Он закатывает глаза.

— Ты бы и пальцем меня не тронул. Раньше я был гораздо более несносным...

— Это правда, чёрт возьми, — бормочу я, снимая рубашку и вешая её на один из крючков, вбитых в стену.

— ...и ты никогда даже пальцем меня не тронул.

— Приятно видеть, что ты уважаешь моё самообладание, а не злоупотребляешь им.

— Да ладно, — говорит он. — Поговори со стариком Фести. Расскажи мне о ней всё! Она, должно быть, особенная, если ты наконец позволил охмурить себя. И это единственное, что, как я могу предположить, произошло, учитывая то, что я здесь вижу. Этот наряд, необходимость срочно его достать, — он делает многозначительную паузу, и я понимаю, что последует дальше. — Бритьё.

Я поднимаю глаза к потолку, молясь, чтобы часть потолка над моей кроватью упала и вырубила Феста. Я не могу это вытерпеть.

— Фест, — бормочу я. — Полегче со мной, ладно? Я... я пытаюсь держать себя в руках, но у меня ничего не получается.

Я смотрю на своё отражение в зеркале над комодом, и на моём лице написано, какую борьбу я веду внутри себя.

Я побрился, хотя всегда отращивал большую бороду, потому что не хотел, чтобы меня видели другие, но я решил, что быть увиденным другими стоит шанса быть замеченным ею.

Я собрал этот костюм, потому что, заметив на её полках книги с потрескавшимися корешками, которые она любит больше всего, я понял, что, увидев меня в этом наряде, Джульетта просияет, как будто проглотила солнечный луч, и подарит мне тот заливистый смех, ради которого я живу.

Прежний Уилл не сделал бы ничего подобного. Но Новый Уилл сделал, и я ни на секунду не жалею об этом. И вот почему я знаю, что у меня проблемы. Потому что, если бы я держал свои чувства к Джульетте под контролем, я бы не зашёл так далеко.

Я отвлекаюсь от своих мыслей, когда слышу, как скрипит кровать, как Фест ступает по полу ногами в носках. Фест смотрит на меня с серьёзным выражением лица, что так редко встречается у этого человека, который всегда веселится, всегда шутит и легкомыслен.

— О, чёрт, — он заглядывает мне в глаза. — Это серьёзно, не так ли?

Я перевожу взгляд с костюма, который собираюсь надеть, на своё незнакомое отражение. Прежний Уилл ни за что на свете не сбрил бороду так, что осталась бы лишь лёгкая щетина, и не надел бы наряд, подобный тому, который он собирается надеть. Но Прежний Уилл не встретил Джульетту.

Ничего этого не было бы, если бы не Джульетта. Время, проведённое с Джульеттой, не изменило меня, но оно бросило мне вызов, и вместо того, чтобы копаться в себе и упорно стоять на своём, как я делал бы в прошлом, я достиг и вырос так, как мне якобы никогда не хотелось, и это с ног на головы перевернуло мои предвзятые представления и разумные планы на будущее.

Я возвращаюсь к одежде, висящей на крючках, и тянусь за рубашкой.

— Да, Фест, — бормочу я. — Так и есть.

Глава 25. Джульетта

Моё белое платье снято, как и бюстгальтер и трусики телесного цвета, которые были на мне под ним. Я могла бы надеть их под свой наряд доминатрикс, но не хочу этого делать. Сегодня вечером я хочу как можно полнее погрузиться в своего персонажа. И это требует надеть облегающее чёрное кружевное бельё и бюстгальтер-балконет в тон.

Надев бюстгальтер, я присаживаюсь на край кровати, беру лежащие там трусики и натягиваю их до колен. Я встаю с кровати, и как раз в тот момент, когда я натягиваю их на задницу, моё левое колено подкашивается. Я стремительно падаю обратно на кровать.

Что ж. По крайней мере, это был не пол. И всё же слёзы досады застилают мне глаза.

Я определённо добилась прогресса с тем, чтобы принимать своё тело, а не постоянно негодовать из-за него; работать с ним, любить его, даже когда оно болит. Но иногда меня всё равно расстраивает, когда моё тело напоминает мне об этих новых ограничениях.

Сделав глубокий вдох, я медленно встаю и делаю шаг, проверяя своё колено. На этот раз оно держится ровно, но я чувствую шаткость в суставе, на которую я учусь обращать внимание, потому что она предупреждает, что стабильности не предвидится. Не торопясь, я подхожу к своему шкафу и открываю дверцу. С крючка на задней стенке я снимаю петлю, удерживающую складную чёрную трость, которую я заказала онлайн несколько месяцев назад и которую я чуть не взяла с собой в тот день, когда впервые встречалась с Уиллом в Boulangerie, потому что проснулась и почувствовала угрожающую шаткость в колене. Конечно же, позже оно подкосилось, и я повалилась на него.

Но сегодня вечером я не хочу падать на Уилла. Не потому, что он поступил бы как-то нехорошо, и не потому, что мне было бы неловко, когда это случится — после того, как я рассказала ему о своём диагнозе, я поняла, что по опыту общения со своей мамой он понимает, как поддерживать, не подавляя — а потому, что сегодня вечером я хочу твёрдо стоять на ногах. Я хочу чувствовать, что могу идти и быть где угодно, и держаться самостоятельно.

Сегодня вечером, если я возьму Уилла под руку, это будет потому, что я этого хочу, а не потому, что мне это нужно, потому что я хочу наслаждаться прикосновениями к нему просто ради удовольствия.

Я снимаю трость с крючка и выпрямляю её, вставляя металлические защёлки в каждую секцию, пока они не войдут в отверстия и не зафиксируют соединения трости на месте. Как только всё собрано, я перекладываю трость в руку, противоположную от моего шатающегося колена, и делаю несколько шагов назад, чтобы увидеть себя в зеркале в полный рост. У меня в голове начинают крутиться мысли о том, как трость может сочетаться с моим костюмом. Причёска, макияж, дерзкий наряд.

Когда я подбирала этот костюм, я сказала себе, что сегодня вечером дам волю своей внутренней крутышке — женщине, уверенной в своих желаниях и не боящейся их воплощать.

Я долго разглядываю себя, представляя, как преображаюсь. На мне ещё даже нет всего этого костюма, только его облегающее, сексуальное начало. Но когда я смотрю на себя, я кое-что понимаю — мне не нужен костюм, чтобы вернуть себе ту женщину, которая не стесняется своего желания любви, романтики, интимной страсти; женщина, которой я стремилась стать за эти месяцы исцеления, больше не является призрачной надеждой.

Она уже здесь, смотрит мне прямо в глаза.

***

Марго и Сула, которые заехали за мной на своём такси, Тони, Хамза и я собрались у клуба, прижавшись друг к другу, не потому, что холодно — на улице густая, душная июльская ночь — а потому, что мы нервничаем от волнения, ожидая появления остальных участников группы. У меня кружится голова от предвкушения возможности расслабиться и повеселиться.

Я смотрю вдоль тротуара, поигрывая тростью в надежде заметить Уилла, но этого не происходит.

Что я вижу, так это подъезжающее такси, дверца которого распахивается. Кейт и Би выходят первыми, сразу же замечают меня и направляются в мою сторону. Кейт издаёт громкий возглас и хлопает в ладоши. Би хищно присвистывает.

Я поворачиваюсь, опираясь на трость, и делаю изящный круг, чтобы они могли рассмотреть меня со всех сторон — мои волосы, аккуратно зачёсанные назад и собранные в высокий пучок, который получился ценой большого количества лака для волос и огромного терпения, чёрный кошачий макияж на глазах и кроваво-красные губы, мой чёрный костюм с глубоким вырезом блейзера, под которым надет только лифчик, обтягивающие чёрные брюки костюма, блестящие лакированные сапоги на удобном двухдюймовом каблуке.

— Ты просто ох*енно сногсшибательна! — говорит Кейт.

Би восхищенно качает головой.

— Чёрт возьми, ДжуДжу.

Я улыбаюсь им, гордая и довольная.

— Что ж, спасибо. Как и вы двое!

Кейт предстаёт перед публикой в наряде цирковой ведущей, дополненном длинным кожаным хлыстом, зажатым под мышкой — алый пиджак, чёрное бюстье и облегающие чёрные брюки в тон. На ней туфли на высоком каблуке и чёрный цилиндр, так что она возвышается надо мной. Её волосы распущены длинными мягкими каштановыми локонами, которые в свете уличных фонарей кажутся золотисто-каштановыми и падают почти до талии. Би улыбается из-под чёрной маски, украшенной чернильными перьями, а её глаза подведены дымчато-тёмным макияжем, отчего её радужки ярко выделяются. На ней длинное чёрное пальто, но под ним — облегающее чёрное трико, плотная пачка в тон, чёрные колготки и чёрные балетки. Чёрный лебедь.

— Мне нравятся эти наряды, — говорю я им. Мой взгляд скользит мимо них к Кристоферу, который одет в костюм льва. Я смеюсь.

Би оглядывается через плечо и вздыхает.

— Мне всё ещё мерзко от мысли, что нам придётся весь вечер смотреть, как Кейт притворно порет Кристофера кнутом, но это чертовски хороший костюм для пары.

— А Джейми? — спрашиваю я, хмурясь и оглядываясь по сторонам.

— Меня зовут Холмс, — произносит его низкий голос у меня за спиной. — Шерлок Холмс.

Я оборачиваюсь, и у меня отвисает челюсть. Джейми одет идеально: строгий твидовый костюм-тройка и пальто, на голове у него клетчатая шляпа Шерлока Холмса, в зубах он крепко сжимает старомодную трубку.

— Ух ты, — говорю я ему. — Подвинься, Бенедикт Камбербэтч. В городе появился новый Шерлок!

Би сияет, глядя на него.

— Хотя темы наших костюмов не совпадают, — говорит она, — мы воплощаем наши скрытые желания — моё как воплощение изящества.

— А моё, — добавляет Джейми, — это способность расследовать хладнокровные убийства где угодно, только не в уютных детективах, сидя в безопасности на моём диване.

— Шерлок Холмс! — кричит Марго, уводя Джейми из нашего маленького кружка к остальным. — Мне нужно рассмотреть этот твид поближе!

Кристофер стоит к нам спиной, достав телефон, и фотографирует Тони и Хамзу в соблазнительных позах — Тони в сексуальном черном платье до пола, с красными вилами в руках и такими же красными рожками на голове, Хамза, ангельски красивый, в облегающем белом костюме, который сидит на нем как перчатка, и сверкающий нимб на голове.

— А ты кто, ДжуДжу? — спрашивает Кейт.

Я выпрямляюсь, расправляю плечи.

— Виола Цезарио, персонаж, которого я создала сама. Днём я — романтичная писательница, пишущая головокружительные исторические романы. Ночью — бессердечная доминатрикс.

Мои сестры знают, что я мечтаю однажды написать и опубликовать роман. Они знают, что я также пытаюсь найти способ вернуть романтику в свою жизнь. Они читают мои скрытые желания между строк. Я чувствую, как они подходят ближе, и это маленький момент сестринской близости.

— Виола Цезарио, — говорит Кейт, — похожа на человека, с которым я хотела бы познакомиться.

Би поигрывает бровями.

— И я бы хотела почитать её книги. Ты же знаешь, я люблю хорошие пикантные исторические романы.

— Может быть, когда-нибудь это и воплотится в жизнь, — говорю я им, прежде чем разразиться смехом. — Ну, за вычетом роли доминатрикс.

***

В клубе до нелепости шумно, даже с моего места за круглым столиком, который Марго зарезервировала для нашей группы, самым дальним от танцпола и ди-джея. Если бы Уилл был здесь, я не сомневаюсь, что он бы вставил затычки в уши.

Но его здесь нет. Я пока не волнуюсь. Он ещё не настолько опоздал, чтобы я могла беспокоиться — мы вошли всего десять минут назад.

Я беспокоюсь за себя. Потому что я скучаю по нему. Потому что мне уже очень весело со всеми, но я всё равно не могу избавиться от ощущения, что всё было бы ещё лучше, если бы он был здесь.

И это не сулит ничего хорошего, потому что через неделю, в конце наших последних тренировочных выходных, мне придётся попрощаться.

Я пытаюсь забыть о том, чего мне не хватает, потягиваю виски и наблюдаю, как мои друзья и сёстры танцуют и смеются на танцполе. Мне пока не хочется танцевать.

Когда я делаю очередной глоток своего напитка, в соломинке лишь шумно свистит воздух. Каким-то образом я уже выпила свой коктейль. Я пока не чувствую опьянения, и мне бы хотелось, чтобы это произошло прямо сейчас, чтобы успокоить мои беспокойные мысли.

Пора взять вторую порцию.

Я медленно встаю, сжимая в руке трость, и направляюсь к бару, нанося несколько ударов тростью по ногам упрямцев, преграждающих мне путь. Трости отлично подходят для того, чтобы пробираться сквозь толпу.

Добравшись к стойке, я вешаю трость на край и надёжно зажимаю её между своей грудью и стойкой. Я только что подозвала подругу и коллегу Марго, Эйлу, которая бросает взгляд на мой пустой стакан и подмигивает, давая мне понять, что добавка скоро будет готова, как чья-то рука нежно обхватывает моё запястье.

— Басти? — произносит хрипловатый голос. — Что ты здесь делаешь?

Я поворачиваюсь на голос и вздрагиваю. Женщина, держащая меня за руку, великолепна. Типа, она из тех людей, которые настолько красивы, черты её лица настолько идеальны, что кажутся почти жутковатыми. Роскошные розовые губы. Большие зелёные глаза и густые тёмные ресницы. Длинные золотистые волосы, ниспадающие волнами, украшены тонкими косичками с крошечными голубыми и зелёными цветочками.

На ней что–то похожее на наряд в стиле ренессанс — цветочная корона из синих и зелёных цветов, которые реально выглядят настоящими, тонкая белая сорочка, спадающая с плеч и туго обтягивающая груди, талия затянута зелёным корсетом, который подходит к её глазам, и под ним небесно-голубая юбка.

Секунду я смотрю на неё, ломая голову. Что-то в ней кажется мне знакомым. Откуда я её знаю?

— О, — она отпускает моё запястье, когда ей удаётся разглядеть моё лицо, и ошеломлённое выражение на её лице сменяется, я уверена, разочарованием. — О Боже. Мне так жаль. Я могла бы поклясться, что ты — это кое-кто другой.

— Всё в порядке, — я вежливо улыбаюсь, всё ещё пытаясь вспомнить, откуда она мне знакома. Терпеть не могу, когда такое случается. — Ничего страшного.

Она улыбается в ответ, немного неуверенно, и склоняет голову набок.

— Хотя это даже жутко. Я готова была поспорить на весь свой гардероб, что ты — Басти. Со спины ты могла бы сойти за её близнеца!