На Большой Садовой, вопреки названию, не росло никаких садов. Дома вжимались друг в друга боками и, лишённые возможности раскинуться в длину, вытягивались ввысь. Восьмой номер, кроме шести этажей, имел ещё и новенькую мансарду, но в остальном он не сильно отличался от своих соседей.

– Не гляди так скептически, в Дворцовом районе земля стоит столько, что, продав этот дом, можно скупить половину Сытного квартала, – Рен подождал, пока подойдут сержант и участковые, и продолжил: – Джевс, ты стоишь здесь. Никого не выпускать, если придётся – задержать силой. Винье, найди чёрный вход и дежурь там, инструкции те же. Жеан, ты с нами, но в разговор не вмешивайся.

На звонок дверь открыл представительный мужчина в синей ливрее с врезавшимся в подбородок туго накрахмаленным воротником.

– Что угодно, господа?

– Розыскное управление, – отчеканил Рен. – Срочное конфиденциальное дело к госпоже Пелье.

Какое-то время мужчина колебался – я невольно вспомнила Совье и его замечание о необходимости герба. Затем двери перед нами всё же распахнули:

– Будьте любезны, обождите в холле. Я справлюсь, угодно ли госпоже вас принять.

– Вы не поняли, милейший, – Рен вошёл и развернулся на каблуках. – Управление в моём лице оказало госпоже Пелье любезность и вместо того, чтобы вызвать её в участок, явилось лично. Потрудитесь так и доложить вашей хозяйке.

Мужчина сухо кивнул и удалился.

– Не боитесь проблем? – вполголоса обронил Фурен.

– У нас, слава Богам, не Шерра, – отрезал Рен. – Перед законом все равны.

Я рассматривала герб на стене напротив входа. Вот будет неловко, если я ошиблась! Лев на задних лапах, лира под лавровым венком, а поле точно лазоревое? Что я видела ещё? Смазанный дождём вид из окна, интерьер богатой комнаты и саму женщину. Эх, почему нити не дают ни имён, ни названий! Возраст – и тот приблизительный.

Госпожа Пелье спустилась по боковой лестнице, и я мысленно застонала. Ничего общего! Хорошенькая белокожая и голубоглазая блондинка, похожая на ухоженную овечку.

– Добрый день, госпожа Пелье, – Рен поклонился, за ним сержант и я. – Заместитель начальника Розыскного управления, Эриен Арье, начальник районного участка господин Жеан Фурен и госпожа ведьма Андея Мурье. Мы могли бы побеседовать о деле чрезвычайной важности где-нибудь без посторонних ушей?

– Да, конечно, – совсем не подобающим овечке решительным голосом ответила блондинка. – Прошу вас, господа.

Гостиная на первом этаже предназначалась именно для таких посетителей: наверх не позовёшь, на пороге не оставишь. Госпожа Пелье села первая и царственным жестом указала нам на диван и кресла:

– Пожалуйста, присаживайтесь.

– Благодарю. Госпожа Пелье, положение очень серьёзное. Четыре часа назад был отравлен посол Кешина.

– Боги, какой ужас! – ахнула она. – Господин Люшьен заходил к нам сегодня около полудня… Но уверяю вас, когда мы прощались, он чувствовал себя превосходно!

– Вы проводили его до дверей?

Госпожа Пелье вздёрнула идеально ровную бровь:

– Разумеется, нет. Для этого есть слуги. Но вы же спрашиваете не просто так?

– У нас есть основания утверждать, что посла отравили в вашем доме, – очень вежливо произнёс Рен. – Ему подлили яд в чай, и это сделали не вы.

Я ожидала, что хозяйка возмутится, однако она лишь нахмурилась:

– Вряд ли Розыскное управление станет бросаться подобными обвинениями без доказательств. Господин Люшьен занёс моему мужу документы и сразу ушёл. Покинул он дом или нет, я не проверяла. Во-первых, мне это не пришло в голову, а во-вторых, я торопилась к модистке. Подготовка к Зимнему балу отнимает столько времени и сил! Только я не представляю, с кем в доме, за исключением меня и мужа, который сейчас в отъезде, Люшьен сел бы пить чай. Не с дворецким же!

Рен на пару секунд замешкался, и я перехватила разговор:

– Отраву подлила высокая молодая женщина. У неё карие глаза, смуглая кожа, длинные рыжевато-каштановые волосы и нос с горбинкой. С послом она встречалась явно не в первый раз и убивать его не хотела, считала, что добавляет в чай афродизиак. По одежде и манерам это вряд ли служанка, к тому же она принимала любовника в роскошной спальне, похоже её собственной.

Хозяйка дома переменилась в лице:

– Это Терéса, никаких сомнений. Сейчас я велю её позвать.

На звук колокольчика прибежала молоденькая горничная в белоснежном фартучке, выслушала приказания госпожи и упорхнула.

– Кто такая Тереса? – поинтересовался Рен.

– Моя падчерица, – после крошечной паузы госпожа Пелье продолжила: – Приёмная дочь мужа.

Интонацией она выделила «приёмная». Намёк на то, что к благородному семейству убийца не относится? Минут через пять в гостиную вошла высокая женщина. Мы с Реном переглянулись. «Она?» – взглядом спросил Рен. «Она, – также взглядом ответила я, – не вмешивайся».

– Тереса, господа из Розыскного хотят задать тебе пару вопросов, – холодно произнесла госпожа Пелье.

Вошедшая злобно покосилась на неё из-под густо накрашенных ресниц. Сердечностью отношения между мачехой и падчерицей явно не отличались. С нами Тереса даже не соизволила поздороваться: Фурена оценивающе оглядела, меня и Рена сочла пустым местом.

– Госпожа, нам нужен адрес аптекаря, который продал вам яд под видом афродизиака, – вкрадчиво произнесла я. – Также вы должны отдать перстни господина Люшьена. Пропажа вещей такой ценности вызовет скандал, а вас обвинят не только в убийстве по неосторожности, но в сокрытии тела и воровстве.

Это действовало всегда одинаково хорошо – что в Шерре, что в Съере, с аристократами и конюхами, светскими дамами и подёнщицами. Кусочек правды – и человек верил, что мне известна вся его жизнь от рождения и до сей секунды. Тереса осталась бесстрастной.

– Не понимаю, о чём вы говорите, – процедила она сквозь зубы.

– Не понимаете? – я улыбнулась почти ласково и повернулась к хозяйке дома: – Госпожа Пелье, вы позволите подняться в спальню вашей падчерицы?

– Вы не смеете! – вскинулась Тереса.

– Мы расследуем убийство, – парировал Рен.

– Это мой дом, и распоряжаюсь здесь я, – госпожа Пелье с готовностью поднялась. – Следуйте за мной, господа.

Комнаты Тересы находились на втором этаже, и, судя по богатой обстановке, падчерицу никто в чёрном теле не держал. Спальню и вид из окна я узнала сразу, шкатулка на столе была та самая, с гербом на крышке. Кровать заправляла точно не служанка: вышколенная горничная никогда не выполнила бы свою работу столь небрежно. В комнате, несмотря на газовое освещение в доме, отчётливо пахло керосином. Рен встряхнул лампу, стоящую на каминной полке: как и следовало ожидать, она оказалась пуста. Поковыряв кочергой во внушительной горке ещё тёплой золы, он сразу наткнулся на пуговицы и остатки подошв, с невозмутимым видом собрал их и завернул в бумагу. Непросто сжечь кешинский мужской костюм, хотя, конечно, по нему посла бы опознали сразу, а так помогла только внимательность Фурена. Я отсчитала дубовые плашки на полу, нужную поддела ногтем. Платок с перстнями протянула Рену. Всё это время Тереса молча сжирала нас нечитаемым взглядом.

– Вы арестованы, госпожа, – произнёс Рен. – Где флакон с остатками отравы?

– Сами ищите, – пожала она плечами. – Раз ваша ведьма всё знает лучше меня.

«Ведьма» она выплюнула, словно прогорклый орех. Найти небольшой аптечный флакон в заставленных мебелью комнатах среди безделушек, ваз с цветами, шкатулок и тому подобного было непосильной задачей. Я уже приготовилась тянуть нить, но неожиданно вмешалась госпожа Пелье. Она мигом оказалась у резного бюро, нажала скрытый рычажок и открыла потайной ящик. Тересе изменила её выдержка:

– Ах ты, овца кучерявая! Шпионишь, да?!

Госпожа Пелье гордо выпрямилась. Бросилось в глаза, что она заметно моложе своей падчерицы.

– Выбирайте выражения, Тереса. И примите совет: не позорьте данную вам фамилию больше, чем вы это уже сделали. Умейте достойно проигрывать.

Тереса рванулась к ней, но Фурен аккуратно подхватил её под локоть:

– Госпожа, вы, верно, не расслышали. Вы арестованы за убийство, воровство и препятствие следствию. Сопротивление аресту лишь усугубит вашу вину.

Рен перебрал флаконы в ящичке, вынул один, посмотрел на свет:

– «Аптека господина Лювéра». У этого шарлатана лицензию отобрали полгода назад. Можете и дальше молчать, госпожа Тереса, мы прекрасно обойдёмся без вас. Опросим слуг, в том числе и тех двоих, что по вашему приказу отнесли тело господина Люшьена на пустырь, проверим золу в вашем камине, где вы сожгли одежду, получим показания аптекаря, и ни один ловкий защитник вам не поможет.

– Это произошло случайно! – выкрикнула Тереса.

– Случайно, госпожа, вашему любовнику стало плохо. Но вы не бросились к лекарю или ведьме, как поступил бы любой честный человек. Вы, как заправский вор, прикарманили драгоценности, сожгли одежду и выкинули тело словно мусор. Ещё и лгали нам минуту назад. Одевайтесь.

Она вырвалась из рук Фурена и с кулаками подлетела к нам с Реном. Я привычным жестом перехватила её запястье, Рен уже без всяких церемоний скрутил Тересе локти за спиной и щёлкнул наручниками.

– Жеан, кликни Джевса и ведите её вниз.

– Господа, прошу вас, – вмешалась госпожа Пелье. – Репутация семьи… В шкафу её шуба, сделайте мне огромное одолжение, наденьте поверх наручников.

– У вас открыт подъезд со двора? Мы могли бы подогнать коляску туда, – предложил Рен.

– Благодарю вас, господин Арье, – с чувством ответила хозяйка. – Арка в соседнем доме, двор общий.

Она подала шубу из чёрно-бурой лисицы, которую Рен накинул на Тересу. Фурен вернулся с участковым, вдвоём они увели арестованную.

– Дея? – окликнул меня Рен.

– Одну минуту. Мне нужно сказать пару слов госпоже Пелье. Я вас догоню.

Он не стал настаивать и вышел.

– Что-то ещё? – с любопытством спросила хозяйка.

– Да. Не пейте капли, которые вы принимаете для тонуса. Тереса второй год подливает вам противозачаточное средство, именно поэтому вы никак не можете забеременеть.

Госпожа Пелье заморгала часто-часто, её сдержанность вмиг куда-то делась.

– Откуда вы… как…

– Она вас ненавидит, – продолжила я спокойно. – Считает, что, если бы не повторный брак, господин Пелье уделял ей больше внимания. Признал бы родной дочерью, которой она на самом деле является. Противозачаточное средство в этом же ящике, на этикетке изображена перечёркнутая ветка с почкой. Отдайте исследовать флакон и свои капли любой опытной ведьме, а заключение покажите мужу. Вам опасно находиться с Тересой в одном доме, особенно когда появится ребёнок.

– Благослови вас Боги, – госпожа Пелье взяла мою руку и пожала. – Не представляю, как вы это делаете, но спасибо вам! Ведь я очень хочу ребёнка, Орéст хочет ребёнка, мы даже начали ссориться… Я знаю про Тересу, она дочь экономки и меня невзлюбила сразу, но я не думала, что всё зайдёт так далеко!

– Слишком далеко, – я кивнула. – У вашей падчерицы хладнокровие наёмного убийцы. Таким людям тюрьма не идёт на пользу: оттуда они выходят ещё более озлобленные и ожесточённые. Поэтому говорите с мужем только с официальным заключением на руках, иначе он может вам не поверить. Родители до последнего будут оправдывать своих детей.

– Вы правы, – госпожа Пелье тоскливо вздохнула. – Тереса здорово отравляла мою жизнь, а Орест очень огорчался, что мы не нашли общего языка. Со старшими детьми у нас полное взаимопонимание, да и живут они отдельно… Ещё раз благодарю вас, госпожа Мурье.

Я поклонилась ей и поспешила вниз. Рен как раз усаживал в коляску слуг – не иначе тех, что отнесли тело посла подальше от дома. Не знаю, что он им сказал, но на меня молодые люди смотрели с откровенным ужасом.

– Придётся заехать в центральный, – улыбка Рена вышла виноватой. – Жеан с парнями везёт арестованную, нам достались соучастники.

Слуги при этих словах заёрзали.

– Господин, мы же люди подневольные, – начал один из них, но Рен презрительно перебил:

– Если ваш хозяин подбивает вас на противоправные действия, ваш долг, как подданных Её Величества, – доложить о подобном в участок. В противном случае вы соучастники преступления, и других трактовок быть не может. Промолчали – виновны, не возразили – виновны, не доложили – виновны! Гони! – бросил он кучеру.

Я прислонилась к стенке коляски и прикрыла глаза.

***

Кора ухмыляется мне в лицо.

– Бедная, доверчивая Дея! Надо же быть настолько наивной, чтобы ни разу за десять лет не задуматься, почему ты не беременеешь!

– Дэмиен сказал, что ему это неважно. Нам хорошо и без детей, – мои губы дрожат, и слова получаются тоже дрожащими, жалкими.

– Святая невинность! – Кора вынимает из кармана плотно закупоренный аптечный флакон. – Твой обожаемый муженёк ещё до свадьбы распорядился подливать тебе ведьмину настойку! Пять капель в день – и никаких проблем! Дэми не нужны выродки трущобной девки, поняла? Он хочет наследников от благородной дамы, такой как я! Ты же – просто средство обогащения, личная Пряха, которой не надо платить за предвидения!

Я с ужасом смотрю на флакон. Вот почему Дэмиен не позволял мне обратиться к ведьме, а семейный лекарь, господин Фарру́н, несомненно, подкуплен моим мужем.

– И ты подливала? Изображала мою подругу, улыбалась, давала советы, как мне очаровать мужа, – и подливала?!

– Дэми попросил меня, а я всегда выполняю его указания, – Кора отступает на шаг. – Ты должна радоваться, что у тебя нет детей: иначе их пытали бы на твоих глазах. Можешь сказать мне спасибо.

Она зло усмехается:

– Ты лишь называлась госпожой Веррен. На самом деле, выходя от тебя, Дэми шёл в мою спальню. И оставался там до утра, не то что с тобой, глупая курица! Всё, что ему требовалось от дурочки Деи, – её дар! Повторяй это, пока не сдохнешь!

За дверью раздаются шаги. Люди в алой форме королевской гвардии без стука входят в мою спальню, и моё возмущение разбивается об их каменные лица.

– Госпожа Веррен, именем Его Величества государя Стефана Второго вы арестованы…