Я давно потерял счёт перерождениям.

И в каждой стране, куда меня заносило Колесо Сансары, в каждой эпохе, были свои традиции. Свои верования и заморочки. В последней инкарнации, например, считалось правильным раздать все долги перед Новым годом, иначе счастья не видать.

Почему бы и нет, подумал я.

И с этими благообразными мыслями отправился в Италию.

Отправился, как водится, не один. На протяжении целого месяца туда подтягивались мои люди, снимали апартаменты, жили в дешёвых отелях, нанимались работниками в одно очень интересное место… Не просто собирали информацию, но плели паутину, из которой не выбраться. Конструировали ловушку.

Мой путь лежал на Сицилию.

Есть там интересный городок, Модика. Находится в горах, состоит сплошь из мостов, лестниц, террас и старинных домишек, которым уже не одна сотня лет. А на вершине горы разместился семейный ресторан «Траттория Да Фабио», принадлежащий одному семейному клану на протяжении последних восьмидесяти лет. Говорят, еда там очень вкусная. Средиземноморское меню, все дела. Спроектирован ресторан таким образом, чтобы посетители могли отдыхать на большой террасе второго этажа и наслаждаться шикарными видами.

А ещё — закатом.

Да-да, самые красивые закаты, окрашивающие дома Модики в нежно-розовые тона, радовали глаз именно отсюда, с вершины.

Неудивительно, что Орден Заката получил именно такое название.

Поэтическое, не побоюсь этого слова.

А перед Новым годом, который итальянцы праздновали с размахом, убийцы этого клана отдыхали вместе на крыше собственного ресторана. Для подведения итогов, так сказать. И вообще. Италия — это про традиции. Принято собираться каждый год в одно и то же время — значит, все явятся. Ибо так положено. Вечером тридцать первого декабря, когда старинные часы пробьют девять. Не закат, конечно. Поздний вечер, когда весь город уже в огнях, а до призыва церковного рога в Храме Кта-Лу осталось всего ничего. Впрочем, ассасины были уверены, что успеют почтить Древних на праздничном богослужении.

Лука Каримов встроил автоморф прямо в кладовую, притворившись громадным шестикамерным холодильником. Я открыл дверцу «холодильника» и шагнул в тускло освещённое помещение. Беспрепятственно миновал кухню с суетливыми поварами, многие из которых работали на меня. Поднялся по узкой служебной лесенке, упирающейся в массивные деревянные двери.

И вышел на террасу, никем не замеченный.

На улице было тепло… по меркам декабря.

Градусов шестнадцать, наверное.

Дул лёгкий ветерок. Столики по краям террасы были заняты людьми в стильных и дорогих костюмах. Тут были и пожилые мужчины с седыми висками, и горячие молодые ребята, и девушки и солидные женщины в строгих нарядах. Даже не вечерних платьях, а женских «тройках», подходящих для мягкой зимы юга Италии. Между столиками сновали официанты в консервативной униформе. Строгость, минимализм, ничего вызывающего.

Дон Фабио, бессмертный глава Ордена, занимал почётное место за самым большим столом. Там же сидели лучшие убийцы Ордена, большая часть которых была его родственниками. А кто не был, тот считался. Дон Фабио всех своих ассасинов называл «детьми». К этому все привыкли. Сила традиций, ага.

Часть столиков пустовала.

Я выбрал тот, что находился посреди террасы, на равном удалении ото всех собравшихся. Сел лицом к главному столу. И лишь после этого отключил иллюзию.

Прошло добрых полминуты, прежде чем меня заметили.

Разговоры и женский смех начали умолкать.

Взгляды убийц намертво прилипли ко мне.

Убедившись, что царит идеальная тишина, и почтенная публика ждёт продолжения, я поднял руку в белой перчатке и небрежно щёлкнул пальцами.

Звук получился громким.

Распахнулись створки дверей, и двое официантов внесли подносы. Чинно, с достоинством. Первый официант положил рядом со мной блокнот в чёрном кожаном переплёте. Второй — лакированный деревянный футляр. Поклонившись, официанты бесшумно удалились.

— Что всё это значит? — возмутился один из убийц. — Заведение закрыто. У нас семейное собрание.

Я поднял руку, призывая к тишине.

И заговорил на чистейшем итальянском:

— Рад нашей встрече, сеньоры и сеньориты. Поскольку вы собрались вместе в столь знаменательный час, я хотел бы отнять несколько минут вашего времени. Поверьте, это вас никак не затруднит.

Первый шок миновал, и до моего слуха донеслось несколько грубых реплик.

— Что он себе позволяет?

— Откуда взялся этот щенок?

— Тсс, — шикнули на говорившего. — Это же…

Дальнейшее было сказано на ухо молодому человеку.

Большинство ассасинов были со мной знакомы. По фотографиям. Ведь именно за мою голову Ордену пообещали баснословное вознаграждение. И почти все, кто пришёл сегодня в ресторан, были в разное время задействованы в операциях по моему уничтожению.

Неспешно открыв блокнот, я перелистнул пару страниц и продолжил:

— Итак, дон Фабио и прочие неуважаемые мной господа. Шиноби вашего класса не должны оставлять следов. И попадаться не должны. А ещё не помешает надёжный конструкт, чтобы к вам в головы никто не залез. Но речь о другом. Я здесь потому, что вы причиняете мне определённого рода беспокойство. Вот, например, пятнадцатое декабря. В мой пансионат приехал бизнес-партнёр с Урала, мы обедали, а ваши люди пытались меня отравить. Безуспешно, потому что во время обеда за безопасностью следили мои индонезийские друзья.

Лица ассасинов помрачнели.

— Или вот, — я перевернул страницу блокнота. — Семнадцатое декабря. Доставка продуктов в моё родовое имение. Вы подменили курьера, обработали продукты. Но не учли того простого факта, что состав еды анализируется моим домоморфом. Ваш человек исчез, но это вы так думаете. Я использовал его в собственных интересах.

Перелистываю следующую страницу.

— Двадцать первое декабря. Попытка смазать ядом дверцу моего спорткара, пока я сижу в парикмахерской. Разумеется, я узнал об этом от своего биомеха, что привело к скоропостижной кончине вашего шиноби и к дополнительной работе для меня — ручку пришлось очистить с помощью проницаемости.

Закрыв блокнот, я резюмироввл:

— И это далеко не полный список того, с чем я столкнулся из-за вашей тупости и алчности. Принимая заказ от британцев, вы не подумали о том, что цель может оказать вам существенное сопротивление. Жадность — наше всё. Справки обо мне вы стали наводить значительно позже.

— Господин Иванов, — вмешался патриарх Ордена. — Зачем вы пришли?

Я снова щёлкнул пальцами.

Терраса наполнилась официантами.

Мои люди, конечно же, не могли устроиться сюда на работу через собеседование, ведь каждый повар, официант или хостес — это человек Ордена. Поэтому мы втихую убивали этих ушлёпков и заменяли своими людьми. Убивали тех, кто не бросался в глаза, и чей голос не запоминался. А что с итальянским, спросите вы? Да ничего. Сегодня мои агенты просто отмалчивались, не вступая ни с кем лишний раз в диалог. А трое из Чёрного Ока владели итальянским в совершенстве.

Первый официант забрал у меня блокнот.

Остальные начали разносить конверты.

По конверту каждому гостю.

— Что это? — спросил дон Фабио.

— Откройте и узнаете, — пожимаю плечами.

Ассасины не спешили прикасаться к неизвестным предметам.

— Не бойтесь, они не отравлены, — подбодрил я.

Итальянцы предсказуемо стали натягивать перчатки и вскрывать конверты ножами. Работали аккуратно, чтобы бумага не коснулась открытой кожи. Молодцы, усвоили уроки своей школы.

Из конвертов начали выпадать монеты.

Старинные потёртые монеты.

Патриарх взял медный кругляш двумя пальцами, поднёс к глазам и задумчиво всмотрелся в выпуклости гравировки. На его лице мелькнула тень узнавания.

— Обол, — констатировал дон Фабио.

Официанты удалились.

Я щёлкнул зажимами деревянного футляра.

Крышка откинулась.

— Понимаете, — объяснил я, — в старину сообщества вроде вашего использовали такие монеты в качестве визитной карточки. Заказанный клиент получал медный обол, и с этой секунды он был обречён. Знал, что за ним придут. Но мне, если честно, больше нравятся греки.

— Причём тут греки? — раздражённо бросил патриарх.

— Они клали обол в рот покойникам. Для Харона. А он, как известно, перевозил на своей лодке души умерших в царство Аида по реке Стикс. Красиво, да?

Я видел, что у многих нервы были на пределе. Во-первых, убийцы не понимали, почему мальчишка-аристократ ведёт себя так нагло в их штаб-квартире. Как я сумел сюда проникнуть, и почему официанты слушаются меня беспрекословно — это тоже всех напрягало. Прямой намёк в виде оболов окончательно переполнил чашу терпения. Мои противники были готовы прямо сейчас повыхватывать скрытые ножи, стилеты и прочие смертоносные лезвия, чтобы разобраться с непрошеным гостем. Я ведь совершенно один. А на первом этаже — ассасины нижнего звена…

Вот только есть одно «но».

Пока мы разговаривали, на первом этаже ресторана сгустился необычный туман. А вместе с туманом пришли двумерные тени, которые ползали по потолку, выдвигались из щелей и безжалостно всех убивали. Мои «официанты» тем временем, сменив иллюзии, расходились кто куда, покидая обречённый ресторан. Зачистка шла полным ходом. И да, работали мои спецы тихо, не давая бывшим поварам и прочим кладовщикам даже пикнуть.

Демонстративно посмотрев на часы, я хмыкнул.

И щёлкнул пальцами в третий раз.

Ассасины начали хрипеть, задыхаться, кашлять, меняться в лице, сползать под столы, сносить руками бокалы и посуду. Опрокидывались стулья. Бился дорогой хрусталь. Кто-то конвульсивно дёргался, многих вырвало.

Все эти изменения не затронули главный столик.

Две-три минуты — и почти весь Орден Заката обнулился. За исключением патриарха и его свиты. Пять человек, с ужасом взирающих на сюрреалистическую картину истребления. Фоном играла тихая классическая музыка. Над нашими головами были развешаны гирлянды лампочек.

Трупы провалились сквозь террасу.

— Я ведь говорил, что оболы понадобятся.

Получилось эффектно.

Захоронение в стиле барона Иванова.

Пятеро ассасинов, как бы невзначай, сложили руки. Эдакие школьники на уроке географии. Но я прекрасно видел, что у них в рукавах припрятаны острые клинки.

— Мы до сих пор живы, — констатировал дон Фабио. — Почему?

На моих губах появилась кровожадная усмешка.

В футляре на мягкой подкладке лежала скрученная кусаригама. Для серпа и груза — свои углубления. Для цепочки — отдельная выемка. Каму я выбрал не классическую, на деревянной ручке, а в виде изогнутого клинка, напоминающего керамбит. Запредельно острое лезвие, усиленное Знаками. Утяжелённая рукоять, к которой крепилась цепь. Тоже модифицированная, хрен порвёшь или перерубишь.

— Я слышал, дон Фабио, — сказал я, поднимаясь, — что на заре своей карьеры вы умели драться. То, что сейчас произойдёт… Думаю, правильное слово — казнь. Это останется в виде слепков, которые будут переданы вашим нанимателям. В качестве предупреждения.

Говоря всё это, я уже доставал кусаригаму.

Рукоять серпа привычной тяжестью легла в левую руку, цепь я небрежно смотал несколькими витками, а затем стравил пальцами правой руки. Шипованный груз опустился на серебристых звеньях вниз, зависнув в сантиметре от пола.

Глаза патриарха полыхнули недобрым огнём.

— Мальчишка, — процедил глава Ордена, вставая одним плавным движением. Клинок, извлечённый из рукава, блеснул в свете ламп. — Ты хоть понимаешь, скольких юнцов я убил за последние столетия?

Я не ответил.

Принялся молча раскручивать цепь.

Свита патриарха, как по сигналу, рассыпалась по проходам между столиками, доставая из рукавов собственные клинки. Я уже знал, чем они собираются орудовать, поскольку просветил своих оппонентов чудесным рентгеновским зрением. Сфарцильи. Традиционные неаполитанские ножи, которые раскладываются на манер выкидухи.

Клинки со щелчками зафиксировались в рукоятях.

В разложенном виде сфарцилья достигает полуметровой длины. И да, если её заказать у каббалиста, работающего в связке с умелым оружейником, можно получить более прочную и лёгкую вещь, прекрасно укладывающуюся в скрытые чехлы под пиджаками.

Убийцы двигались мягко, как хищники.

Не зацепили ни одного стула.

Вот только я заранее наметил себе место в центре террасы, откуда смогу достать всех.

Серп и груз взвились в воздух, разогнались по сложным траекториям, и началась жатва. Первым упал мальчишка моего возраста, у него был пробит череп. Юный талант, подающий надежды. Его мать взревела, как раненая львица, и попыталась нырнуть под свистящую каму, одновременно вытягиваясь в красивом выпаде. Я развернулся, уходя с линии атаки, и, продолжив движение, полоснул камой по горлу приземистого крепыша в кепке. Мужик, булькнув, выбыл из игры.

Изменив траекторию вращения, я обрушил на разъярённую мать шипованный груз. Металл врубился в череп фурии, брызнула кровь.

Патриарх и нескладный тип лет сорока атаковали одновременно, бросившись на меня с двух сторон. Тощий нанёс ментальный удар, но меня прикрывала Ольга.

Дон Фабио в молниеносном выпаде вогнал в меня свой клинок, но внезапно пошатнулся, теряя равновесие. Я ведь был проницаемым…

Тощий развернулся, выставляя клинок.

Цепь с грузом, обмотав рукоять с кистью бойца, захлестнулись на предплечье. Я рванул тощего на себя, шагнул вперёд и вправо, захлестнул виток цепи вокруг его шеи, заблокировав руку с ножом, и вогнал каму в висок. Труп сделался проницаемым, цепь и груз упали на каменные плиты.

Я скользнул в сторону, уходя от патриарха.

Подтянул цепь.

Мы остались одни.

Бес молниеносно сократил дистанцию, чтобы предотвратить раскрутку. Я даже не стал этому препятствовать. Сделал два шага вперёд, просочился сквозь своего противника и, не глядя, ткнул назад уплотнившейся камой. Остриё серпа вошло в почку.

Удар наотмашь был предсказуем, и я слегка пригнулся, а затем вогнал каму в глаз дона Фабио.

Вот так.

Почти честный поединок, хо-хо-хо.

Очистив оружие от крови и аккуратно уложив его в деревянный футляр, я отправил новую партию трупов к праотцам. Лучшие из лучших убийц Ордена Заката исчезли навсегда.

Когда я покидал террасу, из динамиков продолжала литься музыка.

Финальные аккорды для дона Фабио.