Я настолько отвык от приятных новостей в последнее время, что звонок князя Дмитрия Романовича Апраксина застал меня врасплох.

— Здравствуй, сын, — прогудел Апраксин в трубку. — Как жизнь? Говорят, женишься?

— А кто говорит? — насторожился я.

— Есть у меня друзья в Стамбуле, — расплывчато ответил князь. — В высшем свете любые слухи распространяются со скоростью урагана.

— Отрицать бесполезно, — хмыкнул я.

— Вот и не отрицай, — добродушно сказал князь. — Прими мои поздравления.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я. — Но ты ведь не из-за этого звонишь?

— А вот здесь ты ошибаешься, — удивил меня Апраксин. — Я тут подумал… Званый ужин… официальное объявление о помолвке… а с твоей стороны ведь никто не приедет. Я сейчас говорю про старших родовичей.

— Что поделать. Я парень из ПСП.

— Ты — мой сын, — парировал князь.

Кто-то другой на моём месте решил бы подколоть князя отцовскими чувствами и любовью к бастардам, но я не из этих. Во-первых, Сергей Иванов не имеет ко мне ни малейшего отношения. А во-вторых, Апраксин уже неоднократно выручал меня в трудную минуту. И у меня давно возникло подозрение, что этот мужик вовсе не так прост. Я даже начал верить в то, что он испытывает чувство вины.

— И что из этого вытекает? — осторожно поинтересовался я.

— Но ты ведь и сам всё понимаешь. Если пригласишь, я буду представлять родительскую сторону на этом мероприятии.

Шок-контент.

— Ты серьёзно? — выдавил я.

— Понимаю, ты этого не ждал, — поспешно заговорил Дмитрий Романович. — Но, знаешь ли… люди меняются. Когда я принимал решение по твоей матери… Уж извини за прямолинейность… Был ещё жив мой отец, твой дед. Патриарх Рода. И он был категорически против введения в семью бастардов. Но сейчас я занял его место. И сам принимаю решения.

— А ты бы поступил иначе?

На том конце провода воцарилось гробовое молчание.

— Да. Нынешний я… думаю, что да.

— И как ты себе это видишь? Ты бы женился на маме? Или отжал меня у неё? Я не издеваюсь, просто интересно.

— Есть прецеденты, когда бастарды принимались в Род. Для этого не обязательно на ком-то жениться. Всё делается по договорённости. И твоя мать… её бы всё устроило, поверь.

Я вздохнул.

— Неважно, отец. Для меня сегодняшнего всё это не играет роли. У меня свой Род и в твой я вступать не собираюсь. Это так, для справки.

— А я и не настаиваю! — рассмеялся князь. — Мне кажется, я уже постиг твой образ мышления.

— Вот и хорошо. А теперь скажи: тебя не смущает, что у нас разные фамилии? Как отнесутся к этой истории родственники Назара Курта?

— Нормально отнесутся. Силу везде уважают. Ты вообще представляешь себе картину, где один из Куртов бросает обвинения главе княжеского Рода, входящего в правящее ядро Медведей? Это как мечом себе ногу отрубить.

— Хорошая аналогия.

— Не важно, что они там себе думают. Вслух никто ничего не скажет. Раз уж я тебя признал своим сыном — они вынуждены будут смириться.

Я просчитал возможные последствия такого финта. И пришёл к выводу, что хуже не будет. Апраксин — солидная фигура. Поддержав меня, он придаст Роду Ивановых больше веса. И да, я понимал, что окончательное решение о свадьбе дочери принимает Назар Курт. Вот только главу Рода можно и сместить, если он вызывает всеобщее недоверие. Впрочем, пока я не видел предпосылок для семейного раскола у Куртов.

— Спасибо, отец. Это большая честь для меня.

— Не благодари. В молодости я ошибался. Я рад, что мы сумели переступить через это.

С Апраксиным мы пообщались утром тринадцатого октября.

На улице по-прежнему шёл дождь.

И я уж совсем было настроился на усиленную тренировку в додзё, когда позвонил мастер Багус и сообщил о том, что удалось предотвратить похищение меня любимого.

Я поначалу даже не поверил.

А потом долго смеялся.

Моя служба безопасности отвечает за мониторинг всей территории посёлка через видеокамеры. И это не просто запись. Реально оператор за пультом сидит и ведёт наблюдение. Так вот, они обнаружили липовый фургон моих доставщиков. Прямо в центре посёлка, возле почты. С логотипом «Стрижа», всё честь по чести. В таких мы обычно перевозим мебель и бытовую технику. Ну, и газонокосилки разные. Так вот, разработанный Питером Блантом план предусматривал вывоз меня из Красной Поляны в этом фургоне.

Оставался открытым один вопрос — как я попаду в фургон?

Нет, в самом деле. Я же по доброй воле туда не полезу. А в усадьбу проникнуть нельзя. Получается, меня надо вырубить и запихнуть в эту злосчастную машину. И тут оказывается, что я должен был сгонять к старосте, обсудить текущие проблемы долины. О моём визите знали немногие, но утечка произошла. И в центре посёлка меня поджидали люди, которые усиленно косплеили под голодных посетителей тамошней забегаловки. Вроде как туристы с легендой, что им понадобилось позарез позвонить по межгороду с почтамта. И вот они собирались вколоть мне по-быстрому одно неприятное вещество, подхватить под руки и утянуть за угол, где и припаркован фургончик. А чтобы прокатило наверняка, кабели двух камер были перерезаны.

Как по мне — дерьмовый план.

Но впечатлило полное отсутствие одарённых. Всех, кого удалось поймать мастеру Багусу, готовили по хитроумным программам. Цель таких программ — создать суперагентов, не привязываясь к психотипам. Эти хмыри ещё и без акцента по-русски научились говорить.

Через двадцать минут я уже находился в доме, который заняли спецы моей службы безопасности. С виду — неприметный двухэтажный коттедж. Без наворотов и украшательств, с простенькой чугунной оградой. При этом сюда осмелился бы влезть без разрешения разве что сумасшедший. Потому что каббалистика, артефакты, камеры и безжалостные индонезийцы, у которых рука не дрогнет прирезать хоть чёрта лысого.

Пленных было четверо.

Вместе с водителем фургона.

Держали этих ребят по отдельности, чтобы лишить возможности переговариваться. Одного — в подвале. Одного — в подземном гараже. И ещё двоих — в мансардных комнатах на втором этаже. Естественно, всех проверили мои ясновидцы, сняли максимум информации. Но я хотел лично услышать кое-какие факты. Чтобы сложить в голове общую картину.

Мастер Багус отвёл меня к самому интересному из захваченных агентов. И в качестве поддержки выделил одного из своих телепатов, а их у него сейчас трое. Причём этот специализировался на ментальных ударах и взломах памяти. Тяжёлая, так сказать, артиллерия. Телепат был индонезийцем из клана Панджаитан. Звали его, кажется, Сирегаром. Имя и фамилия в одном флаконе.

В подвал я спустился один.

Просочился сквозь металлическую дверь и обнаружил себя в кирпичном склепе. Под потолком висела зарешеченная лампа. На жёсткой деревянной кушетке лежал, уставившись в одну точку, молодой мужчина. Лет двадцати семи или тридцати, не старше. И нет, на англичанина он не смахивал даже с натяжкой. Напротив, я увидел типичного кавказца.

— Как тебя зовут? — спросил я, не особо церемонясь.

— Ты же знаешь, — равнодушно ответил кавказец. — Со мной ваш менталист поработал.

Чистейший русский.

Даже без характерного колхского акцента.

Приблизившись к кушетке, я навис над агентом.

— Знаю. Но если ты будешь таким же борзым, начнутся проблемы. И да, телепат участвует в нашей беседе. Всё, что ты скажешь, будет проверено. Повторяю вопрос: как тебя зовут?

Агент равнодушно взглянул на меня.

И даже не шевельнулся.

Пожав плечами, я сделал кушетку проницаемой. Кавказец грохнулся на бетон, крепко приложившись спиной и головой. Атака была неожиданной. Он просто ничего не успел сделать.

— Эй! Ты чего?

— Встань, — приказал я.

Агент выпрямился, с изумлением попытался пощупать бесплотную поверхность кушетки. Недовольно потёр ушибленный затылок.

— Шаг вперёд, — сказал я. — Я не собираюсь держать проницаемость вечно.

Мужик опасливо отодвинулся от своего ложа.

— Садись, — хмыкнул я.

Кавказец осторожно присел на край кушетки.

Я видел, что он растерял остатки былой уверенности. Ни одному предмету в комнате, по его мнению, теперь нельзя было доверять.

Сирегар передал мне парочку мыслишек, которые сейчас крутились в голове у этого типа.

— Ну? — я ласково улыбнулся.

Вот только от улыбки этой у британского наёмника всё внутри похолодело. Он ведь знал, кто я такой. И на что способен. А все эти понты — напускные.

— Алан Багаев.

— Начало положено.

Отступив на пару шагов, я уселся на обшарпанную деревянную табуреточку. Которая жалобно скрипнула под моим весом. Надо же. Всё самое убогое заключённому приволокли. Атмосферно.

— Вот что, Алан. Я видел материалы допроса. Сейчас я буду говорить, ты помолчишь. Работаешь ты на СРБ, а точнее — на отдел Питера Бланта. При этом ты у нас не коренной британец, а мигрант. В империю тебя внедрили давно — с целью шпионажа за Эфой. Ты раньше специализировался на контактах с учёными, но Блант вдруг уверовал, что ты и твои убогие недоноски справятся со мной. И здесь я усматриваю первую странность.

— Правда? — Багаев серьёзно посмотрел на меня. — Какую?

— Блант — вовсе не дурак. Он не стал бы проводить настолько тупую операцию. Даже с учётом дождя и пустых улиц в Красной Поляне вы бы спокойно не ушли. И здесь имеются варианты. Либо вся эта бутафория — попытка прощупать моих эсбэшников. Либо вы прикрываете что-то более серьёзное, а я не понимаю. Либо… Ну, самое простое решение, что вы реально тупые.

Пока я говорил, телепат следил за реакцией Багаева и считывал вербальный поток мыслей. Заодно пытался выловить образы, которые неизбежно выскакивают на поверхность при попадании в точку. Всё это транслировалось мне без купюр.

— Второй вариант, — кивнул я. — И в чём смысл?

Агент хмуро молчал.

— Мы отвлеклись, — предположил я, — а в посёлок проник кто-то серьёзный.

Есть попадание.

Эмоциональная реакция последовала незамедлительно.

— Кто? — спросил я.

Молчание.

— Ты же понимаешь, мои индонезийцы выбьют из тебя всё, что нужно. Скажи спасибо, что здесь не Багус сидит или кто-то из его подручных. Я уж молчу про сны. Ты не можешь не спать, придурок. А у меня есть боевой морфист, который душу из тебя вытрясет.

— И почему же ты здесь? — удивился Багаев. — Присылай своих костоломов.

— Экономия времени, — пожимаю плечами. — Или ты мазохист?

Багаев хмыкнул:

— Не прокатит, Иванов. Ты прав, перед нашей группой поставлена отвлекающая задача. И мы понимали, на что идём. Даже так: каждый из нас осознавал, что нас возьмут парни из твоей СБ. И что мы вряд ли выживем.

— Бред, — не выдержал я.

— Это как посмотреть. Ты же не пытался выяснить, как нас завербовали. А если бы попытался, то ничего бы не смог нарыть. Знаешь, почему?

Я молчал.

В глубине души шевельнулось беспокойство.

— А потому что нас не существует, — хмыкнул Багаев и начал распадаться. — Есть прототипы, но до них не доберёшься…

Я вскочил на ноги, опрокинув табуретку.

Прямо на моих глазах человек оплывал, расползался студнем и рассыпался в прах. Таял, словно восковая свеча. При этом биомасса, которая растекалась по бетону, очень быстро обращалась в чёрную пыль, которая тоже исчезала.

Телепат только и успел просигналить:

Мыслей нет!

Ещё бы.

Прошло около минуты — и я уже стоял посреди подвала один. Как идиот. Передо мной — явное свидетельство применения Проектора. И ведь хрен что докажешь!

Я метнулся к двери, прошил её насквозь, уплотнился — и побежал наверх.

— Мастер!

По лестницам и коридорам носились люди.

Я ворвался в кабинет Багуса.

— Он исчез!

— Все исчезли, — мрачно ответил индонезиец. — Распались.

— Это Проектор.

— Похоже на то, господин. Но проблема в том, что нужны четыре артефакта для такой масштабной заброски. И я не понимаю, почему они не забросили к нам подготовленных…

Договорить индонезиец не успел.

Здание содрогнулось, в подвале послышался жуткий грохот. Где-то посыпались кирпичи вместе со штукатуркой.

Я на инстинктах выхватил из чехла кромсатель, а потом догадался сделать стены и перекрытия прозрачными. В гараже творилась полная дичь. Из пола, пробурив аккуратную дырку, вылез рокочущий конус, в котором я безошибочно узнал коп. Только очень странный коп, потому что он сменил конфигурацию и превратился в меха, вооружённого дисковой пилой и коловратом. Я даже не понял, как это случилось, настолько молниеносными были трансформации. Мех отступил к лестнице, а из дыры в полу начали вылезать какие-то люди. Все — в балаклавах, облегающих чёрных комбезах и с короткими клинками в руках. Саи, керамбиты, синобигатаны.

А знаете, что самое интересное?

В доме сейчас было очень мало наших агентов. Потому что силы СБ мы бросили на выявление других враждебных элементов в посёлке.

— У меня плохие новости, мастер Багус, — сказал я. — Намечается драка.

Индонезиец молча шагнул к стене и снял меч.