РИДЛИ

Каждый дюйм моего тела словно вибрировал, пока я ждала. Ждала, когда Кольт склонится в ту или иную сторону. Ждала, сожжет ли он мир вместе со мной. Позволит ли воцариться хаосу.

Но я никогда не была терпеливой. Всегда была из тех, кто прыгает, не глядя, насколько глубока вода внизу.

Обхватив талию Кольта ногами, я притягиваю его невероятно близко. И чувствую, как его член напрягается. Мои губы приоткрылись, взывая к нему.

— Я попаду в ад, — пробормотал он.

А потом его рот оказался на мне. Не на губах, а на шее, скользя по чувствительной коже, где синяки уже почти сошли на нет. Его пальцы запутались в лямках моего топа.

— Эта чертова майка, — прорычал он.

Я слегка отстранилась, задыхаясь, но желая увидеть его лицо.

— Что она тебе сделала?

— Преследовала меня в гребаных снах, вот что, — огрызнулся Кольт. Он спустил одну бретельку, потом другую. — Я умирал от желания узнать, как они все связаны. Было интересно, если спущу одну, они все упадут?

Он потянул еще одну и еще, пока ткань не спустилась до талии, и перед Кольтом не обнажились мои груди. Мужчина смотрел на них сверху вниз, прослеживая взглядом каждую деталь. Подняв руку, провел большим пальцем по подреберью, а затем вверх.

— Всегда было интересно, она такая же красивая, как и все остальное в тебе. — Большим пальцем провел по моему соску, и я затаила дыхание.

— Кольт. — Его имя прозвучало как мольба. О чем, я даже не знала. Но отчаянно нуждалась в этом.

Он снова обвел круг мозолистым пальцем, сильнее сжимая бутон, заставляя меня желать большего. Покрутил вершинку, и я издала звук, который был скорее животным, чем человеческим.

Кольт опустил голову, втягивая мой сосок между губами и глубоко посасывая. Между бедрами собралась влага, и я подалась к нему, жаждая разрядки от нарастающего давления. Кольт зубами сжал мой сосок, и я вскрикнула.

Он поднял голову и встретился со мной взглядом.

— Черт. Эти звуки, которые ты издаешь, Хаос. Хочу услышать, как ты звучишь, когда я в тебе.

Моя вагина сжалась, но внутри нее было пусто, и это лишь напомнило мне, как сильно я жаждала Кольта. Как сильно нуждалась в нем. Может быть, с того самого момента, как впервые увидела его. Эти чертовы широкие плечи и хмурый взгляд, который каким-то образом умудрялся делать этого мужчину еще сексуальнее.

Но дело было не только в этом. Какая-то часть меня знала, что это так, даже если я не хотела слишком внимательно рассматривать эту часть, ту частичку связи, которая была намного глубже, чем все остальное — то, как мы понимали боль, потерю друг друга.

Сжав руки вокруг плеч Кольта, я притянула себя к нему, не желая думать об этом. Сейчас единственное, чего я хотела, это чувствовать.

Наши губы снова встретились в лихорадочном ритме. Языки боролись за первенство, и мне не хотелось, чтобы это когда-нибудь заканчивалось. Но затем Кольт перевесил чашу весов.

Он подался вперед, прижимая меня к себе одной рукой, а другой отпихивая в сторону бумаги. Затем я прижалась спиной к прохладному дереву стола. Перепад температур только усилил напряжение в каждом нервном окончании, заставляя их подниматься все выше и выше, требуя большего.

Кольт на мгновение уставился на меня сверху вниз. Рукой скользнул по моему лицу, большим пальцем провел по губам, а затем по нежной коже шеи. Он проследил линию моих ключиц и опустился ниже.

Моя спина инстинктивно выгнулась, соски заныли в ожидании прикосновений Кольта. Он дал мне то, чего я хотела, теперь уже обеими руками, большими пальцами. Затем снова покрутил соски, и я выгнулась навстречу ему, еще больше влаги собралось между ног.

— То, как ты двигаешься. Как чертово произведение искусства. Я мог бы провести всю жизнь, запоминая все твои изгибы и формы.

Я вздрогнула от его слов, от обещания в них.

Затем Кольта отпустил мои соски и скользнул руками ниже. Одной проследил изгиб моего бока, а пальцами другой обвел мой пупок. Он не торопился, дразня и исследуя, но так и не достигая того, чего я так хотела.

— Кольт, — прошептала я.

Эти темно-карие глаза потемнели еще сильнее. Некоторые женщины неправильно истолковали бы изменение цвета, были бы поражены или даже испугались. Но эта перемена лишь заставила мои ноги крепче сжать талию Кольта.

— Не надо. Не. Торопи. Меня, — прорычал он. Провел пальцами над поясом шорт вдоль нижней части моего живота. — Мне нужно знать, как ты выглядишь под всей этой чертовой одеждой. И так ли ты хороша на вкус, как пахнешь.

Меня снова охватила дрожь, а сердце бешено заколотилось о ребра.

— Пожалуйста, — прошептала я.

Его губы едва заметно изогнулись.

— Боже, как же ты красива, когда просишь. Думаю, это заслуживает награды.

Затем оба пальца Кольта оказались за поясом моих шорт. Одним быстрым движением он сдернул их вниз по моим ногам. Голой задницей я опустилась на холодный стол и не смогла сдержать стона.

Но Кольт уже вернулся, встал между моими коленями и уставился на меня сверху вниз. Единственным предметом одежды, который еще оставался на моем теле, была майка, болтающаяся на талии. Его взгляд прошелся по мне и остановился между моих ног.

— Ноги на стол, — приказал он низким, хриплым голосом.

Я задрожала, повинуясь, подняла одну ногу, затем другую. Все в этой позе было уязвимым, самая интимная часть меня была выставлена на его обозрение.

Темные глаза вспыхнули, в них промелькнул золотой оттенок.

— Так. Чертовски. Великолепно. Влажная. Только для меня.

Мои губы приоткрылись, когда я тихо втянула воздух, пытаясь ухватиться за что-нибудь, что удержало бы меня на земле, когда казалось, что я могу просто взлететь со стола.

Кольт пальцами скользнул по моему бедру, шершавые мозоли только усиливали ощущения. Затем раздвинул меня, проведя пальцем по моей щели, и застонав.

— Идеально. — Пальцем обвел мое отверстие, но так и не вошел внутрь.

— Кольт, — умоляла я, но в этот момент мне было все равно.

— Мне нравится, как звучит мое имя на твоих губах.

Наши глаза встретились, и я не отвела взгляд.

— Кольт, — снова выдохнула я.

Два пальца вошли внутрь.

— Так чертовски совершенна, что заслуживаешь еще одной награды.

Моя спина выгнулась дугой, пока он вводил и выводил эти пальцы, почти лениво, в ритме, который был присущ только ему. Но каждое скольжение по моим стенкам было самой прекрасной пыткой.

— Пожалуйста, — прошептала я, закрыв глаза, стараясь впитать каждый намек на ощущения.

— Пожалуйста, что? — прохрипел он.

— Кольт, — взмолилась я.

— Это моя девочка. — Затем его пальцы исчезли.

Я заскулила в знак протеста, но звук затих на моих губах, когда Кольт опустился на колени. Он обхватил мои бедра и потянул ближе к краю стола, положив мои ноги себе на плечи.

— Не кончай, Ридли. Скажешь, прежде чем кончить, потому что в первый раз, когда заставлю тебя разбиться вдребезги, я буду внутри тебя.

Его слова вибрировали в моем сердце, сочетание звука и дыхания омывало меня, но у меня не было возможности протестовать, потому что его рот был на мне. Его язык кружил вокруг моего клитора, дразня плоть и побуждая ее к вниманию.

Его пальцы снова скользили внутрь, извиваясь при каждом движении. Кончик его языка провел точную атаку, от которой я едва не распалась на части.

Мое дыхание участилось, руки сжались в кулаки, пока я пыталась сдержать оргазм. Губы Кольта сомкнулись вокруг пучка нервов, посасывая и поглаживая. Все мое тело содрогнулось.

— Кольт, — взмолилась я. Все во мне кричало о разрядке. Требовало отпустить. Но Кольт должен быть тем, кто разрушит меня.

— Собираешься кончить, Хаос? — шепот слов прошелся по моему клитору.

— Да.

Мужчина в мгновение ока оказался на ногах. Я даже не могла собраться с силами, чтобы смотреть на него, оценить все великолепие, которое являл собой Кольт. Я услышала, как звякнул ремень, расстегнулась молния. Звук разрывающейся упаковки презерватива, а затем Кольт навис надо мной. Кончик его члена коснулся моего входа, и мужчина уставился на меня темными глазами.

Глаза шторма.

В них я могла бы затеряться в море и никогда больше не найтись. И я бы с радостью пошла на дно вместе с этим кораблем.

— Скажи, что я могу получить тебя.

Ответ был только один, и он прозвучал на выдохе:

— Да.

Это было все, что нужно Кольту. Он вошел в меня одним длинным толчком.

Это не было жестко, но и не нежно. В этом и был весь Кольт. Мощный и немного грубый по краям.

И все, что мне было нужно.

Моя спина выгнулась дугой, когда он снова вошел в меня. Я обвила ноги вокруг его талии, пытаясь удержаться, пока он толкался в меня. Мои внутренние мышцы затрепетали.

— Еще нет, — прохрипел Кольт. — Мне нужно больше этого тепла.

Это почти добило меня. Я схватилась за край стола над головой. Пытаясь продержаться подольше. Чтобы дать Кольту то, что ему нужно.

Мужчина издал рык, окинув меня взглядом, и я поняла, что движение еще больше обнажило мои груди. Я вся была на виду. Для него.

Последняя ниточка контроля оборвалась. Кольт вколачивался в меня снова и снова, задевая ту точку внутри, от которой мир вокруг меня становился туманным. Я крепче вцепилась в край стола, и боль помогла сохранить ту единственную нить контроля.

— Ридли, — прохрипел Кольт приказ.

И я поняла.

Я отпустила. Выпустила на свободу все, что сдерживала неделями. Это была не спираль и даже не раскол. Это было нечто большее.

Это был хаос.

Все мое тело билось и трепетало, обвиваясь вокруг Кольта всеми возможными способами. Вбирая его глубже и погружая в себя. Требуя большего.

И он дал мне это.

Кольт шлепнул ладонью о стол рядом с моей головой, когда вонзился в меня в последний раз и кончил с криком, и я приняла все и даже больше.

Его грудь вздымалась, когда я медленно ослабляла хватку на столе. Мои пальцы онемели, и, когда к ним вернулась кровь, их начало покалывать. Это ощущение совпадало с ощущениями во всем теле.

Кольт долго смотрел на меня сверху вниз, и я видела, как маска медленно опускалась на место.

— Не надо, — предупредила я.

Его лицо ожесточилось.

— Чего не надо?

— Не ставь эту стену.

Кольт выскользнул из меня, и я не смогла сдержать легкого вздрагивания. Его руки нежно скользили по моим бедрам.

— Я сделал тебе больно?

Я села, не обращая внимания на то, что была совершенно голой, а Кольт стоял там в одной футболке и больше ни в чем.

— Нет. Я чувствую себя чертовски фантастически, но если ты будешь так странно себя вести со мной, то это очень испортит мне кайф.

Его губы подергивались.

— Испортит кайф, да?

— Ты знаешь, о чем я. Мы оба взрослые люди, которые немного повеселились. Не надо это портить.

Кольт долго смотрел на меня.

— Это опасно. Мы работаем вместе. Происходит много серьезного дерьма, и...

— И нам нужна отдушина, — возразила я. Потому что, черт побери, я хотела больше Кольта. Все, что он мог дать. — Друзья с привилегиями.

Кольт придвинулся ближе, скользнув большим пальцем по моей ключице.

— Так вот кто мы, Хаос? Друзья?

Я прикусила нижнюю губу.

— Враги с выгодой?

Он хихикнул, но пальцем осторожно высвободил мою губу из хватки зубов.

— Не буду врать. Я хочу больше тебя.

Мои соски снова запульсировали, а дыхание участилось.

— Тогда мы установим основные правила, чтобы это было безопасно. Я принимаю таблетки и прошла обследование.

Глаза Кольта вспыхнули, когда он погладил большим пальцем мою ключицу.

— Я тоже проверялся.

— Хорошо. Это физическая безопасность. Так же нам нельзя спать в одной постели.

Выражение лица Кольта стало настороженным.

— Никаких зарождающихся чувств.

— Не начинать думать, что это так.

Он кивнул в знак согласия.

— Никаких связей с кем-либо еще, пока все это происходит, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, несмотря на то, что мысль о Кольте с другой женщиной вызывала у меня тошноту. — Если кто-то из нас заинтересуется кем-то еще, мы прекратим это.

Эти глубокие карие глаза потемнели до черноты.

— Достаточно правил?

Я тяжело сглотнула.

— Думаю, да.

— Хорошо. — Затем он бросился на меня, взвалил на плечо и понесся по коридору.

— Кольт, — пискнула я.

Он шлепнул меня по заднице, звук эхом отразился от стен.

— Чертовски рад, что ты не установила никаких правил насчет душа.