На следующий день утром Петелина и Валеев вместе вышли из подъезда. На тротуаре еще были заметны следы прошлогодних художеств Марата, когда в романтическом порыве он написал под окнами Елены признание в любви.

«Эх, куда испарилась былая романтика? Добившись постоянного доступа к телу, мужчины тускнеют, становятся прагматичными, совместная жизнь теряет яркие краски подобно асфальту со стертой надписью: надежный, предсказуемый, но серый, а с годами на нем неизбежно появятся трещины. А порой хочется маленьких безумств, от которых искрят глаза, трепещет сердечко и порхают бабочки в животе», – невольно подумалось ей.

– Классно мы вчера поработали, – напомнил о своей удаче Марат. – Я уверен – это те самые доллары из выкупа. Иначе откуда у бедной студентки такая сумма?

Елену отчего-то покоробил бравый настрой Валеева. Она как раз ступила на прошлогоднюю краску, о которой Марат, кажется, давно забыл.

– Деньги из выкупа – серьезная улика, но протокол вы оформили небрежно, – сухо заметила следователь.

– С чего ты взяла?

– Я заметила, что девушки-понятые имеют постоянную прописку в других городах, а их адреса вы отметить не удосужились.

– Да ладно, и так прокатит.

– Что значит «прокатит»? А если студентки уедут из города, где мне их искать?

– Это мелочи, Лен.

Петелина остановилась, повернулась и полоснула Валеева придирчивым взглядом:

– Из таких мелочей состоит моя работа! Бумажечка к бумажечке, протокол к протоколу, чтобы адвокат носа не подточил. Надеюсь, вы не загораживали понятым обзор при обыске?

– Ну…

Елена уловила нерешительность в голосе Марата.

– А ну-ка колись, что было не так?

– Всё прошло как обычно.

– Это меня и пугает. Вы сразу пригласили понятых?

– Понимаешь, там комнатка тесная… Мы их позвали для оформления протокола, когда уже нашли эти баксы.

Петелина не смогла сдержать возмущение:

– Валеев, сколько раз я тебе твердила: понятые при обыске должны висеть у тебя на плечах и дышать в уши – в левое и правое!

Оперативник приуныл. Обращение по фамилии в нерабочее время однозначно говорило о том, что настроение Елены портится. Марат попытался исправить ситуацию:

– Девчонки ничего не поняли. Подписали, как мы просили.

– Валеев, не оправдывайся! Ты же знаешь, как действуют адвокаты. – Елена сокрушенно взмахнула руками. – Как же хорошо было сыщикам прошлого, судя по книгам Агаты Кристи и Конан Дойля: нашел улику – и всё, победа! Рассказал, как было дело – никто не отпирается! А теперь надо соблюсти все процессуальные формальности, чтобы пронырливый адвокат не отклонил в суде железную, на первый взгляд, улику. Ты пойми, адвокат заявит, что деньги подбросили – и вся наша работа насмарку! Это доказательство будет исключено из обвинения.

– Айшет Закирова не владеет этими тонкостями. Я уверен, она признается.

– Я уверена в другом. Сомнение в малом порождает сомнение в большом. Вот чем руководствуются присяжные при ответе на вопрос – виновен или нет?

– Ты думаешь, это дело отдадут присяжным?

– Наверняка. Громкое преступление, пресса уже вцепилась в нас.

– Хорошо, я всё исправлю.

– Что ты исправишь? Что?!

Валеев насупился. Он же старался, нашел улику, задержал преступницу, оформил этот чертов протокол – дело, считай, раскрыто! И чего она взъелась из-за ерунды?

– Я узнаю адреса понятых, – пробурчал Марат.

– Ну, хоть что-то.

Петелина и Валеев повернулись друг к другу спинами, разошлись и сели каждый в свою машину. Оба были расстроены. Елена почувствовала холод, пробежавший между ними, и поежилась. Она снова вспомнила о почти неразличимом признании в любви на потрескавшемся тротуаре.

«Как влага проникает в трещины на асфальте, замерзает и расширяет их, так мелкие ссоры разрушают человеческие отношения», – грустно подумала о своих чувствах следователь.