Я уже несколько недель не гулял по городу.

По делам, конечно, ездил. Перемещался на Бродяге. В этот же день почему-то захотелось развеяться. Покататься по улицам, насладиться хорошей погодой. Тучи рассеялись, и Фазис утопал в солнечном свете, обычной южной неспешности и…

Хотя кого я обманываю?

Ни в чём он не утопал.

Всюду — стройки, ремонты, перекрытые дороги. По радио ведущие только и предупреждают об ограничении движения в центре, да перекрытых проспектах. Трубецкие решили соответствовать новому статусу и наводят в приморском городе столичный лоск.

Застройщики так и вовсе озверели.

На склонах Альпики возводились элитные таунхаусы. Новый Город разрастался вдоль побережья и сплошь состоял из огороженных стройплощадок. Реконструировалась набережная — по слухам, её собирались тянуть в две стороны ещё на несколько километров. Что касается Атлера, некогда тихий пригород тоже был оккупирован вездесущими стройконторами. В муниципалитет подавались заявки на возведение целых кварталов с собственной инфраструктурой. В альтернативных «восьмидесятых» никто о таком и помыслить не мог…

Впрочем, в моей прежней реальности и Фазиса не было.

Аэрокольцо никто не трогал, но магистраль была забита потоками машин. Даже на выделенной «аристократической» дороге царила нездоровая суета.

— В эфире столичные новости, — послышался из радиоприёмника бодрый мужской голос. — Фазис с официальным визитом посетил британский премьер-министр Ким Ступер…

Я покрутил колёсико настройки, сделав чуть громче.

— В ходе визита обсуждались вопросы экономического сотрудничества двух стран. Ким Ступер заверил князя Трубецкого в том, что Британия, несмотря на определённые разногласия наших государств в прошлом, остаётся верным партнёром…

Не выдержав, я закатил глаза.

Политика, такая политика.

С хрена ли Ступер припёрся в наш славный город? Допустим, рабочий визит. Но не хотел ли побыстрее и лично удостовериться в моей смерти? Приятный бонус, так сказать…

Ладно.

Это уже паранойя.

— Население Фазиса в этом году стремительно увеличивается, — продолжал вещать диктор. — К нам перебираются люди из разных губерний, но особенно много мигрантов из северных регионов страны. Как показывают опросы, жителей Сибири и Забайкалья привлекает тёплый климат, а кроме того — благоприятные налоговые режимы и перспективы для открытия собственного дела. К сожалению, как отметил наш анонимный источник в муниципалитете, Фазис оказался не готов к резкому демографическому всплеску. К проблемам с дорогами, которые надо расширять, добавилось отсутствие крупных развязок, изношенные водопроводные и канализационные системы, недостаточное количество парковок. Этим летом столица едва не пережила транспортный коллапс, и новый княжеский указ направлен…

Дальше я слушать не стал.

У меня оставалось больше часа до аудиенции у Барского. К самому князю прорваться было нереально — слишком плотный график. Вчера у него Ступер, сегодня какие-то послы европейские, в обед — выступление на ежегодном экономическом форуме. После обеда… Я даже не запомнил. Барский — и тот с трудом выкроил свободную минутку.

Что можно сделать за час?

В переполненном загазованном мегаполисе — почти ничего.

Скажи спасибо, если доберёшься до центра. Который, по слухам, планируют сделать пешеходным. Там у верхушки Эфы наполеоновские планы. Они выбирают между подземным тоннелем и навороченной эстакадой, по которой можно будет ездить только клановым аристократам и грузовому автотранспорту.

Свернув с Аэрокольца в Старый Город, я решил ехать через Турецкий Квартал. Можно и проницаемость врубить, если прижмёт, но эти узкие улочки я хорошо знаю. И понимаю, что никто не будет там ничего сносить, уплотнять и разбавлять однотипными многоэтажками. Турецкий Квартал — достопримечательность. А ещё там живёт много авторитетных людей, через которых можно получить проблемы, где не ждал. К примеру, некоторые из хороших знакомых Назара Курта поселились в этом районе, откуда рулят весьма серьёзными делами. Преимущественно строительными.

Едва автомойки и СТО вместе с магазинчиками запчастей уступили место частному сектору, я понял, что есть ещё в Фазисе приличные места. Для души, так сказать. Проехав мимо гостевого дома «Старый Фазис», я пересёк некую незримую черту и оказался в царстве патриархальной невозмутимости. Машины тут ездили редко и медленно. Ибо брусчатка и тотальная узость. Здания — двух-трёхэтажные. Над крышами справа высится минарет…

А вот и моя любимая кофейня.

Припарковав «Ирбис» двумя колёсами на тротуаре, я отдал Хорвен мысленный приказ зависнуть над улицей и вести наблюдение. Гончая была укрыта иллюзионом. На протяжении всего этого времени биомех неотрывно следовал за моим спорткаром, готовясь уничтожить любого, кто осмелится напасть. Я уже не столь беспечен, как в былые времена. После штурма резиденции моей СБ вижу, что враги ничем не гнушаются. И очень изобретательны.

Мои каббалисты, испросив разрешения Демона, перетащили в одну из мастерских искорёженные остовы британских беспилотников. У дыры в полу коттеджа выставили охрану. Хасан предлагал залить шахту бетоном и не заморачиваться, но у меня были на этот тоннель собственные планы. Поэтому я распорядился соорудить там бронированную каббалистическую заглушку, а в стены вмуровать стальные скобы. Потому что очень интересные катакомбы внизу. Никогда не знаешь, вдруг пригодятся…

И вообще.

Сделаю две заглушки.

Одну — в гараже. А вторую — в пещере. Когда Барский прознает о тоннеле, а эту информацию он получит от меня сегодня, то будет очень обеспокоен. Нельзя иметь под Альпикой такую прогулочную зону…

В кофейне я быть единственным посетителем.

Утро, знаете ли.

Радует, что в девять вообще хоть кто-то открылся.

Пожилой добродушный дядька в феске сварил мне ядрёный напиток на горячем песке. Причём всыпал туда имбиря и кардамону — а это в Турецком Квартале вообще никто не делал кроме него.

Я устроился в плетёном кресле за единственным столиком на углу и с наслаждением вдохнул пряный аромат. Тени домов постепенно укорачивались. Ко мне на руки запрыгнул упитанный персидский кот, лениво помурлыкал и улёгся на коленях, свернувшись калачиком. Кот был чистым, ухоженным.

В дверях забегаловки появился хозяин.

Кажется, его звали Мустафой.

— Как дела, брат? — в руке Мустафа держал крохотную чашечку, над которой поднимался пар. — Рановато сегодня.

— У меня дела в Змеиных Кварталах.

— Нынче всех туда тянет, — пожаловался старик. — Суету развели, брат.

— Развели, — я погладил кота за ухом, и тот замурлыкал громче. — А ты как поживаешь, Мустафа? Есть выгоды от того, что в столице поселился?

— Какие выгоды, — отмахнулся владелец кофейни. — Сплошные убытки.

— А чего так?

— Ну, смотри. Аренда подорожала. Проспект Дарвина перекрыли, и туристов меньше. Сезон, опять же, заканчивается. Многие начали цены задирать. Вообще на всё. Не только на сувениры. Видишь, лавка Неджати на той стороне?

Я проследил за взглядом Мустафы.

На другой стороне перекрёстка только-только открывалась лавка, торгующая всякой всячиной. Полуподвальное помещение, на вывеске — банальная надпись «ПРОДУКТЫ».

— Я у него всякое-разное покупаю, — сказал Мустафа, делая глоток из чашки. — Макароны, муку, масло подсолнечное. Так он уже третий месяц подряд цены поднимает, собака.

Неджати, эдакий усатый колобок, спокойно выставлял товар на витрине.

— Я у тебя кофе как покупал за двадцать копеек, так и сейчас покупаю.

— Э, брат, — лукаво подмигнул мне турок. — А ты где у меня ценники видел?

— Нигде, — признал я.

— Потому что ты свой. Клиент, можно сказать, постоянный. А стумари, пляжники, для них другая цена. С кого беру сорок копеек, а с кого и по рублю.

— Фигасе, — присвистнул я.

— Жизнь такая, — глубокомысленно изрёк Мустафа. — Всё дорожает.

«Стумари» — это гости по-колхски. Даже в Турецком Квартале этим словом обозначают сезонных туристов. Да и не только сезонных, откровенно говоря.

Мы ещё немного потрепались, выпили по второй чашечке кофе. Кот видимого интереса к беседе не проявлял. Солнце карабкалось к зениту, и на улице становилось всё теплее.

— Гостиницы ещё начали кофейни открывать, — пожаловался Мустафа. — Эти… как их… сетевые.

Я насторожился.

— А что, и такое есть, отец?

— «Кофейница». Я знаю уже две точки таких. У них там кофемашины, — Мустафа скривился от отвращения. — Делают всякую дрянь с пенкой. И продают по пятнадцать копеек. Но ты ж понимаешь, что такое машина, и что такое турка? Это ж как персик и козья какашка.

Мы оба засмеялись.

Через сорок минут я уже подкатывал к Гадюшнику, встроившись в длинный ряд шикарных тачек. Преимущественно дворянские номера, отметил я, причём клановые. И не только Эфы…

В очереди на КПП я простоял минут двадцать.

Хорвен пришлось нагрузить сложными инструкциями, чтобы не попасть под какие-нибудь хитрозаточенные датчики. Гончая, опередив меня, влетела в Змеиные Кварталы по воздуху, держась не слишком высоко. Иллюзионы — вещь хорошая, но это же не стеллс. Радиоволны вполне могут отразиться от биомеханического корпуса, и местная РЛС взвоет от возмущения…

Пропуск мне выдали без проблем.

И я оказался в приёмной Барского за несколько минут до назначенного времени. Хорвен всё это время кружила за окнами. Выяснилось, правда, что начальник СБ задерживается на каком-то стратегическом совещании, и я прождал его до половины одиннадцатого.

— Извини, Сергей, — сказал Артур Олегович, впуская меня в кабинет. — Замотался совсем.

— Это же Фазис, — хмыкнул я.

— Пунктуальность тут ни при чём, — отрезал граф. — Сам понимаешь, главный город империи. Гемора больше. Ладно, что там у тебя стряслось?

— Моё имение атаковано спецслужбами Британии.

Барский уселся в кресло, положил сцепленные пальцы на столешницу. Мрачно уставился на меня.

— В каком смысле — атаковано?

— В прямом, — пожимаю плечами и откидываюсь на спинку своего кресла. — Сделали подкоп в один из коттеджей. Забросили диверсантов. Была драка.

Барский, судя по его виду, не до конца осознавал смысл моего визита.

— Ну и что? По нашим сведениям, ты можешь быть причастен к смерти Иезекииля Джонса. А у них там чуть ли не половина правительства повязана с этим кланом. Ты думал, они забудут?

Я рассмеялся:

— Конечно, нет!

— И ты здесь не с дурацкими идеями объявить британцам войну? Или устроить международный скандал…

— … защищая мелкого аристократишку? — закончил я фразу вместо своего собеседника. — Ну, если забыть, что я подданный империи…

— Давай не будем, — вздохнул Барский. — Ты же не идиот.

— Не будем, — согласился я. — Истинная цель моего визита кроется в другом.

— Так-так, — граф подался вперёд. — Удиви меня.

— С заказчиками всего этого дерьма я разберусь сам… но позже. А сейчас я хочу обратить ваше внимание, Артур Олегович, на интересные факты.

— Что за факты?

— Я поделюсь ими в виде ментальных слепков. Если вы позволите моему телепату связаться с вами напрямую.

— Пусть перебросит моему телепату, — поморщился граф. — У нас усложнились протоколы безопасности.

Снова пожав плечами, я отдал мысленный приказ Ольге.

Барский тем временем налил себе воды из графина, сделал солидный глоток и приготовился к просмотру. Судя по его вытянувшемуся лицу, трансляция началась довольно быстро.

— Что… — не выдержал начальник СБ. — Это как?

— Вы о чём сейчас? — мягко уточнил я.

Взгляд собеседника был направлен в пустоту.

— Вот эти безликие…

— А, вы о проекциях, — небрежно произнёс я. — Есть такой запрещённый артефакт, называется Проектор.

— Слышал. Мы его называем Транслятором.

— Не важно. Сейчас вы видите его в действии.

— А что это у тебя за оружие такое хитрое?

— Мои каббалисты собрали. Я его окрестил кромсателем. Не завидуйте.

— И не думал, — насупился граф. — А это… стоп… хочешь сказать, там нет пилотов? Мехи без пилотов?

— Я ничего не хочу сказать, Артур Олегович. Вы сами всё видите.

Через несколько минут, просмотрев нарезку весёлых роликов, Барский вернулся в реальность.

Помолчал.

Допил остатки воды из стакана.

— Так.

— Так, — подбодрил я.

— Впечатляет, — признал руководитель спецслужб Эфы. — Должен признать, они прекрасно оснащены.

— А то, что они пользуются запрещёнными технологиями, вас не смущает? — приподнял я бровь. — Да за один Проектор начальству СРБ светит редактирование судьбы!

— Не светит, — хмыкнул Барский.

— Почему?

— А потому, — в голосе Артура Олеговича проскользнуло раздражение, — что их уже пытались поймать в прошлом на таких фокусах. Всё заметают. Артефакты, если надо, уничтожают. Или очень хорошо прячут.

— Ой, какой кошмар, — деланно удивился я. — И провидцы ничего не могут поделать? А дознатчики-телепаты и всякие там экзекуторы?

Барский посмотрел на меня как-то странно.

С подозрением.

— К чему ты клонишь, Сергей?

— Вчера был дождь. Сегодня солнечно. А тоннель, проделанный британцами, ведёт в старые коллекторы под Альпикой. Можно попасть к кому угодно в гости, Артур Олегович. Хоть в вашу летнюю резиденцию. Да, я про неё знаю, не отнекивайтесь.

Барский сохранял удивительное спокойствие, но взгляд его сделался колючим.

— И как ты это собираешься использовать, Серёжа?

Мягко так спросил.

Но по спине побежали неприятные мурашки.

— А никак, — равнодушно ответил я. — Залью всё бетоном.

— Я ведь проверю.

— Проверяйте, — делаю про себя отметку, что каббалистические заглушки надо снабдить иллюзионами. — Речь же не об этом.

— Всё ещё не понимаю.

— Да всё вы понимаете. У нас общий враг. Ему можно обеспечить неприятности.

— Обратившись в Супрему? Поверь, это так не работает.

— Не в Супрему, — улыбнулся я. — В консисторию нашего любимого Фазиса.

Я наблюдал за тем, как в глазах Барского зарождается осознание.

— Предлагаешь… связать руки новому предстоятелю?

— Добавить ему веселья, — уточнил я. — А то очень резвый. Он ведь не может не отреагировать на такое вопиющее нарушение. Доказательства — вот они. Придётся поработать, и основательно. Как минимум, с бумажками. И всё это время он не будет совать нос, куда не требуется.

— А мне нравится ход твоих мыслей, — одобрил Барский. — Но почему ты хочешь сделать это через меня?

— Артур Олегович. Кто я и кто вы? Здраво оцениваю своё влияние в этом городе, только и всего.

Барский хмыкнул.

— Ладно, Иванов. Считай, мы нашли общий язык. И процесс будет запущен. Но ты учти, они захотят взглянуть на место преступления. Вероятно, пришлют провидца.

— Да хоть сто провидцев. Я к этому готов.

— По краю ходишь, Иванов, — поцокал языком граф. — Ох, по краю.