Первое, что я заметил, когда пришел в сознание, — это пульсирующая боль по всей задней части моего тела. Я сонно моргнул; во рту было так сухо, что я бы бросился за стаканом воды. Медленно я попытался пошевелиться и был немедленно остановлен вспышкой невыносимой боли. Я не мог поверить, что этот ублюдок публично выпорол меня... и получил от этого удовольствие.

Я вспомнил хриплый и сбивчивый тон его голоса, чем больше я ломался под его хлыстом. Именно в этот момент я почувствовал движение под моей щекой и ужаснулся, когда рука скользнула в мои волосы, поглаживая мою голову. Мое сердце бешено колотилось. Господи, он действительно выполнял свои угрозы. Скулеж вырвался из меня, смесь боли и страха быть использованным таким образом.

— Кай?

Я был настолько извращен в голове, что начал слышать голоса. Голос Кама. Разве это не было бы мечтой, ставшей реальностью?

— К, ты проснулся?

Его голос сломал что-то во мне. Слезы выступили на глазах, за себя, за мою семью, которую я потерял. Я всхлипнул и глубоко вздохнул — кожа и свежий дождь.

— Кам? — проскулил я тихо.

Человек подо мной пошевелился, осторожно укладывая мою щеку на подушку. Это должен был быть какой-то момент диссоциации. Воображая, что он здесь, таким образом, мое подсознание явно пыталось защитить мой разум от полного срыва.

Огрубевшая ладонь легла на мою щеку. — Посмотри на меня, Кайто.

Я плотнее сжал глаза и отказался. Его большой палец нежно потер мою скулу, так мягко, что это был едва слышный шепот прикосновения.

— Почему ты не хочешь посмотреть на меня? — спросил он, его голос был полон боли.

— Потому что, — прошептал я, — если я открою глаза и пойму, что это все в моей голове... я покончу с этим. Если я открою глаза и тебя здесь нет, я не хочу больше здесь находиться.

Мягкие губы прижались к моему лбу, и я почувствовал щекотку бороды. — Кай, это реально. Я действительно здесь. Я не покину твою сторону ни за что, хорошо?

— Я бы предпочел держать глаза закрытыми. Если мне придется жить в этом аду, я лучше останусь здесь, где мой разум наконец-то добр ко мне. Если я посмотрю и тебя там нет, Кам... Ты понимаешь, что я говорю? — Я был так уставшим. Я, вероятно, не имел смысла. Все, что я знал, это то, что я могу лежать здесь и сохранять эту фантазию, пока снова не потеряю сознание.

— Тогда держи глаза закрытыми, Альфа. Позволь мне позаботиться о тебе. — Я услышал, как кто-то возится у кровати, а затем шум воды. Спустя некоторое время — у меня не было никакого представления о таких вещах — прохладная влажная ткань была положена на мой лоб и глаза. Затем между моими губами просунули соломинку, и я жадно пил, умоляя о большем. Я выпил три стакана, прежде чем почувствовал, что жажда утихла.

— Мне нужно наложить кое-что на твои раны. Мне так жаль, К. Я не успел вовремя. Но я здесь. Я здесь. — Я слышал звон бутылочек и звук открывающейся упаковки. — Я даже не могу использовать магию, чтобы облегчить это для тебя. Я думаю, поэтому ты еще не исцеляешься. Это будет больно, брат — мне так жаль, но мы не можем допустить заражения. Закуси это.

Полоска кожи была засунута между моих зубов. Черт. Кам из моего воображения тихо плакал. Раньше он никогда не плакал. Казалось, никто из нас не плакал. До недавнего времени...

Первая струя чего-то коснулась моей спины, и я закричал, мое тело автоматически выгнулось.

— Мне так жаль. Так жаль. Я буду работать быстро.

И он работал. Он работал быстро, но, казалось, у меня были раны от плеч до самых пяток. Я обливался потом и задыхался, когда он закончил. Что-то прохладное коснулось моей кожи, и я впитывал это удивительное ощущение — такой контраст с болью мгновений назад. Это заставило мою голову закружиться. Должно быть, я потерял сознание, потому что, когда я действительно снова открыл глаза, мое лицо было повернуто в другую сторону.

Я дрожал, но не мог даже укрыться одеялом в моем состоянии. Внезапно я услышал приглушенные голоса и попытался успокоить стучащие зубы.

Снова голос Кама. О боги. Может, он действительно здесь. Но если он здесь, значит, его нет с Сейдж. Я бы предпочел, чтобы она была с ним сейчас. Надеюсь, остальные хотя бы были с ней.

— Приведи мне гребаного целителя! — прогремел Кам.

Я медленно повернул голову. Я должен был знать; я должен был увидеть. Увиденное... я не был готов. Кам был здесь. На самом деле здесь. Его борода была дикой, волосы наспех собраны в хвост, и он выглядел худее, чем я когда-либо видел. Уже само по себе это было тяжело увидеть.

Женский голос повысился. — Позволь мне позаботиться о его ранах. Если кто-то узнает, что ты здесь, это плохо кончится — я тебе гарантирую. — Мои глаза проследили за звуком, и там, прямо по ту сторону стеклянной двери, стояла женщина, которая никогда не была более достойна того, чтобы я перерезал ей горло зубами. Лори.

И ведьма хотела применить какую-то магию к моему телу? Я лучше умру. Черт, я, наверное, умру, если ей позволят какую-либо магическую свободу надо мной. Мы все слишком хорошо знали, на что она способна. Хитрая гребаная сука.

Кам посмотрел в комнату, и наши взгляды встретились. Его рот приоткрылся, и через несколько секунд он уже стоял на коленях у моей кровати, сжимая мою руку и держась за нее изо всех сил.

— Кай. Черт, мужик. Я не думал, что ты проснешься, по крайней мере, не скоро. Господи, ты весь горишь. Тебе очень больно? Я могу смешать тот успокаивающий туман, который тебе понравился в прошлый раз. — Он смотрел мне в глаза, полные беспокойства и чего-то еще. Отчаяния, может быть?

Я прочистил горло и облизал сухие губы. — Почему она здесь, Кам?

Большой светловолосый маг вздохнул. Он был истощен; темные круги под его глазами не лгали. — Это долгая история. Я расскажу тебе, но сначала мне нужно тебя вылечить, брат. Твои раны инфицированы, К. У тебя высокая температура, и у тебя были судороги во сне. Она не хочет, чтобы кто-то еще входил сюда, потому что она все еще пытается сохранить лицо. — Ручка двери повернулась, и Кам зарычал через плечо. — НЕ СМЕЙ ВХОДИТЬ!

Мои зубы снова стучали. — Кам. Не уходи от меня. Пожалуйста, не уходи от меня.

— Никогда. Я никогда тебя не оставлю, но это ты не можешь оставить меня, К. Ты так болен, а я просто... Я ничего не могу для тебя сделать, брат. Мне так жаль. — Его глубокий голос сорвался, и слезы потекли по его впалым щекам.

— Отошли ее. Я не хочу, чтобы она была рядом с нами.

Кам кивнул на мою просьбу. Он поднялся с колен и бросился к двери. Мои глаза расширились, когда я увидел нож, который он достал из заднего кармана. Какого черта? Он собирается убить ее сейчас? О, пожалуйста, боги, позволь мне стать свидетелем этого.

Дверь приоткрылась на пару дюймов, и он просунул ногу в щель, чтобы удержать ее открытой. — Нам не нужны твои услуги. Убирайся отсюда и не возвращайся, если у тебя нет гребаного целителя. Не испытывай меня, сука. — Я ахнул, когда он приставил нож к своему запястью.

— Я не могу дождаться, когда ты получишь по заслугам, — усмехнулась Лори, и Кам мрачно усмехнулся.

— Если кому-то и суждено получить кармическую расплату, то, я думаю, мы оба знаем, что на ней написано твое имя. Приведи. Мне. Целителя. Если он умрет, умру и я.

Что, черт возьми, происходит?

Дверь захлопнулась через мгновение, и Кам убрал нож обратно в карман, бросившись обратно к моей кровати. — Что... — попытался спросить я, но он заставил меня замолчать.

— Дай мне поговорить, хорошо? Ты просто отдыхай и слушай. — Он сжал мою руку.

— Хорошо, — прошептал я. — Расскажи мне все.

И он рассказал. Все, что он помнил с тех пор, как проснулся в камере без окон и просидел там неделями без какого-либо человеческого общения. Черт. Это было именно то, что они сделали со мной. Самое странное, однако, было попытаться понять, каков был план Лори. Зачем она вообще вытащила его из камеры? Она никогда не делала ничего, что не было бы просчитано.

— Но почему она не положила конец тому, что мы здесь вместе? Почему закрывает на это глаза? — задумался я вслух, наблюдая, как лицо Кама ожесточается, а в его глазах загорается решимость. Я вдруг вспомнил, как он держал нож у своего запястья и какие слова говорил.

— Они хотят, чтобы мы были живы. Я бесполезен для нее, если я мертв, — твердо сказал он, его лицо приняло пустое выражение. Я никогда не видел Кама таким. Ожесточенным. Страсть, которой он всегда обладал, исчезла, и остался кто-то, кто делал то, что должен был делать.

— Гребанный ад, — выругался я. — Даже не думай делать что-то подобное, Кам. Ты нам нужен. Всем нам. Наша женщина...

Он резко встал, чтобы расхаживать взад-вперед рядом с моей кроватью. — Слушай, К. Мы всегда говорили, что будем честны друг с другом, и мне нужно сделать это сейчас.

Я моргнул, и его образ размылся по краям. — Скажи мне правду, Громовой Папочка.

Он не улыбнулся. Его рот даже не дрогнул при использовании этого нелепого прозвища. У меня упало сердце, потому что что бы он ни собирался мне сказать, это должно быть довольно плохо.

— У тебя температура сто шесть градусов, и она держится уже шесть часов. Ничто из того, что я делаю, не сбивает ее. Твои раны выглядят хуже с каждой минутой. Я даже не понимаю, как ты вообще бодрствуешь и говоришь сейчас.

— Это все? Полное раскрытие моего положения? — Мой голос звучал слишком тихо даже для моих собственных ушей.

Кам придвинул стул к кровати и взял меня за руку. — Если целитель не придет... твое тело не сможет так продолжать. Если инфекция попадет в кровь...

— Тогда я умру, — закончил я за него, чтобы ему не пришлось произносить эти слова. Я смотрел, как он злобно смотрит на стену, его челюсть сжата. — Но ты не умрешь. — Мои слова заставили его перевести свой гневный взгляд на меня, и я ответил ему тем же. Потому что, черт возьми. — Тебе нужно найти Сейдж. Детей. Наших братьев. Выбраться отсюда и найти их, и оставить меня. Как только ты уйдешь, она приведет целителя.

Кам выглядел разгневанным, пригвоздив меня своим взглядом. — Я знаю, что у тебя жар и ты болен как черт, но ты можешь пойти нахер со своим бредом. Я не оставлю тебя. Мы держимся вместе. — Он замолчал на мгновение. — Чего Азраэль хочет от тебя?

Я рассмеялся, а затем застонал, потому что о боги — боль была не похожа ни на что, что я испытывал раньше. — Хочет, чтобы я превратился в гребаного дракона.

— В дракона? Ты можешь это сделать?

Я фыркнул. — Нет. Не то чтобы я когда-либо пробовал, но я просто знаю, что не смогу. Назовем это интуицией.

Кам обдумывал эту информацию, вероятно, задаваясь вопросом, в чем заключалась одержимость драконами, с точки зрения Азраэля. Я мог бы сказать ему, что бесполезно гадать, потому что я делал это последние несколько недель и не понял ничего, что дало бы какие-либо ответы.

— М-мне нехорошо, — пробормотал я, когда комната поплыла перед глазами.

— Что такое? Что я могу тебе принести? Дай я возьму воды — О, черт! — воскликнул Кам, и он подпрыгнул, хватаясь за голову, как будто его атаковали пчелы.

— Что ты делаешь? — я быстро заморгал, задаваясь вопросом, не галлюцинирую ли я. Что-то крошечное и черное вылетело с головы Кама, приземлившись на кровать. Мое тело дернулось от удивления и паники, потому что какого черта это было?

— Месье. Ваш отряд спасения прибыл.

Теперь я точно сошел с ума.

— Наполеон? — ахнул Кам, снова садясь на стул и глядя на мышь, которая теперь сидела в двух дюймах от моих глаз.

— Уи. Это я. Вы понятия не имеете, через что я прошел. Залы кишат толстыми персами с темпераментом богомола и мордами ищеек. На мою жизнь была объявлена охота с того момента, как я вошел в эту каменную стену ада, — тараторил Наполеон, его крошечные передние лапки двигались со скоростью миллиона миль в час.

— Ты его слышишь? — спросил я, глядя на Кама, который в шоке смотрел на мышь.

— Он сказал, что здесь есть персы. Почему в мире демонов есть персы? И как ты, черт возьми, здесь оказался? И почему я вообще тебя слышу? — потребовал Кам, подозрительно глядя на Наполеона.

— Персидские кошки, — выплюнул Наполеон и заметно содрогнулся. — Отвратительные твари. Я нисколько не удивился, когда увидел первую сплюснутую морду, которую встретил. Они здесь и дома. Адские кошки. Что касается моих новых навыков общения? Все будет раскрыто. — Маленькая мышь села на задние лапки, размахивая лапками, как фокусник.

— Но как ты сюда попал? — спросил я его, тяжело моргая. Мои глаза были такими уставшими.

— Приехал с командой, конечно. Можете поверить в тот трюк, который они выкинули в тронном зале? Мое воинское сердце истекало кровью от желания убивать, но, конечно, я терпеливый человек. Я играл в долгую игру, гигант. Разведка. Я бы дал о себе знать раньше, но камеры, в которых вас держали в плену, были запечатаны. Поэтому я применил свои таланты в других целях и узнал великое множество вещей.

Кам и я переглянулись. Был ли героем этой истории действительно черная мышь с душой Наполеона Бонапарта? Это выглядело все более и более убедительно: да, да, он был гребаным героем.

— Я видел ужас того, через что ты прошел, гигант. Ты самый храбрый мужчина, с которым мне довелось служить, и поэтому я позаботился о том, чтобы нагадить в еду Азраэля, которую доставляют в его покои. Это работает отлично, так как он любит свежемолотый перец. Отлично сливается, — похвастался Наполеон и подмигнул. Гребанул подмигнул. Я фыркнул от смеха, не в силах сдержаться, но все равно поморщился, когда веселье утихло.

Наполеон побежал вниз по кровати к моим ногам. — Мон Дье, я был так взволнован, увидев тебя, что чуть не забыл. Папочка Грома, пожалуйста, подними меня к этой вентиляции.

— Папочка. Грома? — выдавил из себя Кам. Если бы у меня были силы, я бы плакал от смеха.

— Это твое имя, не так ли? Быстрее, — Наполеон хлопнул в ладоши, и Кам подчинился, подойдя к вентиляционному отверстию под потолком.

— Сними крышку. — Кам быстро справился, и Наполеон исчез внутри, появившись через мгновение со шприцем в зубах.

— Это что? — Кам взял шприц и поднес его к свету. Жидкость внутри была темной, сверкающей множеством цветов.

— Сырая целительная магия, смешанная с расплавленным камнем Нокс. Воткни его в него, чтобы мы могли убраться отсюда.

— Ты уверен, Наполеон? — спросил я, хотя в этот момент я был готов рискнуть, если это поможет мне почувствовать себя хотя бы на пять процентов лучше.

Мой крошечный друг твердо кивнул. — Как ты думаешь, почему мы сейчас разговариваем? Я хотел получить преимущество перед персами, поэтому сделал себе крошечный укол, и вуаля! Конечно, возможность говорить позволила мне только обзывать их суками в лицо, хотя возможность нормально поговорить с тобой — это довольно приятный бонус. В любом случае, ты должен ввести его в плотную мышцу. Уколи его в задницу, а затем мы отправимся за нашей женщиной.

Кам чуть не выронил шприц. — Что?

— Наша женщина. Два дня назад я наконец нашел ее, хотя она не проснулась. Я не смог с ней поговорить. — Наполеон выглядел опечаленным, но я завопил и напугал его.

— Кам, всади это в мою задницу сейчас же! — рявкнул я, возбуждение и адреналин смешались с лихорадкой, заставляя меня чувствовать себя в серьезном наркотическом трипе.

Что-то прохладное и влажное коснулось небольшого участка кожи на моей правой ягодице. — Определенно не то, что я думал, что буду делать в первый раз, когда услышу от тебя эти слова...

Шипение сорвалось с моих сжатых зубов, когда игла пронзила кожу, затем тепло разлилось по всему моему телу, как поток воды, когда прорывается плотина.

— Луной клянусь, — ахнул Кам.

— Уи, это прекрасно работает! — безумно захихикал Наполеон, подпрыгивая от возбуждения.

Я не мог видеть, что происходит, но я мог чувствовать это. Как будто инфекция, которая убивала меня, была уничтожена, стерта из существования. Следы от плетей, которые раньше ощущались как ожоги, просто превратились в тупую боль. Это было невероятно. Холод был изгнан из моих костей, когда я начал потеть, лихорадка наконец спадала.

На дрожащих руках я приподнялся и сел прямо. Я протянул руку, и Кам сжал ее, помогая мне встать на ноги. На наших лицах сияли одинаковые дикие ухмылки. Волна, захлестнувшая мою систему сейчас, была чистой силой — моей.

— Моя магия вернулась, — объявил я, выпрямляясь в полный рост. Черт, как же это было хорошо.

Голос Кама был не чем иным, как рычанием, его зеленые глаза стали почти черными, когда его зрачки расширились от обещания того, что должно было произойти. — Что ж, нам нужно найти больше этих вакцин, а затем мы отправимся за нашей семьей.

— Да здравствует революция! — воскликнул Наполеон, взбираясь и устраиваясь на голове Кама.

Моя сила почти полностью восстановилась, и прошло менее двух минут. Абсолютно невероятно. Теперь во мне была глубокая жажда крови, которая не утихнет, пока я не отомщу. — Смерть придет ко всем, кто причинил нам вред. Разъебем их.

Багира проснулся в этот момент, и злобный рык вырвался из меня, когда мы бросились в дверь.