Джульетта: Ну, это их проблема. Питбулей так несправедливо обижают. Любая собака, независимо от её породы, которая плохо социализирована, которой пренебрегают, с которой плохо обращаются или которая выращена в среде, специально созданной для агрессии (я смотрю на вас, собачьи бои), потенциально опасна. Это не вина животных. Это люди должны вести себя лучше.

Уилл: Я знаю, мы говорим о моей собаке, и это, наверное, прозвучит очень странно, но тот факт, что ты придерживаешься такого мнения и только что разразилась тирадой по этому поводу — это очень горячо.

Джульетта: Разве? Разразиться тирадой — это не очень соответствует определению флирта.

Я улыбаюсь, глядя в свой телефон, затем бросаю палку Гектору и прислоняюсь спиной к забору.

Уилл: Ну, эта тирада подействовала на меня. 10/10.

Уилл: Я хотел бы задать ещё несколько вопросов, если ты не против.

Джульетта: Мне понравилось делать это вчера :-) Готова по твоему сигналу!

Уилл: Поездка на машине или перелёт?

Джульетта: Поездка на машине!

Я улыбаюсь её ответу. Я люблю водить машину, наслаждаюсь не только пунктом назначения, но и самим способом добраться туда. Я летаю самолётами, когда это наиболее практичный способ добраться до нужного места, но в остальном для меня выбор падает на открытую дорогу.

Уилл: То же самое.

Джульетта: Любимый сыр?

Я фыркаю. Эта женщина. Мой любимый сыр?

Уилл: Гауда, и если ты её ненавидишь, не говори мне. Я не могу справиться с болью.

Джульетта: Я ЛЮБЛЮ ГАУДУ. Она с дымком! Она кремовая! Чёрт, теперь я хочу гауду.

Уилл: Для меня всё дело в дымке. Виски, пропитанный торфяным дымком. Овощи, приготовленные на углях. Всё, что дарит мне привкус костра во рту — это победа.

Джульетта: Даааа. Когда ты будешь здесь в эти выходные, мы обязательно зайдём в «Нанетт», мою любимую кондитерскую. Они не спешат выпускать безглютеновые лакомства, но недавно добавили киоск с мороженым, и, чёрт возьми, за их мороженое с подкопчённым шоколадом и карамельными прожилками можно УМЕРЕТЬ.

Уилл: Продано.

Уилл: Следующий вопрос от меня: Что самое лучшее, что случилось с тобой сегодня?

Она отвечает не сразу, и я уже собираюсь напомнить ей, что смысл этой затеи в быстром обмене ответами, когда приходит её сообщение.

Джульетта: Эта ванна.

И тут появляется фотография. Я чуть не роняю телефон.

Море мыльных пузырей. Свечи мерцают золотом по углам на фоне белой плитки. Её колени слегка поднимаются над поверхностью воды, а за ними выглядывают десять розовых ноготков. Объективно говоря, это очень сдержанная фотография, но я просто чертовски изголодался по этой женщине, и от вида её ног, от вида её обнажённого тела в теплой мыльной воде я становлюсь твёрдым как камень.

Я знаю, что нарушаю правила, что мне полагается немедленно ответить, но я теряю дар речи, сжимая телефон так, что побелели костяшки пальцев. Приходит её следующее сообщение, и оно так сильно меня пугает, что на этот раз я всё же роняю телефон. Я поднимаю устройство с травы, смахиваю грязь с экрана и умоляю кровь, которая хлынула вниз, вернуться в мой мозг, чтобы он мог обработать то, что читают мои глаза:

Джульетта: А как насчёт тебя? Лучшее, что случилось с тобой за сегодняшний день?

Что ж, на это легко ответить. Я набираю свой ответ и нажимаю отправить.

Уилл: Эта фотография. Очевидно же.

Глава 21. Джульетта

На следующее утро я снова лежу в ванне, нежусь в обжигающе горячей воде, стараясь унять боль в суставах, пока пар, поднимающийся из ванны, растворяется в утреннем свете. Я ещё не слышала от Уилла, какие у нас планы на сегодняшний вечер, но что бы там ни было, я бы не хотела чувствовать себя трупом во время этого.

Я позавтракала и приняла большую дозу напроксена натрия. Теперь я просто жду, поможет ли это. Хочу понять, почувствует ли моё тело себя лучше. Жду вестей от Уилла. Жду понимания, как, чёрт возьми, я буду контролировать своё тело в эти выходные, когда от одной мысли о нём у меня между бёдер зарождается ноющая боль. Я слишком нетерпеливый человек, чтобы справиться с этим — я не создана для такого длительного отсроченного удовлетворения!

Словно божественное благословение, мой телефон начинает вибрировать. Если только это не специалист по телемаркетингу или тот странный парень, который пытается заказать сэндвич с пастрами, хотя я уже десятки раз говорила ему, что он ошибается номером, я отвечу. Мне нужно что-то, что отвлечёт меня от всего этого ожидания.

Я вытираю руку о полотенце, лежащее на краю ванны.

Мой телефон снова вибрирует. И снова. И снова. Слишком быстро для телефонного звонка.

Поток текстовых сообщений, в который можно погрузиться! Ещё лучше.

Когда мои руки становятся сухими, я беру свой телефон, лежащий на закрытой крышке унитаза, и опираюсь локтями о край ванны. Групповой чат друзей набирает обороты.

Сула: Мы пригласили няню, и Роуэн всю неделю спала по ночам до утра. Я хорошо выспалась и чувствую себя РАСПУТНОЙ. Давайте сходим куда-нибудь сегодня вечером!!

Марго: Под «распутной» Сула подразумевает «распутничающую со своей женой».

Сула: Детка, это само собой разумеющееся. Мы оба знаем, что я шалю на танцполе только с тобой.

Тони: *И с той госпожой доминатрикс с розовым начёсом в прошлом году на новогодней вечеринке.

Сула: Энтони, давай не будем бросаться громкими обвинениями — ты был рядом со мной. Кроме того, то, что я делала после распития абсента, не считается.

Марго: Боже мой, это был лучший вечер в моей жизни.

Хамза: Тони неделю мучился с похмелья.

Тони: Я сожалею, что заговорил о том вечере. Меня тошнит от одной мысли об этом. Я даже не могу больше чувствовать запах чёрной лакрицы без рвотных позывов.

БиБи: Рвотные позывы — единственная адекватная реакция на запах чёрной лакрицы. Джейми сегодня работает, но на этой неделе у него нет вечерней смены в приюте, так что он свободен, и я могу ответить за нас обоих — мы в деле!

КитКат: Я тоже, но только если в этом будут участвовать доминанты. В прошлом году я в Новый год уезжала по работе. Мне нужно посмотреть, что я пропустила!

Сула: Возможно, твоё желание исполнится. В клубе тематический вечер «тайные желания». У Марго выходной, так что она будет веселиться по эту сторону бара, то есть, свободно отрываться на танцполе со мной и другими извращенцами.

Марго: Доминантки, мы идём к вам!

Хамза: Мы что, затеяли игру? Делай глоток кофе каждый раз, когда кто-то использует слово «доминант/доминатрикс»?

Сула: Это опасная игра, Хамза. Я думаю, что большинство из нас уже хронически злоупотребляют кофе.

Кристофер: Я никогда не встречал слово «доминант/доминатрикс» так часто в одном разговоре. Мне следовало быть умнее и не смотреть в телефон во время встречи с инвесторами.

КитКат: Вот что ты получаешь, работая в субботу! Оставил меня одну в постели этим утром.…

БиБи: ПЕРВОЕ НАРУШЕНИЕ ПРАВИЛ ГРУППОВОГО ЧАТА! Держите свои секси-разговорчики подальше отсюда.

Тони: Но было ли это секси? Они делят одну постель, очевидно же.

БиБи: Отвали от этого, Энтони.

Тони:

Кристофер: Кейт, у меня всего один созвон, и всё. Я буквально через две комнаты от тебя в своём домашнем кабинете.

КитКат: Правда?? Знала ли я об этом?

Кристофер: Я говорил тебе вчера вечером, что у меня будет созвон, но я не поеду в город.

КитКат: Вау. Ты, должно быть, сказал мне, когда я отвлеклась.

Кристофер: Ты определённо была отвлечена.  

БиБи: ПОВТОРНОЕ НАРУШЕНИЕ ПРАВИЛ ГРУППОВОГО ЧАТА! Ещё одно, и вы оба будете исключены на 24 часа.

Кристофер: Предупреждение принято к сведению.

Сула: Вернемся к нашей теме.

Марго: (Другими словами, к доминантам).

Кристофер: Верно. Кейт и я будем там, с кнутами и цепями.

КитКат: Давай уточним, кто будет орудовать кнутами и цепями в нашем дуэте, Петруччо.

Сула: Внимание, доминатрикс!

БиБи: ТРЕТЬЕ НАРУШЕНИЕ.

Марго: Ой, дай им поблажку.

БиБи: Ладно.

БиБи: 2,5 НАРУШЕНИЯ

Прочитав всё, я обдумываю свой ответ. У нас с Уиллом предположительно есть планы. Я могла бы узнать, не хочет ли он тоже прийти. С берушами?

Я раздумываю, не написать ли группе сообщение с просьбой добавить его в чат, но тут понимаю, что в верхней части экрана нет аватара нашего чата (наша совместная фотография с последнего Дня Благодарения друзей) и названия чата (обычно ДРУЗЬЯ) тоже нет.

Теперь моё сердце бьётся немного быстрее, на лице появляется улыбка, когда я нажимаю на меню в групповом чате вверху и прокручиваю вниз.

А вот и он.

Уилл. Кто-то добавил его. Кто-то подумал о нём и включил его в чат, и, чёрт возьми, это заставляет моё сердце сжиматься от счастья.

Интересно, почему он до сих пор не ответил. Может, ждёт, чтобы спросить меня, хочу ли я подписаться на это, а не на то, что он планировал? Но тогда почему он не написал мне?

Я смотрю на время. Девять утра. Что ж, это всё объясняет.

Бедняга. Скорее всего, он за рулём, по дороге сюда, и его телефон всё это время жужжал, не переставая. Должна ли я добавить ещё сообщений к этой куче?

Хотя, может быть, его телефон и не жужжал. Может быть, он переключает его в режим «не беспокоить», когда ведёт машину. Или ставит на беззвучный.

О, даже если он этого не делает, я не смогу сдержаться. Мне надоело ждать ещё чего-то. Я отправляю ему сообщение, чтобы подтолкнуть его к действию:

Джульетта: Привет. Я полагаю, ты в дороге, но просто хотела проверить, получил ли ты все эти сообщения из группы друзей и что ты думаешь по этому поводу. Я не знаю, какие у тебя были планы на день и хочешь ли ты включить в планы эту вылазку. Дай мне знать!

Я кладу свой телефон обратно на крышку унитаза, но он тут же издаёт жужжание, и на экране высвечивается имя Уилла. Я бесстыжая. Я отвечаю после первого же гудка.

— Привет!

— Привет, Джулс, — голос Уилла эхом отдаётся в моей ванной, и мне становится не по себе, когда я слышу, как его низкий голос разносится по комнате, пока я лежу голая в ванне.

Я брызгаю водой себе на лицо. «Прекрати, Джульетта!»

— Получил твоё сообщение, — говорит он, — но, как ты и предполагала, я в дороге. Решил позвонить, и мы могли бы поговорить вот так, если ты не возражаешь.

Я прикусываю губу, чтобы сдержать улыбку, и погружаюсь в воду, опираясь на свою маленькую надувную подушку, прикреплённую к задней стенке ванны.

— Я не возражаю, — говорю я ему, зачерпывая пригоршню пены. — На самом деле, это большая честь для меня. Дедуля соизволил воспользоваться своим телефоном — даже не для того, чтобы отправлять смс, а для того, чтобы позвонить.

На линии раздаётся тихий смех.

— Думаешь, ты смешная, да?

— Похоже, ты сам так считаешь.

— Да будет тебе известно, что на самом деле я получаю гораздо больше удовольствия от телефонных звонков, чем от переписки. По крайней мере, с теми людьми, которые мне нравятся. Однако телемаркетологи и пронырливая двоюродная бабушка Гертруда могут отправляться восвояси.

— Гертруда — самое замечательное имя для двоюродной бабушки, которое я когда-либо слышала.

— Она обычно представляется Герт.

Я смеюсь.

— О, так даже лучше.

— Итак, — говорит он. — Я получил все групповые сообщения.

— Готова поспорить, получать подобное за рулём было весело.

— Это было довольно забавно. Я попросил Сири прочитать их для меня — я не планировал услышать слово «доминатрикс», произносимое с австралийским акцентом, но теперь я вижу, что мне этого не хватало в жизни.

Я прыскаю со смеху.

— Почему австралийский?

— Если я собираюсь вести полноценные разговоры со своим телефоном, то, по крайней мере, могу наслаждаться хорошим акцентом.

— Ты говоришь Сири «пожалуйста» и «спасибо», не так ли?

— Роботы, — серьёзно говорит Уилл, — захватят власть над миром. И когда это произойдёт, они будут помнить меня как человека, который относился к ним с достоинством и уважением. И тогда я буду спасён, а все дураки, которые относились к Сири как к дерьму на подошве своего ботинка, поймут свою ошибку, но будет слишком поздно.

Я хохочу так сильно, что у меня сводит живот.

— Так вот чем вызвана большая борода? Ты готовишься к концу света? У тебя где-нибудь есть бункер, битком набитый сушёным мороженым и пятидесятигаллонными баками с супом?

— Тебе не нужен бункер или постапокалиптический паёк, если ты заручился расположением роботов. Что касается бороды, это единственное, что мешает мне быть открытой книгой.