Над полигоном шёл дождь.

Меня это сразу удивило, пацаны же тучеразгонители поставили. По идее, тут можно осадки убрать всерьёз и надолго… А потом до меня дошло.

Хорошая погода — для слабаков.

Профи должны воевать в любых условиях.

Вот и сейчас все сектора шотландского полигона были заняты отрядами боевиков. Левитаторы в штормовках носились туда-сюда, что-то орали в мегафоны, поторапливали опаздывающих, объявляли перерывы и смены. Дирижабли блестели от влаги, между ними протянулись абордажные тросы. С большого расстояния я не мог понять, что там происходит.

Дымки от походных кухонь поднимались в небо, смешиваясь с серой мутью. С наспех сколоченных навесов и тентов стекали потоки воды…

Угрюмая серость.

Обожаю эти места.

В переносном смысле, разумеется.

К моменту нашего прибытия все гвардейцы успели отдохнуть, набраться сил и восстановить запасы ки. Мы отбыли из Забайкалья всего несколько часов назад. Чтобы помешать огню распространиться по тайге, я обрушил часть деревьев под землю, создав противопожарную полосу. На самых опасных участках, с подветренной стороны, криокинетик всё хорошенько проморозил, используя уже имеющиеся запасы снега. В общем, мы сделали, что могли, хотя и не потушили пожар непосредственно в зоне атаки. После этого через Ольгу сообщили иркутским ополченцам о результатах сражения. Думаю, сейчас в тайге развернулась охота за выжившими крангами.

А у меня свои счёты.

Хватит уже лезть своими грязными лапами к моей стране!

— Лука, — сказал я. — Твой выход.

Чёрт не ответил.

Да этого и не требовалось.

В первые секунды ничего не произошло, да и в первые минуты — тоже. Резонанс — эта коварная техника. Действует исподволь, незаметно. Пробуждает активность там, где сейсмологи ничего не наблюдали десятилетиями.

Дисколёт висел почти в самой гуще облаков. В мутном сером мареве. Нас могли бы засечь радарами, да только Бродяга применил технологию «стелс». Усложнил свою геометрию, нарастил отражающее покрытие. Лучи установок РЛС попросту не возвращались в прежнее место.

Визуально нас тоже не могли засечь.

Ибо стационарный иллюзион, устройство которого Бродяга скопировал ещё в прошлом году и теперь мог воссоздавать по собственному усмотрению.

— Сергей, нас пытаются прощупать, — сказал Бродяга. — Я выставил ментальную блокаду.

— По барабану, — отмахнулся я. — Сейчас будет некому прощупывать.

Раздался утробный гул.

Долина и прилегающие к ней горы стали зыбкими. Всё задёргалось — и в мгновение ока начался полный ад. По озеру прошла рябь, содрогнулась земля, начали складываться этажерки чужих. Гул нарастал с каждой секундой, и вот уже появились трещины. С высоты казалось, что внизу разворошили муравейник. Первая волна обрушила этажерки, станцию РЛС и самые хлипкие из человеческих сооружений. Я прекрасно понимал, что завязку представления, ранние толчки, мы пропустили. Хаос наступил примерно на тридцатой секунде после активации эпицентра.

Я видел, как всё складывается и рушится, трещины превращаются в разломы. Рвутся электрические провода на высоковольтных столбах, волна из озера, превратившись в цунами, захлёстывает берег. Рвался на куски асфальт, по всей долине из-под земли били гейзеры грунтовых вод, где-то валил пар из раскуроченных коммуникаций.

Жалобно взвизгнув напоследок, погнулась и рухнула первая опорная башня канатной дороги. За ней — вторая. Тяжело заухали тучеразгонители, но там всё строилось на века. Эти монстры легко пережили пик разрушения.

С провисших и качающихся канатов рухнули вниз капсулы.

Всюду царила паника, люди и звери метались по полигону.

Но прикол в том, что резонанс — это не землетрясение. Нечто гораздо худшее. Чудовищный геоудар, способный смести с лица земли всё живое.

Афтершок был жёстким и почти не уступал пиковой волне.

Земля продолжала трястись, со скрежетом обваливались разные вышки и платформы на склонах. Корёжило гаражи и ангары, переворачивало и сокрушало машины, сносило к хренам собачьим мехов вместе с броневиками.

Короткие замыкания переросли в огненный шторм.

Должен признать, тут постаралась Новацкая. Электричество — это её родная стихия. Повсюду хлестали молнии, высоковольтные разряды колошматили остатки домов, искорёженные машины и вообще всё подряд. Бегущие инструкторы и их подопечные падали и не поднимались. А кто поднимался — те пробегали ещё несколько метров и на что-нибудь натыкались. На разряд, яростно мечущийся искрящий провод, разлом в коре или мутную отступающую жижу, некогда бывшую озером.

Те, кто ухитрился добраться до горных склонов, встретились с селевым потоком. Бедолаг накрыло окончательно и бесповоротно.

А потом за дело взялся мой криокинетик.

Сперва изменился дождь.

Отвесные струи вдруг превратились в острые твёрдые шипы. Началась ледяная бомбардировка. Шипы добивали потерявших ориентацию крангов с неотвратимостью палача. Доспехи почти не помогали — большая высота, масса и прочность превращали лёд в грозное оружие. Попадая в латы, такие «сосульки» прошивали их или проминали, в зависимости от точки удара. Даже мощные рогатые шлемы вепрей не выдерживали попаданий.

Ледяной дождь выкосил почти всех.

Но мой гвардеец на этом не успокоился.

Центральные сектора полигона, примыкавшие к озеру, начали промораживаться. Бледно-голубая корка распространялась с сумасшедшей скоростью, погружая долину в лютый холод. Кранги твердели и покрывались хрустящей голубой коркой.

Я приказал Хорвен осмотреть тренировочные цеппелины.

И что же вы думаете?

Получив многочисленные пробоины эти монстры продолжали дрейфовать между небом и землёй, намертво сцепившись тросами.

Несколько секунд я размышлял над тем, не пустить ли ракету.

Здравый смысл возобладал.

— Бродяга, сближение вон с теми воздушными объектами. Дистанция прямой видимости. Метров пятьдесят, думаю, достаточно.

Дисколёт прыгнул к своей жертве.

Честно говоря, меня впечатляли скоростные характеристики домоморфа даже в обычном пространстве. Бродяга перемещался быстрее истребителя, при этом никто из его пассажиров не чувствовал перегрузок.

Как только мы оказались рядом, ударили мои пироманты.

Слаженная работа трёх огневиков творит нехорошие вещи.

Бродяга даже сместился чуть дальше, чтобы нас не накрыло. Огонь вспучивался жёлто-багровыми шарами, ширился, захватывал палубы, превращал такелаж в осыпающиеся пеплом нити. Когда мы отошли на более приличное расстояние, ребята скастовали пламя в баллонах.

Домоморф нырнул в многомерность.

Я выругался — перед глазами поплыли бесконечные фрактальные лабиринты, к горлу подступила тошнота. Многомерность, она такая. Есть воздух, никаких проблем с температурой среды, но мозг отказывается воспринимать вот это вот всё. Вас затягивает в бесконечный омут, всё вокруг искривляется, и эти грани реального мира никак нельзя назвать ориентирами. У меня есть стойкое подозрение, что без Расширителя я бы тут съехал кукушкой.

Многомерность — не для людей.

Исключений мало, и все, кто научился странствовать в этих закоулках, пользуются дополнительными костылями. Артефакторными и каббалистическими.

Мы вынырнули.

Я вздохнул с облегчением.

И уставился на фейерверк под самыми облаками. Во всполохах пламени и клубах чёрного дыма гибли тренировочные дирижабли. Во все стороны летели обломки. Горящие детали и куски обшивки обрушивались на изуродованную долину.

Ледяной дождь перестал идти.

Земля больше не дрожала.

Мне оставалось лишь с улыбкой погладить ПТРК, возле которого я нёс боевое дежурство. Вражеское гнездо не просто уничтожено, я сэкономил боезапас! А ракеты, между прочим, призываются не за один день. Федя вытаскивает их из мира идей по частям, а потом собирает вместе с Такахаси. Без инструментов. Насколько я понял, сборка призванных компонентов — ещё одно непостижимое умение оружейников.

Так вот.

Каждая ракета для «Эола» — неделя кропотливого труда с промежуточными перерывами.

— Хорвен, на разведку, — приказал я.

Уверен, мои действия не останутся без внимания британской верхушки. Если тут были телепаты, они могли доложить руководству об атаке. Но мне всё равно. Англосаксы настолько обнаглели, что церемониться с ними — себе дороже. Я, кстати, пребываю на территории страны, где меня объявили в розыск. Вот только не вижу энтузиастов, способных меня арестовать.

Гончая носилась под дождём и сбрасывала мне общие планы.

На самом деле, я не горю желанием перебить всех до последнего тигра. После сегодняшнего рейда выживут единицы. Я не просто угробил десятки тысяч врагов. Что гораздо важнее — я помешал дальнейшему обучению. Восстановить инфраструктуру полигона будет непросто. И не в этом году. Аминь.

* * *

На острове Хайнань я не был уже сто лет.

И очень даже зря.

Вот сейчас, например, в Фазисе опять ливень зарядил. А тут — тропический рай, ясная погода, плюс двадцать пять. Очень комфортно. Я не то чтобы присматриваюсь, но съездить сюда раз в год вполне можно.

Ладно, Крикс.

Ты куда не приедешь — везде хорошо. Поскольку нас там нет. Исключение — Никополь. Вот этот город я во всех смыслах не перевариваю. И тамошние аристократы меня бесят, и климат такой, что проще застрелиться. Никополь вычёркиваем из списка.

А прибыл я на Хайнань, разумеется, по делу.

Мы с отцом Симеоном устроились в шезлонгах на террасе роскошных апартаментов, которые упомянутому инквизитору и принадлежали. С моря дул приятный ветерок. Вечерело, но направление бриза ещё не сменилось.

— Не думал, что ты сдружишься с Паладинами, — сказал Симеон, приложившись к пиале с зелёным чаем. — Удивил, честное слово.

— Удивлять я умею.

— Насколько мне известно, Руми куда-то запропастился в последнее время, — продолжил Симеон, задумчиво глядя на закат. — Кажется, он на задании.

— И что, не вернулся?

— А кто ж его знает, — философски ответил китаец. — Он только перед главой Ордена отчитывается.

Похоже, мой план натравить Супрему на верхушку британского правительства даёт сбой. Или откладывается на неопределённое время. Инквизиторы, да и Кормчие, не начнут действовать, пока не получат исчерпывающий отчёт от Руми и его спутников. Множественные нарушения Кодекса налицо, угроза для землян — тоже. Однако в Супреме и консисториях работают те ещё крючкотворы. С плеча рубить не станут.

Что ж, судьба.

Придётся самому сводить счёты с кланом Джонсов.

— Ты можешь меня предупредить, если Руми объявится? — осторожно уточнил я. — И если Супрема выработает какой-то план действий?

— Могу, — кивнул Симеон. — Но ты учти, конфликт с иными мирами — это прерогатива Кормчих. А они всегда действуют на своё усмотрение. И всегда неожиданно.

— Учту, — кивнул я. — А теперь главный вопрос. Ты можешь кое-что вытащить для меня из информаториума? Я бы даже сказал, из Тайной Сети.

— А что тебе нужно? — напрягся инквизитор.

— Уайра Чу.

Лицо азиата стало непроницаемым.

— Не притворяйся, — улыбнулся я. — Ты отлично знаешь, о ком идёт речь.

— Предположительно догадываюсь.

— Дипломат, — я, по своему обыкновению, ничего не пил и ни к чему на столике не прикасался. — Я видел машину Уайры в Улан-Баторе. Прямо в крепости новоиспечённого хана.

— Формально он — мятежный наместник.

— Игра слов. В общем, внедорожник госпожи Чу был там. Я не успел заглянуть внутрь. Но вряд ли кто-то посторонний влез в машину с уникальными правительственными номерами.

— Вряд ли, — согласился Симеон.

— И если ты в курсе происходящего, — продолжил я, — то должен понимать, что этот визит укладывается в схему. Кранги выбрались к нам через сопряжение в Наска. Порталами тоже управляют оттуда. А про военный альянс Британии и перуанцев только ленивый не знает.

— Хорошо. И что ты от меня хочешь?

— Я получил задание от Администратора. Центральный Грузовой Модуль находится где-то в Южной Америке. Лавочку надо прикрыть, все эти игры не вписываются в План. Уайра может знать точные координаты Модуля.

— Она занимается внешней разведкой. И вообще. У тебя есть своя служба безопасности, Иванов. Должен отметить, серьёзная служба. И ты не можешь добыть нужные сведения?

— Могу. Но на это уйдут недели. А мне надо сейчас. Проблему необходимо решить как можно быстрее.

— К чему такая спешка?

— Ну, вдруг готовится вторжение на Землю. Не думал об этом?

— Властитель Наска и Британская Корона меньше всего в этом заинтересованы.

Пожимаю плечами:

— Иногда люди делают глупости.

— Сомневаюсь, что игроки такого класса не просчитывают свои ходы, — возразил Симеон. — Ты сам говорил, что справился с армией вторжения достаточно легко. С горсткой одарённых.

— У меня был сильный геомант.

— Ну и что? У любого клана есть сильный геомант. Это взаимное сдерживание. Не переоценивай свои возможности. Не исключено, что кранги отвлекают нас от чего-то по-настоящему важного.

— План внутри плана?

— Хотя бы.

— Как поступит Супрема, если я сниму Барьер?

— Мы сможем запустить туда карателей. Но, поверь, гораздо раньше до этого отмороженного наместника доберётся Пекин.

— Верю. Так что, выудишь мне досье на эту сучку? Завтра.

— Завтра, — фыркнул Симеон.

— Консистория недалеко. Я проверил — шесть часов на дирижабле. Без пересадок даже меньше.

В Небесном Краю понастроили много консисторий. Ближайшая расположена в Гуанчжоу.

— Как мы свяжемся?

— Через моего телепата. Я приеду в Гуанчжоу на автоморфе.

— У тебя и такое есть? — брови инквизитора поползли вверх.

— Не совсем у меня. Но есть.

— Хорошо, — сдался отец Симеон. — Завтра в семь вечера. Я распечатаю и принесу нужные материалы.

— Другой разговор, — обрадовался я. — С вами приятно сотрудничать, отче.