КОЛЬТ

Я захлопнул дверцу своего внедорожника чуть сильнее, чем это было необходимо. Ладно, может быть, и намного сильнее, судя по тому, как раскачивался автомобиль. Но мне нужно было как-то снять напряжение.

Бег не помогал. Не помогали и занятия боксом в спортзале участка. И даже ледяной душ каждый вечер.

Ридли жила со мной уже две недели. Две недели в моем доме витал аромат жженого апельсина. Две недели ее улыбок и изумительных блюд. Две недели я видел, как она вкладывает всю себя в это дело.

Дело, которое должно было привлечь мое внимание, но не привлекло. Потому что я был слишком отвлечен, прослеживая взглядом эти проклятые майки, которые она носила. Бесчисленные бретельки, перекрещивающиеся в узорах, которые я так и не смог разгадать, но, черт возьми, потерял часы, пытаясь это сделать. Точно так же терял часы, пытаясь понять, как она скручивает свои загорелые ноги, когда усаживалась на стул за моим обеденным столом.

Мои мысли были настолько заняты Ридли и ее прекрасным хаосом, что я не мог заставить себя думать о том, о чем должен был. Поэтому сегодня ушел. Взял перерыв от многочасового сидения за обеденным столом, просто вдыхая аромат Ридли. Отправился в единственное место, которое напомнило бы мне, на чем я должен сосредоточиться.

Я поднялся по ступенькам крыльца, разглядывая все новые распустившиеся цветы, названия которых не знал, но мог оценить их цвет и красоту. Прежде чем успел постучать, дверь дома открылась, и на пороге появилась Эмерсон. Она улыбнулась мне.

— Где, черт возьми, ты прятался?

Чувство вины захлестнуло меня, как внезапный прилив. Я был одним из двух людей, которых Эмерсон с легкостью впускала в свое пространство, и не видел ее уже больше недели. Я был мудаком.

— Прости, Эм. Все было... — Мои слова оборвались, но тут вмешалась сестра.

— Интенсивно?

Мои губы дернулись.

— Можно и так сказать.

Балу протиснулся мимо хозяйки, чтобы поприветствовать меня. Я почесал его за ухом, а затем вошел в дом, когда Эмерсон пригласила меня войти. Стену в коридоре украшала новая картина. Если не ошибаюсь, картина написана маслом. Закат над горами. Такого Эм не видела вживую уже много лет. Но нарисовала так, будто увидела только вчера.

— Впечатляет, — сказал я, кивнув головой в сторону картины.

Эмерсон лишь пожала плечами и продолжила идти в сторону кухни, а за ней из гостиной выбежали две маленькие собачки. Чеддер был помесью мопса и чихуахуа, выглядевший так, будто ему нужно было сократить дневную норму еды вдвое. Сейбер был самым крошечным йорком, которого я когда-либо видел. У него был один зуб, выдающийся вперед, который, по словам Эм, напоминал ей саблезубого тигра.

Как только мы дошли до кухни, Эмерсон открыла холодильник.

— У меня есть лимонад, содовая, газированная вода. Я бы предложила что-нибудь покрепче, но, кажется, для этого еще рановато.

— Все в порядке, — сказал я, устраиваясь на стуле за ее кухонным столом. За тем самым столом, за которым мы выросли. После смерти мамы дом достался Эм, и в этом был смысл. Это было единственное место в мире, где она чувствовала себя в безопасности. Но какая-то маленькая часть меня задавалась вопросом, не было ли ее пребывание здесь частью того, что мешало ей.

Эмерсон взяла газированную воду и села напротив меня. Она выглядела так, словно боролась с улыбкой, а ее глаза блестели от удовольствия.

— Что? — спросил я. — Почему ты так странно выглядишь?

Эм закатила глаза.

— Ну, спасибо.

— Ты знаешь, о чем я. Ты вся такая улыбчивая.

Она рассмеялась, откручивая крышку бутылки.

— Мне просто интересно, как идут дела с твоей гостьей.

Я напрягся.

— Гребаный Трей.

Я не говорил Эмерсон, что Ридли живет у меня, потому что не хотел, чтобы на нее давили, заставляя говорить с ней. Не хотел, чтобы сестра знала, насколько глубоко я вник в дела, которые Ридли собрала.

Эм только сильнее рассмеялась.

— Надо же мне как-то быть в курсе городских сплетен.

Я выругался.

— Спасибо Трею, городскому глашатаю.

Она откинулась на спинку стула и посмотрела на меня.

— Ну и как? Какая она?

Я прикусил внутреннюю сторону щеки зубами, пытаясь придумать лучший способ описать все, чем была Ридли.

— Она не такая, какой я ее себе представлял, — признался я.

— Шокирующе, — игриво сказала Эм. — То есть она не мошенница, которая хочет разорить всех в Шейди-Коув?

Я прищурился, глядя на сестру.

— Ха-ха.

Она лишь усмехнулась.

— Я думаю, это полезно для тебя. Упражнение на обучение и взросление. Мой старший брат наконец-то признает, что был неправ.

Я поерзал на своем месте. Да, я был неправ. Так невероятно ошибался. И в процессе причинил боль хорошей женщине. Женщине, которую начинаю уважать больше, чем всех, кого когда-либо встречал.

Улыбка сползла с лица Эмерсон.

— В чем дело?

Я сглотнул, горло перехватило.

— Она через многое прошла.

Эм напряглась, ее рука сжалась вокруг стеклянной бутылки.

— Что с ней случилось?

Я размышлял над тем, стоит ли мне рассказывать Эмерсон или нет, но в итоге решил, что Ридли не будет возражать. Потому что Эмерсон была частью всего этого. Ниточка в сотканной ткани.

— Ее сестра пропала в ночь перед выпускным в колледже. — У меня пересохло во рту, и я пожалел, что не попросил у Эм что-нибудь выпить, когда она предложила. — Ридли считает, что ее похитил тот же человек, что и тебя.

Эмерсон вцепилась в свою бутылку, как будто это было единственное, что удерживало ее здесь и сейчас. А может, так оно и было. Потому что она смотрела через стол, но не было похоже, что она видела то, что на самом деле было перед ней. Эм была где-то совсем в другом месте.

— Она думает, что я была первой, — сказала Эмерсон почти механическим голосом.

— Да.

— Сестра Ридли. Они нашли ее?

Я сглотнул подступившую к горлу кислоту.

— Нет. Не нашли.

Эмерсон продолжала смотреть в пустоту, ее взгляд был расфокусирован.

— Думаешь, он убивал людей?

Мне хотелось солгать ей, оградить ее от этого, но я знал, что не могу.

— Думаю, да.

— Мне повезло, — прошептала Эмерсон. — Мне удалось сбежать. Ничего по-настоящему страшного не произошло.

— Эм...

Ее пристальный взгляд остановился на мне.

— Так почему же я не могу просто забыть об этом?

Боль прокатилась по мне словно волна ледяных осколков.

— Потому что это была травма. Нужно время, чтобы ее пережить.

— Прошло уже десять лет! — Эмерсон отодвинула стул, выпустив бутылку, которая с грохотом ударилась о стол. — Десять лет, а моя жизнь становится все меньше и меньше. А тут Ридли, прошедшая через нечто ужасное, и превратившая это в свою миссию. Почему я не могу быть такой же?

Я поднялся на ноги.

— Эй, хватит. Не смей так говорить о моей сестре. Она одна из самых сильных людей, которых я знаю.

— Кольт...

— Это правда. — Я наклонил голову, так что она была вынуждена встретиться со мной взглядом. — У каждого свой путь. У всех разные маршруты. Ты придешь туда, куда тебе суждено.

Плечи Эмерсон опустились.

— Я бы хотела попасть туда до того, как мне исполнится восемьдесят.

Я обнял сестру.

— Доберешься. Я обещаю.

Но мое сердце разрывалось от боли за все, что она уже потеряла. Все, что упустила. И я собирался заставить ублюдка, который украл у нее все это, заплатить.

Я остановился перед своей хижиной, но не заглушил двигатель. Просто сидел, уставившись на строение. Я чертовски гордился им, когда строил, но Эмерсон никогда не видела мой дом вживую. И никогда не чувствовала себя по-настоящему в безопасности, даже если мы с Треем были рядом с ней. Боль в груди только усиливалась, когда мой мозг составлял список всего, что она упустила.

Я не мог исправить это для нее. Не мог стереть. Но, возможно, если мы найдем монстра из ее кошмаров, она сможет начать жить заново.

Заглушив двигатель, я вылез из внедорожника и направился к дому. Мне нужно было пробежаться. Выплеснуть гнев, бурлящий во мне. А может, мне следовало отправиться в участок, чтобы выместить агрессию на боксёрской груше.

Но я этого не сделал. Я вернулся домой. Потому что какая-то часть меня нуждалась в том, чтобы увидеть Ридли. Просто взглянуть на нее, чтобы убедиться, что с ней все в порядке.

Отпер дверь и вошел внутрь, на ходу снимая ботинки и быстро набирая код на панели сигнализации. Я настоял на том, чтобы мы оба начали ей пользоваться, с того самого момента, как Ридли выложила те двадцать три дела на стол. И чем больше узнавал о каждом из них, тем больше мне казалось, что одной сигнализации недостаточно.

По мере того, как углублялся в дом, все мысли о сигнализации и делах улетучивались из мозга. Мои шаги замедлились, а затем и вовсе остановились. Там стояла Ридли, упершись ладонями в пол и задрав одну ногу в воздух, напоминая какой-то странный треугольник.

На ней была еще одна из тех чертовых маек, и в этот раз было еще хуже, потому что к ней прилагались крошечные шорты, которые девушка всегда надевала, когда каталась на сапборде. Наряд был золотисто-персикового оттенка, который гармонировал с ее загорелой кожей. Из-за этого казалось, что на ней вообще ничего не надето.

Мой взгляд скользил по ее конечностям, прослеживая линии и изгибы, запоминая каждую деталь — детали, которыми буду мучить себя позже, принимая холодный душ. Ее идеальная попка и бедра переходили в узкую талию, которую можно было обхватить руками, входя в нее сзади. Волны волос, выбеленных солнцем, я мог бы сжимать в кулак, когда она принимала меня. Даже ее позвонки каким-то образом выглядели сексуально.

Тело Ридли снова дернулось, нога опустилась, и девушка повернулась ко мне. Улыбка заиграла на ее губах.

— Привет, Законник.

Чтоб меня.

Я думал, это плохо — видеть ее сзади. Но это не шло ни в какое сравнение с ее невероятными голубыми глазами, которые распаляли меня. Ее майка опустилась ровно настолько, чтобы я мог разглядеть округлости, которые идеально уместились бы в моих руках.

Но Ридли не могла знать мои мысли.

— Просто нужно было что-то сделать, чтобы разогнать кровь. Я слишком долго сидела. — Девушка легко поднялась на ноги. — Думаю, мне пора снова отправиться на интервью.

Весь огонь, пылавший во мне, застыл.

— Что?

Ридли кивнула, схватив блокнот.

— Людей пугает значок. Но обычно мне они открываются охотнее. Я хочу начать с еще одного визита к тренеру Керру и, возможно, Грейди.

— Нет. — Единственное слово вырвалось прежде, чем я успела его остановить. Но как только оно слетело с моих губ, я понял, что совершил колоссальную ошибку.

Голубые глаза вспыхнули, когда Ридли со шлепком уронила блокнот на стол.

— Нет?

Черт.

— Я просто хотел сказать, что это неразумно. Не сейчас. Мы должны действовать осторожно.

Она, прищурившись, посмотрела на меня.

— Не похоже, что б ты действовал осторожно. Ты говорил почти со всеми из этого списка.

Ридли жестом указала на стену окон за ее спиной, которая теперь была заклеена белой бумагой. Фактически это стало нашей доской расследования. С одной стороны была хронология всех дел. На другой — список всех возможных подозреваемых.

— У меня есть пистолет и значок, — возразил я.

— Ну и что? Ты не в меньшей опасности. Множество полицейских пострадали при исполнении служебных обязанностей.

— Я готов, — возразил я. — Готов к тому, что все пойдет не так, как надо.

Ридли нахмурилась, сделав три больших шага в мою сторону.

— Я тоже. Общественные места, куча свидетелей. Я не идиотка, помнишь?

— Я это знаю, но...

— Но что? — потребовала она.

Она была так близко. Слишком близко. Жар от ее тела накатывал на меня волнами, смешиваясь с этим проклятым запахом жженого апельсина. Этот запах будет преследовать меня до конца моих дней.

— Это слишком рискованно. — Мой голос понизился, а хрипота стала еще глубже. Я знал, что это сигнал, но ничего не мог сделать, чтобы остановить это.

Взгляд Ридли опустился к моему рту и задержался там на мгновение, словно запоминая его форму. Затем голубые глаза снова поднялись и встретились с моими собственными.

— Я знаю, с чем могу справиться.

Я мог сделать только одно. Разоблачить этот прекрасный блеф.

И повысил ставки, сократив расстояние, прижавшись к ее телу. Я чувствовал, как вздымается и опускается ее грудь, как учащается дыхание. Видел, как расширяются ее зрачки. Эти идеально розовые губы приоткрылись.

— Ты не знаешь, во что играешь, Хаос.

В ее глазах мелькнуло озорство, но под ним я видел желание, потребность.

— Разве?

Она не стала ждать, а просто перебила мою ставку королевским флешем. Обвила руки вокруг моей шеи, а ногами обхватила мою талию. Затем ее рот оказался на моем.

Ридли сделала все это с дикой страстью. В ней не было никакой робости и неуверенности. Была только потребность. Нужда, которую я тоже испытывал. И в тот момент, когда ее язык коснулся моих губ, я пропал.

Эта девушка не просто пахла апельсинами — она была похожа на них по вкусу. Свежие, только что сорванные с деревьев в лучшем саду мира. Яркий, терпкий вкус, в котором я мог бы тонуть до конца своих дней.

Мой язык ласкал ее, нуждаясь в большем, жаждая каждой ее капли. Мои бедра выгнулись навстречу ей, член затвердел до боли. Я чувствовал, как эти идеальные груди упираются в мою грудь. И хотел попробовать их на вкус, убедиться, что они такие же золотистые, как и все остальное в ней.

Ридли застонала мне в рот, и я чуть не кончил в штаны, как чертов возбужденный подросток.

Черт.

Я оторвал свой рот от ее, заглянув в эти дикие голубые глаза.

— Не останавливайся, — прошептала она.

— Это плохая идея, — прохрипел я. — Мы играем с огнем.

В ее глазах цвета океана вспыхнули искорки.

— Тогда давай спалим все дотла.