Примерно через час, как и было обещано, гости собрались за большим столом, во главе которого сел Назар Курт. Стол был настолько длинным, что сидящие в его конце гости наверняка не слышали бы своего лидера. Поэтому слуга преподнёс Назару Курту радиомикрофон и с поклоном удалился. Колонки вынесли в сад и расположили таким образом, чтобы звук не вызывал дискомфорта.

Самые почётные места, справа от главы дома, были выделены старикам — патриарху и его жене. Там же сидели другие старшие представители династии. Дальше — мы с отцом, как почётные гости, жёны Назара по старшинству, авторитетные представители Рода вроде Юсуфа, дети и дальние родственники. При рассадке соблюдалась строгая иерархия, приоритет отдавался старшинству. Так, князь Апраксин сидел ближе к Назару, чем я. Джан, вопреки стандартной практике, сидела не с младшими детьми Курта, а рядом со мной.

Как и в элитных российских домах, при сервировке делался упор на серебро и дорогой, коллекционный фарфор. Я обратил внимание на большое количество маленьких тарелочек со всевозможными закусками — йогуртными соусами, пастами из баклажанов, морепродуктами, фаршированными виноградными листьями и нарезанными дольками дыни.

В качестве основного блюда подали запечённую баранину с фруктами.

Баранина таяла на языке. Я машинально отмечал мастерство поваров, но мысли мои были далеко. Взгляд то и дело возвращался к Юсуфу, который сидел на противоположном конце стола и о чём-то вполголоса переговаривался с соседом.

— Не обращай на него внимания, — шепнула Джан, касаясь моей руки под столом. — Дядя Юсуф вечно недоволен. Он был против даже брака моей старшей сестры, а тот союз принёс клану три новых торговых контракта.

— Я и не обращаю, — соврал я.

На самом деле меня бесило. Не столько само предложение — отступные за отказ от Джан, сколько сам факт, что кто-то считает меня недостаточно хорошим для неё. Бастард. Нищий барон в первом поколении. Слова Юсуфа засели занозой.

Князь Апраксин, сидевший ближе к главе стола, чувствовал себя превосходно. Он непринуждённо беседовал с патриархом Демиром, жестикулировал, смеялся над какими-то шутками. Казалось, происхождение сына его совершенно не волновало. Или он просто мастерски играл роль — я так и не понял.

Наконец, когда основные блюда были съедены, а тарелки убраны, настал момент, которого все ждали.

Назар Курт взял микрофон.

Звякнул вилкой о бокал, привлекая внимание. Разговоры стихли. Даже оркестр в глубине сада сменил громкую музыку на едва слышный фон.

— Дорогие мои, — начал глава Рода, и его голос разнёсся по колонкам мягко, без намёка на официальную чопорность. — Сегодня мы собрались не просто как семья. Сегодня у нас радостный день.

Он выдержал паузу, обводя взглядом присутствующих. Остановился на мгновение на мне и Джан, потом перевёл взгляд на Апраксина, потом — на патриарха.

— Как вы знаете, моя дочь, Джан, уже долгое время встречается с молодым человеком. Некоторые из вас знакомы с ним, некоторые видят впервые. Но сегодня я хочу сделать важное заявление.

Я почувствовал, как ладонь Джан сжала мою под столом. Её дыхание участилось.

— Сергей Иванов, сын князя Апраксина, — Назар кивнул в мою сторону, — сделал моей дочери предложение. И мы, как её родители, это предложение приняли. Мы дали своё благословение.

По рядам гостей пробежал одобрительный шёпот. Кто-то заулыбался, кто-то захлопал в ладоши. Но я заметил, что не все аплодируют. Юсуф и ещё несколько человек пожилого возраста сидели с каменными лицами.

— Это не официальная помолвка, — продолжил Назар, поднимая руку, призывая к тишине. — Официальный нишан мы проведём позже, когда обе семьи будут полностью готовы. Сегодня — день объявления. День, когда мы говорим нашему Роду: у Джан есть жених. И мы просим вас принять его как часть нашей большой семьи.

Он сделал знак слугам. Те мгновенно внесли поднос с двумя бокалами, наполненными золотистым напитком.

— Шербет, — шепнула Джан. — По традиции.

Назар взял один бокал, второй подал Апраксину. Князь поднялся, принимая его с лёгким поклоном.

— За молодых! — провозгласил Назар.

— За молодых! — подхватили гости, поднимая свои бокалы. У кого-то было шампанское, у кого-то ракы, у кого-то сок. Но все пили.

Я сделал глоток шербета. Сладкого, с лёгкой кислинкой и ароматом розы.

— А теперь, — Назар отставил бокал, — по нашей традиции, я хочу предоставить слово отцу жениха. Князь Апраксин, прошу вас.

Все взгляды обратились к моему отцу.

Апраксин не спеша поднялся, поправил пиджак и взял микрофон. Выглядел он расслабленно, даже слегка надменно — как и подобает истинному аристократу.

— Благодарю вас, господин Курт, за честь, — начал он с лёгким акцентом, но чисто на арабском. — И благодарю вашу семью за тёплый приём. Я нечасто бываю в Стамбуле, но каждый раз убеждаюсь, что гостеприимство Халифата не имеет себе равных.

Он повернулся к нам с Джан, и его взгляд на мгновение задержался на мне. Я прочёл в нём что-то сложное. Не то гордость, не то снисходительность. А может, и то, и другое.

— Мой сын Сергей, — продолжил Апраксин, — всегда отличался самостоятельностью. Возможно, даже слишком большой. Он редко просил моей помощи. И я не скрою: когда он сообщил мне о своём намерении жениться на дочери столь уважаемого человека, я был удивлён. А потом — обрадован.

Он улыбнулся Джан. Девушка зарделась.

— Потому что я вижу, как он смотрит на неё. И я вижу, как она смотрит на него. А для отца это важнее любых бумаг с родословными.

Я почувствовал, как напряглись сидящие рядом родственники Юсуфа. Сравнение родословных явно пришлось им не по вкусу.

— Так выпьем же ещё раз, — Апраксин поднял свой бокал, — за то, чтобы их союз был крепче любого договора. И чтобы те, кто сомневается, — он бросил быстрый взгляд в сторону Юсуфа, — увидели правду своими глазами.

Он сел под аплодисменты. Я выдохнул — сам не заметил, что задержал дыхание.

Назар кивнул слугам. Те внесли новый поднос — на этот раз с десертом. Тонкие слои теста, орехи, сироп.

— Гюллач, — пояснила Джан. — Его подают, когда объявляют о сёз. Официальный нишан будет слаще, но и этот десерт — знак того, что наш союз признан семьёй.

Я взял ложку. Десерт оказался удивительно нежным, с ароматом розовой воды.

— Твой отец хорошо выступил, — тихо сказала Джан. — Даже дядя Юсуф не нашёлся что ответить.

— Он и не будет отвечать сейчас, — заметил я. — Он будет действовать потом. Исподтишка.

Джан посмотрела на меня с тревогой.

— Ты думаешь?

— Знаю. — Я доел гюллач и отставил тарелку. — Но это неважно. Главное, что официальная часть прошла. Теперь нас с тобой признали парой.

— Не совсем, — покачала головой девушка. — Теперь за нами будут следить. Оценивать. Проверять, достоин ли ты меня. А я — тебя.

— Пусть смотрят, — усмехнулся я. — Я не боюсь конкуренции.

В этот момент к нам подошёл один из слуг и что-то шепнул Назару на ухо. Тот кивнул и поднялся с места.

— Друзья мои, — сказал он в микрофон, — я вынужден ненадолго вас покинуть. Прибыл ещё один гость. Но прошу вас, не прекращайте веселиться.

Он направился к выходу из сада. Я проводил его взглядом и вдруг заметил, что князь Апраксин смотрит на меня с каким-то странным выражением. Он едва заметно кивнул в сторону, куда ушёл Назар, и поднял бровь.

Я не понял вопроса.

Апраксин вздохнул, покачал головой и отвернулся.

— Дорогая, — тихо произнёс я. — Что происходит?

— По правилам я не должна говорить, — одними губами прошептала турчанка.

— К чертям правила. Что они задумали?

Я случайно бросил взгляд на Юсуфа. Настроение промышленника заметно улучшилось. Этот хрыч смотрел на меня с неприкрытым злорадством.

— Испытание, — прошептала Джан мне на ухо. — Я не думала, что отец решит соблюсти эту традицию. Прости. Наверное, дядя настоял. Или дед.

— В чём суть?

Ответить девушка не успела.

Рядом с банкетным столом вновь появился Назар Курт — мрачный и немного растерянный. За его спиной находился юноша моего возраста или чуть старше. Смуглый, с намечающейся бородкой, в белой рубахе-кандуре и бежевом плаще-накидке, биште. На голове парень носил белый платок, зафиксированный чёрным шнуром — икалем. Все эти атрибуты ненавязчиво намекали, что передо мной — выходец из семьи катарских шейхов.

Взяв микрофон, Курт громко произнёс:

— Разрешите представить нашего гостя — Зейна Аль-Кааби.

Собравшиеся одобрительно зашумели.

— Некоторые ветви нашего клана имеют деловые связи с кланом Аль-Кааби, — выразительный взгляд в сторону Юсуфа. — И, должен признать, наши дома только выигрывают от подобной дружбы.

Юсуф одобрительно кивнул.

Лицо патриарха оставалось непроницаемым.

— Зейн Аль-Кааби, — продолжил Назар, — прибыл в Стамбул, чтобы посвататься к Джан.

Глава Рода сделал паузу, давая возможность гостям постичь смысл сказанного. Многие начали переглядываться, бросать на меня косые взгляды, а кто-то и перекинулся парой быстрых фраз.

— Старейшины настаивают на соблюдении традиций, — продолжил Курт. — Я говорю об Испытании.

Многие одобрительно закивали.

Я бросил взгляд на своего оппонента.

Шейх выглядел спокойным и даже надменным. Ещё бы. В отличие от меня, он чётко знал, для чего приехал. И если Джан повела себя честно, то вот в действиях Юсуфа я сильно сомневался.

И что, интересно, нам светит?

Дуэль?

Словно прочитав мои мысли, Назар пояснил:

— Вы знаете, что Курты — это прежде всего дом морфистов. И мы не собираемся рисковать жизнями своих гостей, устраивая между ними банальный поединок. Схватка произойдёт во сне.

Боги.

Как мне уже всё это в печёнках сидит.

— Господин Курт, — вмешался князь Апраксин, — разве Испытание не проводится в тех случаях, когда помолвка ещё не объявлена? И разве испытуемый не должен быть морфистом?

— К сожалению, — отец Джан явно озвучивал неприятное для себя решение, — у нас предварительный сговор. И другой претендент может потребовать право на Испытание, чтобы, как минимум, расторгнуть помолвку. И уважаемый Аль-Кааби этим правом воспользовался.

Чужая страна — потёмки.

— Как известно, мой сын не является морфистом. — парировал князь. — Будет ли честным такой поединок?

— Я тоже не морфист, — холодно ответил катарец. — У меня Дар бессмертия.

Вот оно что.

Бес.

Не удивлюсь, если хитрожопые старые пердуны решили развить ещё одну генетическую линию. В случае с бесами это полный рандом, но вдруг прокатит? Чудесная семейка у Джан. Нет ничего удивительного в том, что она сбежала в Фазис от этих укурков.

Все взгляды устремились на меня.

По сути, я мог отвергнуть Испытание, будучи иностранцем. У меня своё право и свои взгляды на происходящее. Заставить меня арабы не могут. Авторитет, естественно, рухнет под плинтус. Княжеский бастард, да ещё и трус — вот как они это увидят.

Глядя в хитрые глазки юного шейха, я понимал, что мелкий ублюдок держит пару тузов в рукаве. И Юсуф будет всячески ему содействовать.

Но я не мог подвести Джан.

От моего выбора зависят её отношения с родственниками.

— Я принимаю вызов.

Мой противник самодовольно усмехнулся.

Апраксин обратился к Назару Курту:

— Огласите условия, друг мой.

— Условия просты, — сообщил глава Рода. — Дуэлянты засыпают и встречаются в конструкте, где им предстоит провести бой. Конструкт поддерживается нашими морфистами. Пространство будет организовано таким образом, чтобы Сергей и Зейн могли использовать фантазию… в качестве оружия.

— Я так и думал, — угрюмо кивнул отец.

— Это не условия, — сказал я. — Каковы пределы фантазии? Будет ли кто-то помогать одному из противников? В каком случае одерживается победа?

— Вы ограничены ареной, — сообщил господин Курт. — Можно менять себя, призывать любое оружие. Менять оружие в процессе. Редактировать… хм… саму арену. Для этого потребуются определённые умственные усилия. Помогать сражающимся нельзя. Побеждает тот, кто вызовет у противника ощущение смерти.

— Это может привести к смерти в реальном мире, — прокомментировал Апраксин.

— Теоретически, — признал Курт. — В реальности за бойцами следят, и если существует угроза летального исхода, выбрасывают из конструкта.

— Я готов сразиться, — заявил катарец. — Если русский не готов, он может отступить.

Хмыкнув, я поднялся со своего места.

— Этой ночью?

— Прямо сейчас, — покачал головой Назар.

И взмахнул рукой, подзывая слуг.

Симпатичная турчанка поднесла мне резной серебряный кубок. Точно такой же принял Аль-Кааби. Заглянув внутрь я увидел янтарную жидкость, от которой шёл густой пряный запах.

— Вы заснёте, и вас перенесут в Зал Испытаний, — сообщил Курт. — Там два ложа. Как только один из вас победит, мы выведем вас из конструкта в реальность.

— Ты можешь отказаться, — прошептала Джан. — Это всего лишь наши традиции.

— Нет, — я одним глотком опустошил кубок и сказал по-русски: — Надеру жопу этому клоуну.