Вода со льдом не помогает. Я весь горю. И не потому, что в пабе тепло. Моё тело пылало огнём всё время, пока я ел, пока слушал, как Джульетта издаёт тихие звуки удовольствия в промежутках между кусочками, как она удовлетворённо вздыхает, когда пригубляет виски моей семьи — это моя любимая партия из всех, что когда-либо производила наша винокурня.

Я ставлю стакан с водой и ловлю на себе её взгляд.

— Что такое?

Она пожимает плечами с мягкой улыбкой на лице, покручивая взад-вперёд свой стакан с виски на подставке.

— Я просто не могу уложить это в голове. Наши мамы знают друг друга. Наши родители познакомились тем же летом, и всё из-за этого боевого топора на ножках...

— Я слышала! — кричит Фи.

Джульетта наклоняет голову, застенчиво улыбаясь.

— Это ласковый титул! — кричит она в ответ.

Она разворачивает свой барный стул ко мне. Я тоже поворачиваюсь к ней лицом. Наши колени соприкасаются. Её лодыжка слегка подталкивает мою. Я уже наполовину возбуждён под джинсами, и эти случайные прикосновения не помогают, но я слишком жаден до приятных ощущений, чтобы быть разумным.

— А потом, — говорит Джульетта, — мы с тобой встречаемся на другом конце света, и ещё раз на моём заднем дворе. Как раз в тот момент, когда мы оба...

— Нуждались в этом, — тихо говорю я.

Она кивает, качая головой.

— Разве это не... невероятно? Это невероятно, правда?

Я медленно киваю.

— Да. Так и есть.

Она улыбается мне и снова пожимает плечами, слегка поигрывая ими в счастливом мини-танце, затем придвигает к нам меню и открывает его.

— Думаю, я хочу десерт. Мне нужно что-нибудь сладенькое на языке.

— Мне тоже, — это прозвучало хрипло и двусмысленно.

Джульетта окидывает меня повторным взглядом, широко раскрыв глаза.

Я закрываю глаза и стону.

— Это было...

— Мыслью про себя, — говорит она, захлопывая меню. — Которая превратилась в мысль вслух.

Я рискую приоткрыть один глаз. Мои щёки покраснели, как свекла.

— Извини за это.

— Я допущу двусмысленные намёки время от времени, — говорит она, откидываясь на спинку стула. — Если ты тоже попытаешься флиртовать со мной.

У меня внутри всё сжимается от нервозности.

— А это обязательно?

Джульетта приподнимает брови.

— Давай, приятель по тренировкам, это я так добавляю... — она хмурится. — Одну из тех круглых штучек на штанге, которые делают её тяжелее.

Я улыбаюсь.

— Диски. Или блины.

— Точно. Это я так добавляю диски для штанги. Так, погоди-ка. Нужно добавить по одному с каждой стороны, чтобы сохранялся баланс, не так ли? В таком случае нам нужны две вещи. Итак... я хочу, чтобы ты попробовал флиртовать... и делать комплименты, — она изображает, как берёт тяжёлый диск, насаживает его на один конец воображаемой штанги, а затем напрягается, берясь за второй воображаемый диск, и с трудом надевает его с другой стороны. — Фух. Окей, — она вытирает лоб и изображает, как смахивает пот. — Теперь ты готов. Флирт. Комплименты, — она игриво хлопает меня по плечу. — Пора повышать свой уровень.

Всё, что она делает, так чертовски мило, что смех сам вырывается из моей груди. Мои губы растягиваются в улыбке, такой широкой, что у меня начинает болеть лицо.

Джульетта наклоняется ближе, и её глаза сверкают.

— Наконец-то, — она кладёт руки мне на колени и сжимает их. — Наконец-то я заставила тебя улыбнуться.

— Наконец-то? Джульетта, всё, что тебе нужно сделать — это зайти в комнату, и я уже улыбаюсь, как дурак.

Её щёки розовеют.

— Что ж, — она прочищает горло, теребя крошечную золотую серьгу в правом ухе. — Это было здорово. Два в одном — комплимент и флирт.

«Это не было тренировкой, — думаю я. — Это была чистая правда».

Но, к счастью, я держу эту мысль при себе, в своей голове. И я наклоняюсь к ней, потому что мне приятно видеть, как мои слова влияют на Джульетту, как они заставляют её щёки вспыхивать, а глаза блестеть.

— Что ещё у тебя есть? — спрашивает она, тоже наклоняясь ко мне.

Я кладу руку на её спинку стула, придвигая нас ближе, не настолько близко, чтобы вторгаться в её личное пространство, но достаточно, чтобы чувствовать нежный цветочный аромат её духов, смешивающийся с теплом её кожи, видеть, как её грудь поднимается и опускается быстрее, чем минуту назад.

— Если бы ты была овощем, — говорю я ей, — ты была бы картошкой, потому что ты идеальна в любом виде.

Джульетта закатывает глаза и стонет:

— Уииииллллл.

Я широко улыбаюсь, борясь с жаром, который охватывает меня, когда я слышу, как она произносит моё имя. Я знаю, что она возмущается, но, чёрт возьми, это всё равно действует на меня.

— Ну давааааай, — скулит она, без особого энтузиазма ударяя меня по бедру. — Что-нибудь хорошее. Что сразит наповал твою будущую жену. Давай послушаем это.

— Хорошо, хорошо, — я замолкаю на мгновение, подбирая слова, и провожу пальцами по её плечу. Моё сердце учащённо бьётся, когда я встречаюсь с ней взглядом. — Когда я провожу время с тобой, я забываю обо всём остальном, что когда-либо делало меня счастливым: об идеальном вечере игр, еды и смеха с моей семьёй, о непревзойдённой строчке в моей любимой песне, о самом захватывающем закате, о лучшем виски, которое я когда-либо делал. А когда я не с тобой, когда остаётся лишь всё остальное, что приносит мне счастье, единственное, о чём я могу думать — это о том, как сильно я хочу поделиться этим с тобой, как сильно я хочу, чтобы ты тоже поделилась со мной тем, что делает тебя счастливой.

Джульетта смотрит на меня снизу вверх, широко распахнув глаза и слегка приоткрыв рот. Затем она тянется за своим виски и осушает его.

— Это... определённо сгодится.

— Да?

Она медленно выдыхает.

— О да, — наклонив голову, она всматривается в меня, и её взгляд блуждает по моему лицу. — Теперь моя очередь.

Моя рука стискивает спинку её стула.

— Здесь?

Она морщит лоб.

— А где же ещё? Мы ведь тренируемся, верно?

«Тренируемся. Верно».

Я стону и потираю шею.

— Да, просто... Я буду краснеть. Я всегда краснею от комплиментов. Они ощущаются странно.

Джульетта прикусывает губу, чтобы сдержать улыбку.

— Я думаю, это мило, что ты краснеешь.

Сердце подпрыгивает у меня в груди. И, чёрт возьми, румянец уже заливает мои щёки.

— И она ещё говорит, что заржавела.

— Я ещё не тренировалась! — Джульетта наклоняется ко мне, выражение её лица серьёзное. — И я правда заржавела, ясно? Может, тебе так не кажется, но я это чувствую.

Я смотрю на неё сверху вниз и киваю.

— Ладно. Извини… Я не хотел показаться пренебрежительным.

— Я знаю, — она нежно сжимает моё колено, не отрывая от меня взгляда. — А теперь я буду тренироваться.

— Окей, — я сосредотачиваюсь на своём дыхании, пытаясь остудить своё тело, но тяжесть и тепло её руки проникают сквозь мои джинсы, сквозь кожу, и мне кажется, что это спичка, от которой загорелся хворост, и огонь уже бежит по моим венам. До меня доносится аромат её мягких цветочных духов. Её волосы падают на грудь, их тёмные кончики скользят по краю декольте. Я зажмуриваюсь.

Её прикосновение перемещается с моего колена на руку, её пальцы скользят вверх по запястью.

— Так много веснушек...

— Боже, спасибо.

Она сжимает моё запястье.

— Дай мне секунду.

Я чувствую укол сожаления. Она сказала, что чувствует себя заржавевшей, и, вероятно, я лишь заставил её почувствовать себя ещё более заржавевшей, ответив таким образом.

— Прости, — бормочу я.

— Нет, это моя вина, — тихо говорит Джульетта. — Я начала не так, как собиралась, — она замолкает, затем говорит, проводя пальцами по моей руке. — Мне нравятся эти веснушки. Мне нравится, как их много.

Я резко открываю глаза и прищуриваюсь, глядя на неё.

— Ты шутишь.

Её глаза тоже сужаются. Она наклоняется ко мне.

— Я тренируюсь. Ты не мог бы?

Я настроен скептически, но молчу.

Джульетта смотрит на мою руку, наблюдая, как её пальцы проводят извилистую линию от веснушки к веснушке.

— Я могла бы провести за этим целый день, обводя твои веснушки, находя созвездия, скрытые истории, — её глаза встречаются с моими. — Соединяя точки.

У меня перехватывает дыхание.

— Целый день?

— Как минимум, — тихо произносит она, и в её взгляде читается тепло.

— Как ты заметила, у меня много веснушек. На это может потребоваться больше времени.

Она громко хохочет.

— Уилл, ты самый забавный человек из всех, кого я знаю.

— Да брось, — бесстрастно говорю я ей.

Она бьёт меня кулаком по бедру.

— Чёрт возьми, Орсино! Прекрати!

— Что прекратить? — я хмурюсь, потирая бедро.

— Перестань крушить мои комплименты. Перестань сопротивляться моему флирту, — она кладёт обе руки мне на колени и наклоняется, и наши лица оказываются так близко, что она становится почти размытым пятном. — Я обещала тебе быть честной, помнишь? Я не шучу и не вешаю тебе лапшу на уши. Я не льщу тебе. Я флиртую с тобой, — её взгляд опускается к моим губам. — Я делаю тебе комплимент. И я, чёрт возьми, говорю совершенно искренне.

Моё учащённо бьющееся сердце сжимается и ноет, как и бока, когда я заставляю себя бежать до такой степени, что едва могу дышать, когда я достигаю нового пика скорости, выносливости, возможностей. Может быть, моё сердце чувствует себя так потому, что оно делает то же самое — копает глубже, стремясь к возможностям, которых у него раньше не было.

— Я понимаю, что знаю тебя не так уж долго, — тихо говорит Джульетта, — но ты действительно самый забавный человек из всех, кого я знаю, — её взгляд снова устремляется на меня. — Потому что, когда ты делишься своим юмором, это всегда неожиданно, а я люблю элемент неожиданности; потому что я могу сказать, что ты искренний, и то, что ты говоришь, никогда не делается в ущерб кому-то, в то время как юмор большинства людей имеет свою цену.

Я смотрю на неё сверху вниз. У меня перехватывает горло.

— Спасибо.

Джульетта улыбается мне.

— Всегда пожалуйста, — помолчав, она говорит: — Итак... как я справилась? Ну то есть, я знаю, что у меня был неудачный старт, но как только я начала?

Я приподнимаю бровь.

— Давай просто скажем, что, если это ты заржавела, то я не знаю, смогу ли я выдержать то, на что ты способна с романтическим эквивалентом WD-40.

— Бьюсь об заклад, ты бы прекрасно справился, — говорит она, наклоняясь ближе. — Смазка как раз подходит для этой цели.

Я густо краснею.

— Я сам подвёл к этому, да?

Щёки Джульетты порозовели, глаза блестят.

— Да, и я ценю возможность попрактиковаться в двусмысленных намёках, — тихий смех вырывается из неё, когда она улыбается мне. — Этот румянец, — она поднимает руки к моему лицу и смотрит мне в глаза. — Это нечто головокружительное и опасное.

О, чёрт. Я собираюсь поцеловать её снова.

Я не могу поцеловать её снова.

Я судорожно сглатываю, глядя на Джульетту сверху вниз. И я позволяю себе зависнуть на этой восхитительной, мучительной грани желания и действовать в соответствии с этим. Я пообещал себе, что больше не переступлю эту черту. Но я буду ходить по грани и наслаждаться каждой минутой.

Я нежно беру её руки в свои и убираю их от моего лица, водя большими пальцами по её коже. Всё, чего я хочу — это продолжать прикасаться к ней, чтобы она продолжала прикасаться ко мне, но если мы продолжим в том же духе, я вообще не смогу этого выдержать.

Я не хочу, чтобы эта ночь заканчивалась только потому, что мне трудно сопротивляться ей, не поддаваться этому дико сильному влечению. Я хочу дать Джульетте то, в чём она нуждается, практикуя романтику — время, чтобы снова почувствовать себя комфортно, безопасное пространство для флирта, комплиментов и обретения опоры.

Кивнув в сторону мишени для игры в дартс в углу паба, я спрашиваю её:

— Что скажешь, если я надеру тебе задницу в дартс?

Она смотрит мне вслед и смеётся, громко и долго, и это музыка для моих ушей.

— О, Уилл. Вызов принят.

Глава 15. Джульетта

Грузовик Уилла очень высокотехнологичный — полностью электрический, как он объяснил (человек, заботящийся об окружающей среде! ещё одна привлекательная черта!) — и очень удобный. Пока он везёт меня домой, я прислоняюсь к окну, скользя ладонями по мягкой обивке.

Мне тепло от выпитого виски, от удовольствия вечера, полного кокетливых слов и ещё более кокетливых прикосновений. Даже если моё сердце немного щемит при воспоминании о том прекрасном комплименте, который он мне сделал.

Потому что это было не для меня. Это для женщины, которую я помогаю ему найти.

Я отодвигаю боль в сторону и сосредотачиваюсь на радости, на победе, которая была одержана сегодня вечером. Это самое «свиданское» свидание, на котором я была за последние восемь месяцев. И я отлично провела время. После того, как Фи пододвинула мне кусочек шоколадного торта без муки, я взяла десерт с собой, и мы покинули барные стулья, чтобы поиграть в дартс (в котором я чертовски хороша), а затем в бильярд (в котором я не сильна). Уилл, конечно, продемонстрировал, что он великолепен и в том, и в другом, но, по крайней мере, в дартсе я была чуть лучше.

Я выиграла в дартс, и это принесло мне огромное удовлетворение, но это не самая крупная моя победа за вечер. Ни разу за этот вечер я не испытала приступа паники, который обычно охватывал меня, когда я думала о том, чтобы зайти в приложения для знакомств, рассказать своим сёстрам и друзьям, что я подумываю о том, чтобы снова начать встречаться. Сегодня я чувствовала себя в безопасности. Это лучшая победа.

Уилл останавливает грузовик перед моим домом и включает поворотники как знак аварийной остановки. Он выскакивает из машины и обходит её прежде, чем я успеваю открыть дверцу.

— Леди Джульетта, — он протягивает мне руку.