«Пожалуйста, пожалуйста, хватит», — умолял я. Мои глаза распухли, и я был почти уверен, что у меня сломана переносица. Я почти желал, чтобы мои глаза были повреждены до неузнаваемости, чтобы мне не приходилось больше смотреть, как они пытают, насилуют и ломают мою семью.

«Превратись».

«Иди. Ты. На хрен». Я сплюнул кровавый сгусток изо рта, не заботясь о том, куда он попадет. Надеюсь, в лицо этому ублюдку.

Удар по ребрам был такой силы, что я почувствовал, как весь воздух покинул мои легкие. Хруст костей и острая боль, взорвавшаяся в моем торсе, заставили меня скрутиться в клубок.

Я понял, что они изучают меня в моей драконьей форме, и после тех зверств, которые они совершили... я отказался превращаться.

Большой ботинок перекатил меня на спину, и я расхохотался, как безумец. Может быть, я им и был. Может быть, я наконец-то сломался.

«Ты превратишься. Так или иначе». Все потемнело.

ХНЫКАНЬЕ. Звуки того, как кто-то колотит в дверь. Крики. Мольбы.

«Вставай, Слоан...» Голос Рыжей пронзил туманное состояние моего мозга, и я огляделся. Было темно, где бы я ни находился. После того, как я вчера кого-то укусил, меня поместили в камеру одиночного заключения. По крайней мере, я думаю, что это было вчера.

Без дневного света было трудно отслеживать время суток. Может быть, прошло больше дня. Или меньше. Нет, точно больше.

«Слоани Балони», — прошептал Кай мне на ухо, но когда мои глаза распахнулись, насколько это было возможно, никого не было.

«К... где ты?» — прохрипел я. В горле пересохло.

«Они причиняют нам боль», — ответил он, и в воздухе разнесся высокий скулеж.

«Нет», — выдохнул я, пытаясь встать.

«Помоги нам, Слоан», — крикнула Рыжая.

«Ааааа!» — закричал я от разочарования. Мое тело не слушалось. Кожа покалывала, и сердце билось как бешеное в ушах.

«Нет, нет, не трогай меня!» — завыла Рыжая. Паника в ее голосе сломала меня. Они собирались снова причинить ей боль. Рев вырвался откуда-то из глубин меня, и мой дракон вырвался наружу, готовый убить первое же существо, которое встретит.

В этой форме я лучше видел в темноте. Комната, в которой я находился, едва ли была достаточно велика, чтобы вместить мое огромное тело, хотя одну целую стену почти полностью занимала массивная дверь. На полу был один матрас и ведро в углу. Вот и все. Движение у двери привлекло мое внимание, и я увидел две фигуры, делающие записи.

«Похоже, подпитывается адреналином», — пробормотал один из них другому.

Фыркнув, я выдохнул огромную струю огня прямо в них. Когда дым рассеялся, дверь все еще стояла на месте, без следов повреждений. Вместо наблюдателей за дверью я увидел лишь самодовольное лицо моего отца.

ВРЕМЯ ПЕРЕСТАЛО СУЩЕСТВОВАТЬ.

Я был в своей драконьей форме дольше, чем когда-либо прежде, и попытки превратиться обратно были болезненными. Шарканье ног у двери привлекло мое внимание.

«Дракон. Мы перемещаем тебя в лабораторию. Если попытаешься что-то сделать, мы изнасилуем твою женщину. Может быть, и твоего мальчика тоже», — прокричал мужчина через дверь.

Мой хвост застучал по полу, когда я почувствовал, как гнев и беспомощность поднимаются во мне. Часами они заставляли меня смотреть, как творят невыразимые вещи. Ужасные вещи. И я ничего не мог сделать, чтобы остановить их. Мои братья, моя женщина, все умоляли меня помочь им, остановить боль...

Неудачник. Неудачник. Неудачник. Вот и все, кем я был.

Если уступка их требованиям пощадит мою семью, я сделаю это. Замок на огромной двери лязгнул, и двое мужчин с шоковыми дубинками стояли там, одетые с ног до головы в огнеупорные костюмы.

«Двигайся».

Выйдя из комнаты, я моргнул, давая глазам привыкнуть к разнице в освещении. Я шел по длинному коридору, следуя за ними. В своей драконьей форме я был огромен, но эта область была полностью способна вместить зверя моего размера, что заставляло меня задаваться вопросом, были ли здесь другие, подобные мне.

Сердцебиение мужчин передо мной билось сильнее, когда мы приближались к месту назначения. Время от времени они оглядывались на меня. Я бы тоже обосрался, если бы за мной крался дракон. Было бы так легко перекусить их пополам... Но кто знает, что другие садистские ублюдки сделают в отместку с людьми, которых я люблю.

Мы вошли в ту же лабораторию, в которую меня привели после того, как я очнулся здесь. Быстрый осмотр не показал никого, кто был бы мне дорог, и я немного расслабился. С их стороны умно не дразнить меня до того, как я окажусь в этой гребанной клетке.

Маленький вздох донесся с другой стороны комнаты, и я поискал источник этого крошечного звука. Мои глаза остановились на Энни. Боги, как я мог забыть о ней? Может быть, потому что тебя пытали последние несколько дней?

Она сидела перед большим мольбертом, кисть в маленькой руке. Ее глаза были комично большими, когда мужчины вели меня в прозрачный загон.

«Продолжай рисовать, девочка», — рявкнул кто-то, и Энни повернулась на стуле и сосредоточилась на своем искусстве. Женщина надела на нее большие наушники. Зачем девочка здесь? Это не место для ребенка.

Как только меня заперли в клетке, около десяти человек подошли к прозрачным стенам. Не многие лица были мне знакомы, поэтому я предположил, что это новые сотрудники. Или, может быть, инвесторы?

Один из них повернулся к остальным, пролистывая пачку бумаг в руке. «После четырех дней изучения, похоже, что его дракон связан с адреналином».

Четыре дня? Прошло четыре дня? Это казалось и невероятно коротким, и невероятно долгим.

«И как вам удалось заставить его сохранять форму?» — спросил другой.

«С правильной мотивацией это было несложно. Он находится в таком состоянии уже тридцать восемь часов. Прибыли ли остальные с самкой?»

Самкой?

«Пока нет. Была какая-то задержка, так что это займет еще несколько часов. Можете ли вы представить, сколько яиц можно получить? Это просто захватывающе. Азраэль будет в восторге», — сказал третий с ухмылкой на лице. Я запомнил эту ухмылку, каждую ее деталь. Я с большим удовольствием выбью все эти зубы ему в глотку, очень скоро.

Первый скоро-будет-мертв ублюдок снова заговорил. «Процесс размножения будет захватывающим, если это сработает. Дикие драконы проходят через циклы течки, как и демоны-женщины. Все драконы когда-то умели принимать человеческую форму, но по какой-то неизвестной причине, похоже, звери утратили эту способность. Они могут зачать в любой форме, но зачатие в драконьей форме произведет большее количество потомства с гораздо большей скоростью. После вылупления яиц детеныши дракона созревают всего за две недели», — объяснил он.

Они хотят, чтобы я трахнул самку дракона, в превращенном состоянии... Во имя члена Юпитера?!

«Мы заполним его загон адреналиновым паром. Над этим работают наши ученые. Мы пробовали эпинефрин, пока он был без сознания, но ни одна игла не пронзила его чешую. Он невероятно хорошо сложен — он станет отличным быком для разведения».

«Для чего нужен адреналиновый пар?» — спросил еще один из ученых.

«Пар нужен, чтобы позволить животному взять верх». Громовой голос привлек всеобщее внимание к дверям. Мой отец вплыл, как гребаный павлин, ведя себя так, будто он самый важный человек в комнате. Я почувствовал, как моя шерсть встала дыбом при виде его самодовольного лица. «Мой сын любит цепляться за мораль, которая ничего не значит в этом мире, — объявил он. — С самкой дракона в течке, мы надеемся, что всплеск адреналина в сочетании с ее запахом заставит его следовать своим природным инстинктам».

Я быстро взглянул на Энни и увидел, что ее глаза были белыми, а кисть летала по холсту. Хорошо. Она не обращала внимания на то, что они говорили.

Мой отец выглядел как самодовольный придурок, стоя там и объясняя обо мне. Ублюдок понятия не имел о моем моральном кодексе. Конечно, такой кусок дерьма, как он, не имел бы их вообще, а человек без морали — не человек вовсе. Нужно было многое, но я оставался спокойным и собранным.

Группа людей отошла от стекла, продолжая разговаривать, и я следил за их передвижениями по комнате. Энни все еще была полностью отключена, ее маленькая рука летала по мольберту как размытое пятно. Я все больше беспокоился, наблюдая за ней. Всего восемь лет, а ее силы не должны быть такими сильными. Это заставляло меня задаваться вопросом, что они потенциально делали с ней, чтобы ускорить проявление ее стихии.

Как только у меня появится шанс, я с большим удовольствием уничтожу это место и всех этих ублюдков вместе с ним. Опустившись на корточки, я устроился поудобнее и приготовился к битве. Я ни за что на свете не буду спариваться с гребаным драконом. У меня есть пара с волосами цвета магии, горящей в моих венах, и самыми сексуальными изгибами, которые я когда-либо видел у женщины.

К счастью, теперь я чувствовал себя спокойнее из-за всего этого — потому что к черту их грандиозные планы, единственная самка, с которой я буду спать, будет моей, как только я придумаю способ сжечь эту клетку и спасти ее.

Я насчитал людей, слоняющихся по комнате — теперь их было больше, около тридцати трех, не считая Энни. Если бы я мог превратиться обратно, может быть, я смог бы поговорить с ней. Посмотреть, все ли с ней в порядке. Она выглядела нормально, без видимых признаков травм. В отличие от Фиша, которого избили до кровавого месива, когда я видел его в последний раз. Луной, я даже не был уверен, что человек может пережить такое избиение или захочет ли он продолжать жить после того, что они сделали с его телом. Меня тошнило при одной мысли об этом, и казалось, что мое сердце горит, вспоминая пытки, которым они подвергали Фиша.

Мне потребовалось мгновение, чтобы заметить изменение в воздухе. Тишину. Никто не говорил и не двигался, и, возможно, они даже не дышали.

Двое мужчин-ученых медленно подошли к хирургическому столику и взяли по скальпелю. Когда они повернулись друг к другу, я заметил пот, стекающий по их лицам. С широко раскрытыми глазами они подняли инструменты и одновременно перерезали друг другу горло. Никто не реагировал.

Ошеломленный, я вскочил и подкрался ближе к стене, совершенно ошеломленный тем, что, черт возьми, происходит.

Мой отец покинул комнату за несколько мгновений до этого, и я задавался вопросом, не был ли он ответственен за это. Но это не имело бы смысла. Зачем ему убивать людей, которые нужны Азраэлю для исследований? И, что еще более важно, как он мог достичь такого уровня магии? Единственный, кто не был живой статуей, кроме меня, была Энни. Она яростно смешивала краски и теперь использовала пальцы, продолжая работать над своим холстом. Слава звездам, она была в каком-то трансе; ни одному ребенку не нужно было видеть то, что только что произошло.

Я смотрел с полным очарованием, как все в комнате начали молча убивать друг друга. Тела усеяли пол, кровь лужами растекалась под ними, пока они истекали кровью. Охранник, который ранее угрожал Фишеру, был последним, кто остался стоять. Хриплый звук пытался вырваться из его сомкнутых губ, когда его тело двигалось по чьему-то приказу.

Кровь начала сочиться из его ушей, рта и носа.

Был только один человек, которого я знал, способный на такое.

Резкий вдох Энни прозвучал как бомба в мертвенно-тихой комнате. Обернувшись, я увидел, что она стоит прямо у ограждения, глядя на меня. Она подняла свой холст, и по моему позвоночнику пробежал холодок, когда мои крылья распахнулись.

«Они здесь», — прошептала она, и я встретил ее жуткую улыбку зловещей драконьей улыбкой.