — Джулс говорила, что на ферме твоей семьи ожидается большой туристический бум в эти выходные?

— К концу недели ситуация уже накалилась до предела, — все мои сёстры заверили меня, что справятся с сегодняшним днём без меня дома, пообещав держать меня в курсе событий через смс. В основном Миранда передавала новости от других, но мне было приятно слышать, что всё прошло хорошо. — Последнее, что я слышал — что сегодня всё было забито до предела, но это хорошо для бизнеса, так что никаких жалоб.

Сула спрашивает:

— Так ваша ферма, расположенная на севере штата, находится на полосе полного затмения?

Джулс и Би закатывают глаза.

— Только не это снова, — стонет Кейт.

— Если бы мне давали пять центов каждый раз, — говорит Джулс, — когда Сула произносит «полоса полного затмения», я могла бы прямо сейчас выйти на пенсию.

— Если бы я выпивала стопку, — говорит ей Би, — произносит «полоса полного затмения», я бы...

— Заработала алкогольное отравление, — ворчит Сула, бросая чипсы в голову Би. — Да, да, так что подай на меня в суд, я в восторге от этого редкого, невероятного природного явления, которое происходит у нас на заднем дворе. Уж простите.

Би обмакивает чипсы, которые Сула бросила в неё, в гуакамоле и протягивает их Суле в знак примирения.

— Мы просто дразним тебя, Сула.

Сула хрустит чипсами. Предложение мира принято.

— И что же? — спрашивает Джулс. — Ваши земли находятся в сам-знаешь-каком районе?

Я ухмыляюсь.

— На полосе полного затмения?

Би, Джулс и Кейт вскидывают руки, возмущённо крича.

Сула улыбается мне.

— Мне нравится этот парень.

— Да, именно так, — говорю я Джульетте, опустив глаза в тарелку, чтобы избежать её взгляда.

Мой план начинается с того, что я приглашаю её завтра к себе домой, чтобы посмотреть затмение, провести экскурсию по месту, остаться на ночь. Она может познакомиться с моими родителями, сёстрами, племянницей и племянником, которые будут достаточно заняты, чтобы у них не было бесконечного времени допрашивать её и ошеломлять своим натиском. Отличный план первого знакомства.

— Мне хотелось бы это увидеть, — говорит Сула. — Но отели забронированы примерно на год вперёд. И вы же знаете, что пробки будут ужасными, если мы поедем туда на целый день, а потом попытаемся вернуться.

Кейт кивает.

— Да, это правда.

— Подождите! — говорит Би, роняя чипсы и отряхивая руки. Она достаёт свой телефон из кармана юбки. — Дом Джейми, который подарила ему тетя, тоже в твоём городе, Уилл! Иллирия, верно?

Я киваю.

— Верно.

— Там полно места, — говорит Би. — Мы все могли бы поместиться. По крайней мере, я думаю, что мы все могли бы. Ну, как бы, там есть диваны, надувные матрасы, мы сможем устроиться.

Сула пристально смотрит на Би. Кажется, она вот-вот заплачет.

— Ты предлагаешь то, о чём я подумала?

Би восторженно кивает. Сула обхватывает своё лицо ладонями.

Кейт запрокидывает голову и кричит:

— Совместная поездка!

***

Солнце — это едва заметная нектариновая полоска, изогнутая на краю горизонта. Мы с Джульеттой держимся за руки, сидя  качелях на заднем дворе её дома и дома Петруччо  (меня заверили, что их отремонтировали и укрепили), и медленно покачиваемся, потягивая кофе, который мы взяли с собой. Она улыбается мне поверх своей кружки. Я улыбаюсь в ответ. Она облизывает губы, и я прищуриваюсь, глядя на неё.

— Не смотри на меня так, не сейчас.

Она радостно пожимает плечами.

— Просто с нежностью вспоминаю прошлую ночь.

Я издаю стон. Мы оба были так измучены после целого дня, проведённого в «Дерзком Конверте», что рухнули на её кровать и едва успели поцеловаться, прежде чем заснули. Последнее, что я помню — это как Джульетта прикусила мою нижнюю губу и провела по ней языком, прежде чем я вырубился.

Я проснулся, отчаянно желая её, но времени не было — у нас впереди целый день, и мы должны отправиться в путь как можно скорее, чтобы не попасть в пробку, вызванную людьми, которые едут посмотреть на затмение.

Я качаю головой.

— Ты жестокая.

Она улыбается.

— Мне нравится обниматься и целоваться с тобой. Смирись с этим.

У меня в кармане вибрирует телефон, и я достаю его, читая сообщение.

— Кристофер проснулся? — спрашивает она.

Я киваю, прячу телефон в карман. Джульетта встаёт с качелей, наклоняется и нежно целует меня.

— Удачи.

Я смотрю, как она идёт через двор, точно так же, как я в тот первый день, поднимается по ступенькам, пока не оказывается в доме своих родителей. И тогда я тоже встаю и прохожу вдоль дома Петруччо, заворачивая за угол к его крыльцу. Опустившись на ступеньки его крыльца, я отправляю ему ответное сообщение, уже у входа.

Несколько минут я сижу, упёршись локтями в колени, сцепив руки, устремив взгляд за горизонт. Когда я слышу скрип открывающейся входной двери, я оглядываюсь через плечо.

Петруччо стоит на пороге в спортивных штанах и футболке, хмурится и выглядит немного обеспокоенным. Час назад я написал ему, что мне нужно поговорить, но не объяснил почему. Мне неловко, что я доставляю ему беспокойство, но я не мог сказать в сообщении о том, о чём хотел поговорить. Это требует беседы лицом к лицу.

Он закрывает за собой дверь, приглаживая волосы, которые торчат во все стороны, с чашкой кофе в другой руке.

— Хочешь войти?

Я пожимаю плечами, беря свой кофе со ступеньки рядом со мной.

— Мы можем поговорить здесь. Или там. Решать тебе.

Он пересекает крыльцо и опускается на ступеньки рядом со мной.

— Что происходит?

Я кручу в руках свою чашку.

— Мне нужно с тобой поговорить.

Его взгляд скользит по моему лицу, он хмурится ещё сильнее.

— Я слушаю.

— Извини за раннее сообщение, если я тебя разбудил, — говорю я ему. Я отпиваю кофе и пытаюсь успокоить своё бешено колотящееся сердце.

— Я не спал, — ворчит он.

Мои щёки вспыхивают.

— О. Э-э... извини, что прервал... это.

Он приподнимает бровь, пряча улыбку за чашкой кофе.

— Ничего страшного. Итак... что происходит?

Я ставлю чашку с кофе рядом с собой на крыльцо и сжимаю руки, успокаивая себя.

— Это насчёт Джульетты.

Он замирает с чашкой кофе на полпути ко рту.

— А что с ней?

Я смотрю на Кристофера снизу вверх, ловлю его взгляд, изучаю его.

— Я... — моя челюсть двигается туда-сюда. Я делаю ещё один глубокий вдох. А затем рассказываю ему всё. Как мы с Джульеттой встретились в Шотландии, а потом снова у него на заднем дворе, и стали не столько друзьями, сколько приятелями по романтическим тренировкам. Как в прошлые выходные, когда я не ездил по городу с клиентами или не тусовался с друзьями, мы с Джульеттой ходили на тренировочные свидания. И тут я перехожу к самому важному.

— Всё изменилось, — говорю я ему. — Выросло. Мы... Это больше не тренировка. Для нас обоих.

Кристофер некоторое время смотрит в свой кофе, затем делает глоток.

— Понятно.

Я морщу лоб. Я внимательно наблюдаю за ним, когда он снова делает глоток кофе и смотрит на меня. Он... улыбается?

Надеюсь, это хороший знак.

— Я говорю тебе это, — говорю я ему, — потому что я знаю, что она тебе как сестра, потому что ты любишь её как члена семьи и защищаешь её, и она сказала мне, что её сердце было разбито кем-то, с кем она познакомилась через тебя, и это всё испортило на какое-то время. Учитывая всё это, я бы понял, если бы ты опасался, что я... захочу быть с ней.

— Хмм, — он наклоняет голову, всё ещё улыбаясь. — Я думаю... если бы это был любой другой человек, Орсино, я бы правда опасался.

— Да?

Его губы приподнимаются в слабой понимающей улыбке.

— У меня уже давно было предчувствие, что между вами может быть что-то большее. И хотя тебе, возможно, не потребовалось много времени, чтобы влюбиться в неё, я знаю, что это чувство далось тебе нелегко, потому что я знаю тебя, друг. Я доверяю тебе. И я доверяю Джульетте в том, что она тоже разбирается в своих мыслях и чувствах, — он подносит свой кофе к губам и осушает чашку. — Тебе не нужно моё одобрение, хотя я не уверен, что ты пришёл сюда за этим.