Хол и я выбежали из маленького коттеджа, оставив Голди помогать ее бабушке. Беспокойство зашевелилось у меня в животе, когда глубокое чувство дурного предзнаменования поселилось в моих костях. Дым клубился сквозь деревья, придавая лесу зловещий, жуткий вид. Песцовый лис Голди, Мэйвен, бежал впереди нас, отчаянно оборачиваясь и лая, чтобы мы двигались быстрее.

Ветки и листья трещали и хрустели под нашими тяжелыми шагами, и наконец мы вырвались на опушку. Здесь дыма было больше, он был гуще, словно сама земля горела у нас под ногами.

«Какого хера?» — спросил Хол, оглядывая стулья, расставленные вокруг пентаграммы. Сквозь дым и ночную тьму было трудно что-либо разглядеть.

«Где все?» — я приблизился к этому месту с осторожностью; одни боги знают, какая магия могла здесь еще оставаться.

В этот момент облака разошлись, открыв полную луну, и мягкий свет озарил поляну. И тогда Мэйвен перелетел через выжженную землю и начал скулить, лапами разрывая темный силуэт, неподвижно лежащий на земле. Волосы у меня на затылке встали дыбом, мой разум явно предупреждал тело, что случилось что-то ужасное.

«Хол, дерьмо! Сюда», — крикнул я, двигаясь так быстро, как только мог, чтобы увидеть, кто это и в порядке ли они. Мэйвен, казалось, удовлетворился тем, что мы обратили внимание на то, что его так взволновало, и умчался, как молния, обратно к коттеджу.

Мы добрались до него одновременно, оба поскользнулись в грязи и упали на колени.

«Фишер, о мои боги», — прохрипел Хол, тут же пытаясь нащупать пульс. Мое собственное сердце, казалось, никогда не билось так быстро. Лицо Фишера было бледным, и я достаточно видел мертвецов, чтобы знать, что Хол не найдет пульса.

«Дерьмо, дерьмо, дерьмо», — твердил я, немедленно начиная делать непрямой массаж сердца, пока Хол доставал острый нож и перерезал веревки, опутывающие тело Фишера. Эта безумная сука убила возлюбленного своей дочери? Ненависть закипела в моих венах, но быстро превратилась в решимость. Это уничтожит мою женщину, и я сделаю все возможное, чтобы вернуть его. Он все еще был вялым и слегка теплым, что немного обнадеживало.

«Дуй!» — закричал я Холу, прервав компрессии. Он быстро вдохнул ему в рот, и я начал снова, отчаянно пытаясь завести сердце Фишера.

Мы повторяли этот процесс, казалось, целую вечность, но, скорее всего, это заняло всего несколько минут. Пот капал со лба, когда Хол схватил меня за плечи, останавливая.

«Нет», — запыхался я, задыхаясь и находясь в шоке. «Все будет хорошо. Может, я недостаточно сильно давлю?»

Я попытался возобновить, но Хол на мгновение удержал меня, а затем прижал к себе в объятиях, с Фишером под нами. Его сбивчивое дыхание и влажность, которую я почувствовал у своей шеи, говорили о его горе из-за потери одного из своих. Я никогда раньше не видел, чтобы этот мужчина плакал — черт, я едва видел, чтобы его губы хоть раз дернулись в улыбке. И все же, вот он, сломлен.

«Но... Голди. Она... Она доверяет мне. Мы не можем позволить ей увидеть его таким. Я вернусь и займу ее, пока ты... что-нибудь не придумаешь. Все будет хорошо, все будет хорошо», — повторял я, пытаясь убедить себя в том, что знал, что это ложь. Это сломает ее. Это сломает всех. Остальных здесь даже не было. Я отпустил Хола и плюхнулся на задницу.

«Бляяяядь». — Я выругался, проводя руками по волосам.

Почему звезды должны делать это на каждом шагу?

Напрягая слух, я услышал характерные звуки приближающегося человека. Хруст ветки, четкий шелест листьев, испуганный писк маленького животного.

«Иди, Брам. Не позволяй ей подойти сюда, не сейчас», — настаивал Хол, его глаза все еще были влажными. Я вскочил на ноги, отчаянно желая добраться до нее, защитить ее. Уберечь ее от этого разрушения еще немного.

Фишер мертв. О мой чертов ад.

Жгучее желание защитить ее от этой боли ударило меня, как кувалдой по голове. Я думал, что если смогу просто удержать ее внутри дома ее бабушки, мы сможем выиграть немного времени, чтобы сообщить ей эту новость более мягко. Но чтобы моя принцесса увидела тело своего возлюбленного таким, зная, что ее мать была виновата, а остальные парни пропали... Нет. Я не мог этого допустить.

Поэтому я попытался удержать ее подальше. Попытался и, черт возьми, провалился.

Я перехватил ее на тропинке.

«Ты нашел их? Где все?» — спросила она, все еще приближаясь ко мне. К нему. «Моя мать еще здесь? Я собираюсь надрать ей задницу за то, что она сделала с Бабушкой. Кто бы мог сделать такое со своей собственной мамой?» — она размахивала руками, говоря это, и все, что я мог делать, это смотреть на нее. Я не мог даже говорить.

«Брам?» — прошептала она, вопросительно, ее голос дрожал.

«С-Сейдж», — выдавил я хрипло, мой голос сорвался. Ее глаза расширились от использования ее настоящего имени.

«Не называй меня так», — огрызнулась она. «Пропусти меня, Брам».

Она знала, что что-то было очень не так.

«Я не могу, тебе не стоит идти туда сейчас, хорошо? Просто... просто останься здесь со мной», — умолял я, мой живот болезненно сжимался при мысли о том, что она увидит Фишера в таком состоянии.

«Что там, Брам?» — спросила она, ее голос был низким и встревоженным, а руки обхватывали живот. Я ничего не мог сделать, кроме как покачать головой. Черт. Черт. Мои руки снова нашли мои волосы, и я слегка дернул их в попытке заставить свой мозг чертовски функционировать.

«Ты меня пугаешь», — прохрипела она, и ее глаза уже блестели от влаги, что чуть не вызвало у меня тошноту.

«Пойдем, навестим твою бабушку, хорошо?» — Я схватил ее за руку и начал направлять ее обратно к коттеджу.

«Нет», — запротестовала она, что заставило меня идти быстрее. «НЕТ!» — закричала она, вырывая руку из моей хватки и убегая сквозь туман и дым, как привидение.

«Голди! Голди, малышка, нет!» — крикнул я, бегая за ней. «Схвати ее, Хол!»

Когда я вырвался на поляну, она приближалась к Холу, стоявшему на коленях на земле. «Сейдж, прошу. Не надо», — умолял я ее, пот стекал по моему позвоночнику.

Ее голова повернулась, осматривая сцену, когда она подошла к отцу. Слезы на его щеках были видны оттуда, где я стоял, и я услышал, как Голди ахнула при виде этого.

«Хол, что случилось? Что происходит? Кто-нибудь, лучше начните, блядь...»

Вот и все. Она увидела. Черт. Я быстро двинулся, желая быть ближе. Желая быть рядом с ней.

«Ф-Фишер? ФИШЕР!» — закричала она так громко, что эхо разнеслось по лесу. Я видел, как дрожали ее руки, когда она нависла над ним, словно не зная, куда прикоснуться.

«Сейдж», — сказал я.

Она не ответила. Когда ее руки легли ему на лицо, она судорожно вздохнула.

«Сейдж, малышка, прошу», — умолял я. Я никогда в жизни не чувствовал себя таким бесполезным.

«Фишер, проснись».

О, звезды. Это был ад.

«Где болит, Гуппи? Скажи мне, где болит, чтобы я могла это исправить». Она провела руками вверх и вниз по его груди, ища, пытаясь найти какую-то воображаемую рану, чтобы исцелить ее. Я больше не мог этого выносить. Присев на корточки, я обхватил руками ее талию, пытаясь удержать ее, утешить, защитить от этого. Но Голди боролась со мной, как дикое животное.

«Опусти меня, помоги ему! Разве ты не видишь, что он ранен? Почему вы, блядь, не помогаете ему?!» — закричала она на меня, и это было похоже на то, как если бы нож воткнули прямо в мое сердце. О, принцесса, я пытался. Я так чертовски старался.

Хол встал на колени перед нами, наклонившись к лицу дочери.

«Сейдж. Мне так, так жаль». Его голос дрогнул, но был твердым. Это было реально. Немыслимое случилось.

«Нет. Нет. Нет. НЕТ! НЕТ! Помоги ему, Брам!» — плакала и кричала она. Не зная, что еще делать, я обхватил ее руками и оттащил от тела Фишера. Если бы я мог просто удержать ее на мгновение, может быть, любовь, которую я чувствовал к ней, могла бы каким-то образом проникнуть через мое тело в ее и дать ей что-то, что угодно. Мои глаза сжались, когда она извивалась в моих руках, звуки, которые она издавала, были как нож по моему гребаное сердце.

«Отпусти ее, Брам», — приказал Хол, и я неохотно отпустил ее. Она вырвалась от меня, спотыкаясь, вернулась к Фишеру. Подняв голову к темному небу, которое проглядывало сквозь пустые места в пологе листьев, я умолял звезды, луну, матьебаное солнце позволить мне взять эту боль на себя. Голди не заслуживала такой боли.

«Фишер, Гуппи, нет. Прошу, я не могу, позволь мне помочь тебе, малыш. Это не реально. Этого не происходит».

Я прожил долгую жизнь, я видел много зверств и ужасов. Я видел, как мужчин убивают, а женщин насилуют. Ничто не могло сравниться с тем, как я смотрел, как женщина, которую я любил, была безоговорочно уничтожена потерей мужчины, которого она любила. Я смотрел, как она плакала, умоляла, кричала, рыдала и всхлипывала. Мои руки сжались в кулаки, когда она бросилась на его неподвижное тело, эти ужасные звуки пронзали воздух, как выстрелы.

Хол опустился на колено рядом с ней. «Дорогая, его нет. Мне так чертовски жаль. Он был великим человеком, легендой», — сказал он ей.

«Он не ушел. Он здесь, он со мной. Мы принадлежим друг другу. Я люблю его!» — закричала она, ее волосы торчали во все стороны, макияж размазался по ее красивому лицу. «Как она посмела? Я убью ее. Я выслежу ее и, блядь, уничтожу», — поклялась она, все еще прижимаясь к Фишеру.

Внезапно зеленые и золотые завитки магии начали окружать ее тело, извиваясь и кружась вокруг нее и Фишера. По мере того как ее рыдания становились громче, магия становилась больше. Оглушительный треск взорвался в ночи, от падения деревьев, ударяющихся о лесную подстилку, я подпрыгнул. Взгляд Хола метнулся к моему, как раз когда сила Голди взяла верх. Мерцающие цвета закружились в массивный циклон, блокируя нас от нее.

Я никогда раньше не чувствовал такой силы магии, которая проносилась в воздухе. Настолько сильной, что отбросила Хола и меня назад по крайней мере на пятнадцать футов, прежде чем мы оба споткнулись о упавшую ветку и приземлились на свои задницы. Душераздирающие крики Голди взорвались в ночи, каждый из них увеличивался в громкости и отчаянии. Треск отвлек мое внимание от нее, мои глаза скользнули к пологу над нами как раз в тот момент, когда огромное дерево рухнуло на землю.

«Черт!» — закричал я, схватив Хола за руку и выбираясь из-под него за секунду до того, как нас раздавило. Кружащийся вокруг нас воздух набирал угрожающую скорость, и новые грохоты и громкие трески разносились эхом, когда новые деревья постигала та же участь.

Мэйвен выл и лаял, как сумасшедший, пытаясь добраться до Сейдж. Но его крошечное тело не могло противостоять воздушным потокам, и его постоянно отбрасывало назад.

«Сейдж!» — заревел Хол, и я присоединился к нему. Это не помогло. Она либо не слышала нас, либо ей было все равно. Огромный всплеск силы осветил небо золотым светом, отбросив нас на несколько футов назад, прежде чем мы снова вскочили на ноги. Ветер выл, все больше и больше веток и деревьев уничтожалось.

«Это самое мощное проявление магии, которое я видел за очень долгое время!» — крикнул Хол сквозь шум. И он был прав. Это было чертовски впечатляюще, но невероятно опасно. Она была необучена. Эта магия подпитывалась горем, гневом и отрицанием. Рецепт катастрофы.

Дыхание вылетело из моего тела, когда я снова упал на землю, Хол сверху меня. Еще одно дерево сотрясло землю, когда оно столкнулось с землей прямо там, где мы стояли секундой ранее. Черт возьми, мы все умрем, если это скоро не прекратится.

«Сейдж?»

Хол и я вскочили и увидели, как из-за пыли появилась фигура ее бабушки. Он бросился к ней, прижимая ее к своему большому телу.

«Мы должны остановить ее. Это магический срыв эпических масштабов. Она разрушит весь город, если так продолжится», — крикнула она, ее кудрявые волосы развевались вокруг лица.

«Мы даже не можем приблизиться к ней!» — крикнул Хол, его голос уносило ветром.

«Что спровоцировало это?» — спросила Бетти, убирая волосы с лица.

«Фишер. Он... Он мертв», — сообщил я ей, протянув руку и положив ее на плечо, когда ее лицо побледнело и сморщилось от боли.

«О нет», — выдохнула она.

Мы втроем подпрыгнули, когда земля так сильно содрогнулась, что я испугался, что она расколется.

Бетти оттолкнула нас в сторону, шагнула вперед и подняла руки, начиная выкрикивать мощное заклинание. Моя кожа покалывала, и я чувствовал силу ее магии, выполняющей ее приказ. Что бы она ни задумала, я надеялся, что это сработает.

Виноградные лозы вырвались из ее рук и исчезли в густом, пыльном воздухе, ужасные завывания, доносившиеся от ее внучки, направляли их к цели.

«НЕТ! НЕТ! НЕТ! НЕЕЕЕТ!» — душераздирающие крики Голди возвысились над ветром и пронзили меня прямо в грудь.

«Что ты делаешь с ней?» — крикнул Хол, подходя к Бетти.

«Успокаиваю ее. Я не могу физически подойти к ней, но она узнает, что это я. Она почувствует мою магическую подпись!» — крикнула Бетти нам обоим.

Внезапно все остановилось. Как будто кто-то нажал кнопку паузы. Внезапная остановка заставила нас всех замереть на несколько мгновений, прежде чем мы бросились к Голди. Она все еще была в своем красивом платье, с расправленными крыльями, укрывающими мужчину под собой. Моя убитая горем пара, должно быть, потеряла сознание от использования такой магии.

«Звездами, с ней все в порядке?» — прохрипел Хол, его беспокойство о своей новообретенной дочери было очевидным.

Мои колени ударились о землю, и я ни секунды не колебался, прежде чем прижаться спиной к ней, обнимая ее. Ее тихий храп успокоил меня, что она действительно потеряла сознание от истощения. Моя милая, милая Голди.

«Она спит», — сообщил я им, крепче сжимая мою девочку. Черт, если бы я когда-нибудь потерял ее... Нет. Я не могу об этом думать.

«Давай отнесем ее внутрь. Нам придется вызвать власти для Фишера», — мрачно сказала Бетти.

«Абсолютно нет. Этот человек был одним из лучших в "Радикал", и он получит прощание воина», — пообещал Хол. «Я... я позвоню кое-кому».

Я сглотнул. Где, черт возьми, были остальные? Ни за что на свете они бы не бросили своего брата вот так... По моей спине пробежал холодок, моя собственная внутренняя система сигнализации предупреждала меня о зле, которое все еще таилось. Здесь было нечто гораздо более масштабное, и я знал, что у нас не было всех деталей.

Мои руки осторожно скользнули под мою женщину, стараясь не разбудить ее. Я перевернул ее так, чтобы она перекатилась в мои руки, ее тело было вялым, как тряпичная кукла. Когда я встал, я услышал, как Хол и Бетти ахнули.

«Что? Она истекает кровью или что-то в этом роде?» — спросил я в панике. Мои глаза метнулись к ним, но они смотрели не на Сейдж. Их глаза были устремлены на землю, где лежал Фишер.

«Святые звезды и глупые пиписьки...» — выдохнула Бетти, прижимая руку к груди.

«Какого хера?» — прорычал Хол.

Отступив назад, чтобы я мог видеть, я посмотрел вниз и чуть не уронил Голди, как мешок картошки.

«Мы все сейчас с ума сошли? Нас кто-то наркотиками накачал?» — спросил я, яростно моргая, мой разум медленно осознавал то, что я видел. «Хол! Проверь, дышит ли он... они!» — рявкнул я, выводя его из оцепенения.

Мое сердце бешено колотилось в ушах, пока я смотрел, как Хол и Бетти двинулись к месту, которое я только что освободил.

«Как это возможно?» — спросил Хол, его колени коснулись земли, его руки лихорадочно искали пульс, в то время как Бетти делала то же самое напротив него.

«Ее магия — это нечто неизведанное, джентльмены. Невозможно сказать, на что она способна... У него есть пульс, но он слабый!» — победно крикнула Бетти.

Хол плюхнулся на задницу, его лоб нахмурился от замешательства.

«Здесь то же самое», — подтвердил он, и вздох облегчения вырвался из моего тела.

«Ну, черт. Давай, Хол. Занесем их внутрь. Что-то подсказывает мне, что они все еще будут без сознания какое-то время», — объявила Бетти, вставая и направляясь обратно к коттеджу.

«Ты неси Сейдж, я возьму... А, черт с ним», — проворчал Хол.

Верно. Потому что местоимения сейчас были семью оттенками безумия. Все, что я знал, это то, что там, где раньше был один очень мертвый Фишер, теперь были два едва живых Фишера.