— Боги, я не думаю, что когда-нибудь привыкну к этому ощущению, — выругалась я, спотыкаясь и опираясь на спинку стула. — Где мы? — Брам перенес нас куда-то в замок, и хотя я была благодарна, что нам не пришлось идти пешком, так как мы все были истощены, мне все равно не нравилось это чувство мчаться сквозь время и пространство.

— Это королевские покои, — объявил Брам. — Здесь достаточно места для всех нас, чтобы спать. Так как я полагаю, что мы все предпочли бы это? — Он вопросительно оглядел комнату.

— Да, пожалуйста, — вздохнула Сейдж. — Мне нужно, чтобы вы все были в поле моего зрения до конца моей жизни после всего этого.

— Как ты себя чувствуешь, малыш? — Кам шагнул к ней, притягивая ее к своему большому телу.

— Как будто это не реально. Как будто все, что произошло, было шуткой, и в любой момент Азраэль придет и снова заберет тебя у меня. — Она верила в это; я мог сказать по панике в ее глазах.

— Этого не случится, милая, — вмешался Фишер от стены, к которой он прислонился. Мы все выглядели как после ада, избитые и в синяках. Хотя мы уже исцелялись, во многом благодаря силе Фариса.

Я прочистил горло, привлекая всеобщее внимание. — Мы получили кое-какие новости как раз перед началом битвы. — Я сделал паузу и поднял бровь, глядя на Рыжик, позволяя ей решить, хочет ли она быть той, кто поделится тем, что сказал нам Балор. Она улыбнулась, давая мне небольшой кивок, чтобы продолжить.

— Ну, не держи нас в напряжении, брат, — проворчал Кам.

Я поймал себя на том, что широко улыбаюсь. — У нас меньше недели до того, как мы официально станем отцами.

— Неделя? — ахнул Брам, глядя на Рыжик в поисках подтверждения. Увидев ее улыбку и глаза, полные слез, его колени ударились о пол, а кулак был крепко прижат к сердцу. Я подошел и сжал его плечо в знак поддержки.

— Меньше недели? — вмешался Фишер, его тон был одновременно любопытным и шокированным. — Как в... это может случиться в любой момент?

— Это потрясающе! — Фарис подбежал к нашей женщине и поднял руку. — Дай пять, маленькая мама.

Сейдж рассмеялась, и звук был таким беззаботным. Прошло много времени с тех пор, как я видел ее такой.

— Почему ты продолжаешь это делать? — с любопытством спросил Фарис.

Я оглянулся, чтобы увидеть, с кем он разговаривает, но увидел, что все смотрят на меня. Кам усмехался. Мудак. Мое любопытство взяло верх, хотя я понятия не имел, к чему это приведет.

— Что?

— Показывать зубы и поднимать лицо вверх. — Фарис драматично изобразил это руками над лицом.

Я моргнул. Кто это вообще? Откуда берутся вещи, которые выходят из его рта?

— Ты имеешь в виду улыбку? — фыркнул Кам, прикрывая рот кулаком, когда его обнаженный торс трясся от беззвучного смеха.

— Фарис! — прошипела Рыжик.

Он вскинул руки. — Что? Он выглядит странно.

— Нет, не выглядит, Малыш Клык. Он выглядит счастливым, — сказал Брам, поднимаясь обратно на ноги и закидывая руку мне на плечо. Фарис проследил за движением, и я обвил рукой талию Брама, давая мне идеальный угол, чтобы показать этому маленькому засранцу средний палец. Что я и сделал. Он тоже это увидел, поднимая свой средний палец к губам и прокалывая подушечку острым клыком. Разговор продолжался вокруг нас, пока мы злобно смотрели друг на друга.

Этот сумасшедший ублюдок позволил крови натечь достаточно, чтобы начать капать по его пальцу. Он поднес его ко рту, раскрашивая губы красным, все это время показывая мне средний палец. Надув свои окровавленные губы, он поцеловал свой палец, затем послал мне воздушный поцелуй и пару раз щелкнул зубами для убедительности.

Мне не нравились его выходки... По крайней мере, я пытался убедить себя в этом, несмотря на то, что каждый раз, когда он так себя вел, у меня начинали болеть яйца и дергаться член. Отведи взгляд, Слоан. Отведи взгляд.

Голос Рыжик стал напряженным и эмоциональным. — Я просто... Я так счастлива, что мы все будем вместе, когда станем родителями. Я так по вам всем скучала, и мне кажется, что даже мысль о том, что могло бы случиться, будет преследовать меня в кошмарах до конца моей жизни. — Ее нижняя губа дрожала, и это чуть не разбило мое черное сердце.

— Иди сюда, Детка, — промурлыкал Кай, садясь на стул. — Садись ко мне на колени. Слишком долго я не держал тебя. — Кам подвел ее и усадил на колени Кая, который не теряя времени прижался лицом к ее шее, делая глубокие вдохи ее запаха.

Они оба вздрогнули от прикосновения. Казалось, мы все просто отчаянно нуждались друг в друге. Нам нужно было снова почувствовать связь, потому что если мы вместе, ничто не сможет нам навредить.

Сразу после битвы Хол сказал нам убираться оттуда и идти отдыхать. К счастью, травмы Балара от битвы удалось исцелить, и он остался помогать Холу. Молодой охранник, Йорис, тоже выжил, хотя у него останется ужасный шрам от линии волос вниз по правой стороне лица на всю жизнь.

Изгнанные не задержались после того, как Азраэль упал. Они заявили, что не желают участвовать в каком-либо восстановлении правительства, что их работа сделана. Мы были благодарны им, конечно. Они все еще вызывали у меня мурашки своими масками, но их сила была непревзойденной, как и уровень их безумия.

Уже шли разговоры о праздничном бале на следующий вечер, чтобы отметить нашу победу и возвращение здоровья в королевство. Так что у нас было чуть больше двадцати четырех часов на отдых и все остальное, что мы решим делать.

Фарис скользнул по комнате и плюхнулся на пол между ног Сейдж, положив голову ей на внутреннюю сторону бедра. Ее руки сразу же запутались в его волосах, его глаза закрылись от прикосновения. Мои собственные глаза скользнули по комнате к человеку, которого я не видел слишком долго. Я знал, что он смотрит на меня, потому что я чувствовал это. Я всегда буду чувствовать Фишера. Его внимание зажигало мою кровь каждый раз. Когда его глаза цвета меда встретились с моими, магия пульсировала между нами.

В три шага я оказался перед ним, лишь немного возвышаясь над ним. — Привет, красавчик. Я скучал по тебе. — Я поднес руку к его лицу, желая почувствовать гладкость его щеки под большим пальцем. Он отшатнулся, и боль пронзила меня. — Что такое? — спросил я, сбитый с толку.

— Я... — начал он, и покачал головой, как будто пытался избавиться от мыслей, которые мучили его. — Прости. Слоан, я... я просто прошел через кое-что, и... Черт. — Он провел руками по лицу, его выражение было болезненным.

— Что бы это ни было, мы разберемся. Мы всегда разбираемся. — Я попытался успокоить его, а также отодвинуть на задний план свои собственные чувства. Я был почти уверен, что то, что случилось, не было тем, что я сделал. И все же, тот факт, что он не хотел моего прикосновения, что он не жаждал его так же сильно, как я... Это сильно ранило. — Хочешь поговорить об этом? — спросил я. Даже я слышал боль в своем голосе. Мне это ненавистно.

Его глаза искали мое лицо. — Можно мне сначала просто обнять тебя?

— Боги, Фишер, тебе даже не нужно спрашивать. — Я открыл руки и принял его. Сначала он был напряжен, медленно обвивая руками мою талию, но затем я почувствовал, как его щека прижалась к моей груди. Он дрожал в моих объятиях, и в тот момент я не хотел ничего больше, чем знать, кто причинил ему боль и что они сделали, чтобы я мог заставить их заплатить за это. Это было не то воссоединение, которое нам было должно.

— Все в порядке, малыш. Все в порядке, — прошептал я, поглаживая его по спине.

— Ты пахнешь собой, — пробормотал Фишер. — Это действительно ты, да?

Ужас поселился в моем желудке, и вдруг у меня появилось предчувствие того, через что он, возможно, прошел.

— Да, Фиш. Это я. Никто не причинит тебе вреда. Я люблю тебя. — Он слишком скоро поднял голову с моей груди, и я почувствовал тепло его тела. Его глаза блестели от непролитых слез.

— Они делали вещи... Ну, один охранник в частности делал вещи со мной. — Он глубоко вздохнул, и мое сердце бешено забилось в груди. Я отчаянно хотел узнать, что с ним случилось, и в то же время я не знал, готов ли я услышать это.

— Что он сделал? — мягко спросил я.

— Он насиловал меня... неоднократно. Притворяясь тобой, — признался Фишер, и мне показалось, что земля уходит из-под ног.

— Нет. — Это было единственное слово, которое имело смысл в тот момент.

— Да. Да. Я знал, я знал, что это не ты. Я знаю это сейчас, и я знал это тогда. Но просто видя тебя здесь, чувствуя твое прикосновение... Все кажется испорченным. Мне нужно быть уверенным, что это ты.

Я кивнул. — Я понимаю. Я сделаю все, что тебе нужно. Мне так жаль, Фишер. Пожалуйста, скажи мне, что этот человек мертв, потому что если нет, тебе придется дать мне час, чтобы покрасить стены в красный цвет.

— Не волнуйся об этом, — горько ответил он. — Он определенно мертв, хотя я не дал ему той смерти, которую он заслужил.

Мы смотрели друг на друга несколько мгновений. Наши отношения были бурными. То, что началось из необходимости, превратилось во что-то гораздо большее. Мы уравновешивали друг друга, поддерживали друг друга. Мы определенно были влюблены друг в друга.

— Запах помогает, — пробормотал он. — Он не пах тобой.

— Нет, думаю, он не пах, потому что ты знаешь настоящего меня, Фишер. Я бы никогда не взял у тебя ничего без согласия. Я хочу тебя, всегда. Но я хочу, чтобы ты хотел меня в ответ. Понимаешь, что я имею в виду?

— Понимаю. — Он замолчал, снова вглядываясь в мое лицо. Он поднес руки к моей груди, медленно ощупывая мои плечи, спускаясь к грудным мышцам. Ощущение его рук на моем теле было нирваной.

— Что я могу сделать? Скажи мне, как помочь тебе. Я сделаю что угодно, — умолял я.

— Поцелуй меня, — хрипло попросил он, и я отстранился, шокированный просьбой.

— Ты уверен? Я хочу, чтобы ты был уверен, чтобы когда мои губы будут на твоих, ты знал, что это я целую тебя. И однажды, когда наши тела снова соединятся, я не оставлю сомнений в твоем сознании, что это я занимаюсь с тобой любовью. Так что если ты хочешь, чтобы я поцеловал тебя, я, блядь, сделаю это. Я просто хочу, чтобы ты был уверен.

Розовый цвет расцвел на бронзовых щеках Фишера. Мне нравилось, когда он краснел для меня. Он был таким красивым. — Напомни мне, Слоан. Напомни, как нам хорошо вместе, и никогда не отпускай меня.

— Никогда, — прорычал я, обвивая рукой его шею и притягивая к себе. Наши губы встретились в мягчайшей ласке, как перышко, едва касаясь гладкой обнаженной кожи. Дразня и щекоча, разжигая желание большего. Маленький всхлип сорвался с его губ и упал в мои, и я с жадностью проглотил его. С большим намерением я позволил себе погрузиться в поцелуй, мягко проводя языком по шву его губ. Это был вопрос. «Все в порядке? Ты впустишь меня?»

Когда его рот открылся, и его теплый язык скользнул по моему, я получил ответ. «Да. Я впущу тебя. Просто позаботься обо мне». И это было то, в чем он никогда не должен был сомневаться — я всегда буду заботиться о нем. Я всегда буду заботиться о каждом в этой комнате, потому что правда в том, что я любил их всех по-разному. Они все были моими, и я был их.

Руки Фишера переместились на мое лицо, углубляя поцелуй. Моя голова закружилась от эйфории этого ощущения, которое, как я думал, было потеряно. Это был гребаный кайф. Я не знал, сколько я простоял там, целуя его, поклоняясь его рту своим. Со стоном он в конце концов откинулся и прикусил нижнюю губу. Он никогда не выглядел более сексуальным, чем когда делал это. Он знал, что это со мной делает.

— Ты в порядке? — Мой голос был похож на разговор сквозь стекло, хриплый как черт.

— Я люблю тебя, Слоан. Спасибо.

— Ладно, всем нужно перестать целоваться хотя бы на время душа, — взмолилась Рыжик, и я обернулся через плечо, чтобы увидеть, как Кай вылизывает ее шею. Фарис приподнял ее юбку и рассматривал довольно заметную синюю вену, которую я мог видеть через всю комнату. Кам и Брам смотрели на этих троих так, будто они были тарелкой закусок, которую они не могли дождаться, чтобы попробовать.

— Это было слишком долго, Детка, — простонал Кай, качая головой.

— Я знаю, и я согласна, поверьте мне... Но я не могу сказать, когда в последний раз принимала душ, и я очень хочу смыть с себя битву, прежде чем что-то еще произойдет, — сладко потребовала Сейдж, медленно и неловко вставая с колен Кая.

Брам пересек комнату огромными шагами, помогая ей встать. — Моя Золотце, — прошептал он, притягивая ее к себе. — У меня есть идеальная идея.

Она посмотрела на него сквозь полуприкрытые веки, и он одарил ее многозначительным взглядом. — О. О да. Это идеальная идея.

— Что? — спросил Кам, наливая себе напиток из бара.

— В ванной Брама есть огромный горячий бассейн. Он будет достаточно большим для всех. О, я не могу дождаться, чтобы залезть в него. Отведи меня туда сейчас, демон, — драматично взмолилась Рыжик, прикладывая тыльную сторону ладони ко лбу, как будто могла упасть в обморок.

— Такая драматичная, милая, — пробормотал Фиш, приближаясь к ней. Я впитывал то, как она дрожала, когда его руки легли ей на плечи. Мой член определенно оценил вид ее, зажатой между Брамом и Фишером. Адреналин все еще был на высоте — я был возбужден как черт. Я уже сражался, и мне нужно было трахаться. Скоро.

Если Фишер еще не был готов к этому, я уважу то, что ему нужно. Я сам был жертвой ментальных игр с изменением облика, и восстановление после этого — очень личный путь. То, как все смотрели на Рыжик? Я был не единственным, кто чувствовал первобытное желание отметить и заявить права.

Громко хлопнув, я прервал транс. — Можем мы переместиться в ванну? Я готов помыться.

Глаза Брама впились в меня, когда он сверкнул дикой улыбкой. — Все собирайтесь вокруг и держитесь крепче.

Я положил руку ему на плечо, и мое проклятие «Мать твою...» было прервано, когда нас затянуло в бездну. Ненавижу это дерьмо.

Сейдж

Теплая вода плескалась у моей шеи, когда я плыла в подогреваемом бассейне. Мое тело горело под интенсивными взглядами моих мужчин, которые все смотрели на меня голодными глазами. Я хотела их. Всех. Рука опустилась на мое обнаженное бедро, и меня потянули назад, заставляя мои ноги опуститься, когда меня прижали к чьей-то груди. Ощущение твердого как камень члена, прижатого между моими ягодицами, заставило мой живот низко сжаться.

— Маленькая Детка, — промурлыкал Кай в мое ухо. — Я скучал по тебе, и клянусь, если я не прикоснусь к этой сладкой киске и не вдохну твой сладкий аромат в ближайшие десять секунд, я сойду с ума.

Мои глаза закатились, когда его рука скользнула ниже, между моих ног. Влага, которую он там нашел, заставила его урчание стать громче.

— Как она себя чувствует, брат? — прорычал Кам, его глаза пылали жаром.

Я застонала, когда зубы Кая укусили мою шею.

— Она чувствуется как наша. Не так ли, Детка? Ты хочешь, чтобы мы показали тебе? Тебе нужно, чтобы мы напомнили тебе, как хорошо быть нашей? Звезды, я скучал по этой сладкой киске.

— Кай, — выдохнула я, когда он скользнул двумя пальцами глубоко в меня.

— Что он с тобой делает, Светлячок? — Мои глаза метнулись к Фарису. Я увидела, как он сидит на краю бассейна, ритмично поглаживая себя.

— Он прикасается ко мне, — простонала я.

— Да? — спросил Брам. — Где? Где он к тебе прикасается? Тебе приятно, Золотце? Может быть, ты хочешь, чтобы мы все прикоснулись к тебе одновременно, а?

— Пожалуйста, — взмолилась я, когда Кай покачивал бедрами у моей задницы.

— Пожалуйста, что, маленькая ведьма? — поддразнил Кам, шагнув передо мной.

— Заставьте меня кончить. Пожалуйста. — Я снова застонала, когда большой палец Кая начал кружить по моему клитору, моя голова упала на его плечо, где его губы легко нашли мою шею. Я взвизгнула, когда восхитительная боль пронзила мои соски. Кам теперь играл со мной, и я с жадностью обвила ногами его талию, отчаянно желая как можно большего контакта.

— Я хочу съесть эту киску, малыш. Ты этого хочешь? Хочешь почувствовать, как мой язык трахает тебя? Как я слизываю тебя? Положи ноги мне на плечи. Я хочу съесть то, что мое. — Я вскрикнула от потери пальцев Кая и его умелого большого пальца. Но мое разочарование длилось недолго, так как Кам опустился в воду, укладывая мои бедра себе на плечи и зарываясь лицом в мое лоно. Моя спина выгнулась, когда его язык ласкал меня, как одержимый.

— Правильно, босс. Ешь эту киску. — Кай подбадривал Кама своими грязными словами, и, черт возьми, тот не остался в долгу.

— Черт, это так горячо, — услышала я, как простонал Слоан. Моя голова повернулась в его сторону, и я увидела, как он сидит рядом с Фарисом. Эти двое смотрели на шоу, сжимая свои кулаки.

— Гуппи? — спросила я, ища моего сладкого мага.

— Я здесь, милая, — ответил он, его плавный голос раздался откуда-то из-за моей головы.

— Подойди и поцелуй меня, — взмолилась я. — Пожалуйста, Гуппи. — И вот он уже здесь, как раз когда Кам пронзил меня языком, и я закричала в экстазе. Фишер наклонился, взяв мой рот в жестком поцелуе. Руки Кая скользнули по моей спине к заднице, когда он начал двигать меня по лицу Кама. Эти двое задавали темп, а я просто плыла, позволяя себя полностью ублажать. Удовольствие нарастало быстро с каждым движением моих бедер. Я взбиралась на этот пик быстрее и быстрее, пока мой оргазм не обрушился на меня, как цунами, обрушивающееся на берег, как волны бассейна плескались о каменные стены вокруг нас. Я слышала несколько рычаний, эхом разнесшихся по пещере ванной. Я знала, что мы только начинаем, но, святое дерьмо.

Кам слизал мое лоно, вылизывая столько моей влаги, сколько мог. — Я никогда не насыщусь, малыш. Ты на вкус как рай. — Я заерзала, мой клитор внезапно стал гиперчувствительным.

— Приведи ее сюда, — приказал Брам, его голос был полон власти, и мое тело наполнилось возбуждением, когда я задавалась вопросом, что он задумал. Он теперь сидел рядом с Фарисом, Слоан все еще рядом с ними, все трое с твердыми как камень членами во всей красе, их ноги свисали в воду. У меня потекли слюнки. Как мне так повезло? Шесть красивых мужчин, и все они мои.

— Куда ты хочешь ее? — спросил Кай, когда мы скользили по мелкой воде.

— Прямо между моих ног было бы отлично, — ответил Брам, грязно усмехаясь. Я отцепилась от Кая и двигалась через воду в своем собственном неторопливом темпе, глядя снизу вверх в золотые глаза моего демонического принца. Ну, я полагаю, теперь он был королем, не так ли?

— Ты хочешь почувствовать мой рот, Брам? — Я приподнялась, опираясь ладонями на его бедра. Его большая рука легла на мою щеку, когда он смотрел на меня сверху вниз. Что меня очаровало в Браме с нашей самой первой встречи, так это его интенсивность. Он был так уверен в себе все время. Он точно знал, чего хочет, и не боялся сказать это или даже взять это, если на то пошло. Это было таким возбуждающим.

— Я хочу все, Золотце. Твой рот, твою задницу, твои сиськи и твою киску. Все это. Но пока твой рот подойдет. — Он направил мое лицо вниз, к головке его блестящего члена. Я с жадностью открыла рот, отчаянно желая попробовать его. Его вкус попал на мой язык, как укол героина в вены. Господи, он был весь мужской красотой. Он застонал, когда я проглотила его.

— Черт, — прошипел он, когда я коснулась его горла. Я потянулась вверх, чтобы сжать его яйца, такие полные и тугие. Я не могла дождаться, когда он изольет свою сперму по мне; демон во мне хотел все это прямо сейчас. Хотел на своей коже. Во рту. Хотел пахнуть им, чтобы каждая женщина в этом королевстве знала, что этот самец принадлежит мне.

— Ты сражалась сегодня, как гребаная королева, Золотце. Но звездами клянусь, ты сосешь этот член, как богиня. — Руки скользнули по моему позвоночнику, и я приподняла задницу, жаждущая любого внимания. Мне нужно было чувствовать нашу связь.

— Можно я прикоснусь к тебе, милая? — спросил Гуппи. Его руки остановились прямо над моей задницей.

Я вытащила Брама изо рта и взглянула назад. — Конечно, можно. Я хочу, чтобы ты это сделал. Ты нужен мне, Гуппи. Трогай меня, лижи меня, трахай меня. Я твоя. — Его глаза выглядели почти болезненными на мгновение. Прежде чем я успела спросить, что случилось, я почувствовала, как его руки движутся по моим бедрам и палец скользит между моих ягодиц.

Брам повернул мою голову обратно к нему, заставляя мой рот снова накрыть его длину. Я кружила языком, стремясь доставить ему удовольствие. Стоны, срывающиеся с его губ, подстегивали меня, в то время как ощущение мягких губ на моем позвоночнике вызывало во мне дрожь.

— Черт, я скучал по тебе, Золотце, — выдохнул Брам. Похоть в воздухе стала настолько густой, что я почти могла видеть, как она кружится вокруг нас, удерживая нас в этом бассейне, пленников друг друга. Брам откинулся назад, опираясь на ладони, его красивый живот был полностью на виду.

— Малыш Клык, — крякнул он. — Иди сюда. — Мои глаза метнулись к Фарису, который смотрел на мой рот вокруг Брама с безудержным желанием. В мгновение ока он стоял рядом с нами.

— Чего ты хочешь, большой демон? — игриво спросил Фарис, его член гордо стоял, когда он упер руки в бока и посмотрел на Брама сверху вниз.

— Я хочу кое-что попробовать, — признался Брам. О, боги. Он собирается отсосать ему? Если он отсосет ему прямо сейчас, я думаю, я умру. Буквально. Я пережила битву с чистым злом, но мысль о том, как мой большой рыжий демон трахает рот моему кровавому магу? Я определенно умру от обезвоживания. Всхлип вырвался из моего рта, прежде чем я осознала это, и глаза двух моих парней мгновенно остановились на мне.

— Как думаешь, Светлячок? Думаешь, мне стоит попробовать то, что задумал Брам? — Голос Фариса был хриплым и полным соблазна. Я нетерпеливо кивнула, и меня встретили несколько глубоких смешков моих других парней.

— Ты действительно грязная маленькая ведьма, не так ли? — спросил Кам. Его рука была под поверхностью воды. Я могла сказать по тому, как напрягались мышцы его руки, что он ласкал себя.

— Пожалуйста, — взмолилась я, слова были невнятными, так как мой рот в данный момент был набит.

— Пожалуйста, что, Принцесса? Ты хочешь, чтобы я прикоснулся к Фарису? Хочешь посмотреть, как я пробую его, пока ты пробуешь меня? — Брам поднял бровь в вызове, и да, я официально умирала. Два пальца скользнули в мою киску, и я дернулась от неожиданности.

— Это всего лишь я, милая, — прошептал Гуппи позади меня, кружа пальцами глубоко внутри моего тела.

Глаза Брама скользнули по телу Фариса, остановившись на его члене. Он облизнул губы. — Я скучал по этому члену. Я никогда не думал, что буду фантазировать о чем-то подобном...

— Ты не один, — плавно ответил Кам, хотя я заметила, что его глаза на мгновение метнулись к Каю. Гребанный ад, эти мужчины. Откуда они взялись? Из какого-то восхитительного котла страстей, созданного в аду, — я хотела, чтобы они затащили меня туда, держали в плену.

— Не так уж трудно подсесть на вид мужчины с твоим членом во рту, — прогрохотал Слоан. Он сидел близко к Браму и имел лучший вид. Фарис потянулся вниз, неторопливо поглаживая себя. Я заметила блестящую капельку на головке его члена. Он уже истекал от возбуждения.

— Фарис, — продолжил глубокий голос Слоана. — Засунь свой член ему в рот. Пусть он тебе отсосет.

Я смотрела, продолжая медленно двигать головой вверх-вниз, как Фарис злобно смотрит на Слоана, его клыки медленно удлиняются. Он шагнул вперед, поставив ноги по обе стороны от Брама, который все еще опирался на руки, на идеальной высоте.

— Ложись, Брам, — прошептала я, не отрывая губ от головки его члена. — Если ты ляжешь, я смогу смотреть. — Мне не терпелось увидеть, как это развернется.

— Грязная ведьма, — похвалил меня Кай, скользя по воде, наклоняясь, чтобы сжать мой подбородок и глубоко поцеловать. Ему было все равно, что я только что лизала член другого мужчины. Он хотел меня, несмотря ни на что. Я слышала, как Кам крякнул, когда Кай кружил языком у меня во рту, и я знала, что Кай пробует моего демона.

Он повернул мою голову обратно к Браму и Фарису. Мой демон теперь лежал на спине, а Фарис медленно опускался на колени. Кам внезапно оказался с другой стороны, наклоняясь к моему уху и шепча: — Смотри на них, малышка. Я хочу видеть, как сильно тебе нравится за ними наблюдать.

— О, боги, — простонала я. Мои глаза расширились, когда большие руки Брама скользнули по задней поверхности бедер Фариса, побуждая его наклониться над его головой. Первое касание языка Брама к члену Фариса заставило обоих моих мужчин застонать. Фарис зашипел, засовывая свою толстую, жирную длину в жадный рот Брама.

Большой палец внезапно закружил мой клитор, и я застонала еще громче. — Черт.

Слоан усмехнулся. — Тебе нравится? — Мои глаза метнулись к нему, и я увидела, что ему это явно нравится, судя по его впечатляющей эрекции.

— Святая королевская сосательная мать... — взревел Фарис, когда костяшки пальцев Брама побелели, сжимая его бедра. Его руки скользнули вверх, сжимая задницу Фариса, притягивая его глубже в рот, заставляя его трахаться.

— Правильно, Фарис. Трахни его лицо. — Глубокий голос Слоана ударил меня прямо в лоно. Мой оргазм нагрянул из ниоткуда, пронзив меня, когда мое тело пульсировало вокруг толстых, талантливых пальцев Фишера.

Кам грубо сжал мои волосы, откидывая мою голову назад и заставляя мое лицо смотреть в его зеленые глаза. — Ты такая сексуальная, когда кончаешь. Я мечтал о тебе каждую ночь, пока мы были в разлуке, малышка. Скажи мне, ты мечтала о том, как мой большой член наполняет тебя?

— Господи, — простонал Кай от слов Кама. Мои глаза расширились, когда другая рука Кама протянулась через мое тело. Он грубо схватил Кая так же, как держал меня, и притянул нас обоих к себе. Сначала целуя меня, затем обращая свое внимание на нашего Альфу, который практически скулил от потребности. Я задыхалась — я не могла помочь. Я была так близко. Я видела, как их языки сражаются друг с другом. Их твердые, мокрые тела прижимались друг к другу. О боги, это было слишком.

— Сексуальные ублюдки, — прошептала я, заработав усмешку от Фишера, который опустил рот к моей шее и начал нежно покусывать кожу.

— Брам! Ты, негодный демон! — закричал Фарис. Мы все посмотрели и увидели, как средний палец Брама кружит вокруг задницы Фариса. — Я сейчас кончу тебе в глотку, Брам. Если ты не хочешь, нужно остановиться сейчас же. — Брам издал нечеловеческий рык, заталкивая член Фариса в самое горло, в то время как его средний палец нежно проник в его отверстие. Его хвост скользнул вверх, обвиваясь вокруг тугих яиц Фариса. О. О, мои луны. Я смотрела, как горло Брама работает, проглатывая каждую каплю, которой его кормил Фарис. Мое тело горело. Мне нужно было выбраться из воды, иначе я сгорю.

— Вытащите меня, — взмолилась я неизвестно кому, и меня внезапно вытащили из воды и осторожно посадили на край бассейна. Обычно я бы чувствовала себя неловко сейчас. Я была больше, чем когда-либо. На данный момент мой живот был настолько распухшим, что я не могла видеть свои ноги или колени, сидя здесь.

— Ты в порядке, котенок? — спросил Слоан, протягивая руку и проводя костяшками пальцев по моей руке.

— Черт возьми, да, я в порядке! — Я ухмыльнулась ему. — Просто так чертовски жарко все время. Ты не можешь ожидать, что я буду смотреть, как вы глотаете члены друг друга, и не загореться.

Кай откинул голову и рассмеялся. — Значит, мне не стоит сосать член Папочки? — поддразнил он, и я не упустила из виду, как вспыхнули глаза Кама.

— О нет, ты определенно должен. Ты должен сделать это. Если ты хочешь, я имею в виду. Мне бы понравилось, если бы ты, ну, сделал это с Камом... — Я тараторила. Я сцепила пальцы над животом, чтобы не жестикулировать вместе с бормотанием.

Кай подмигнул мне, прежде чем повернуться к Каму. — Иди сюда, Громовой Папочка. Наша маленькая ведьма хочет, чтобы тебе отсосали. — Кам зарычал, двигаясь через воду, как гребаный водный бог. Его длинные волосы мокрыми волнами спадали на грудь, и вода капала с его бороды. Его татуировки, казалось, сверкали в свете.

Он практически швырнул Кая на пол вокруг бассейна, прежде чем сам вылезти из воды. Они оба были тверже камня, полностью возбуждены. Абсолютное видение мужественности.

Кай упал на колени, его рука обхватила Кама. Блеск пирсинга привлек мое внимание, и я обнаружила, что у меня самой потекли слюнки. Прошло слишком много времени с тех пор, как я пробовала его на вкус.

— Подойди сюда, ближе.

Кай усмехнулся, пододвигаясь ко мне на край бассейна. Теперь Кам стоял между нами, и мы наклонились вместе, проводя языками от его основания к головке. О, как же это было горячо.

— Давай взорвем мозг Папочке, Детка, — поддразнил Кай, улыбаясь и покрывая поцелуями с открытым ртом длину члена Кама. Я нетерпеливо кивнула, желая сделать именно это. Мы работали вместе, по очереди посасывая головку члена Кама, проводя языками по выпуклостям его пирсинга, и когда Кай опустил голову ниже и начал сосать яйца Кама, я подумала, что мы все умрем от сердечного приступа прямо здесь.

Я чувствовала, как напрягается член Кама, и знала, что он в секундах от финала. — Трахни меня, — простонал он, сжав челюсть. — Гребаный прими это. — Его тело содрогнулось, когда Кай и я ждали щека к щеке, пока он не опрыскал нас своей спермой, и боже, как же он кончал. Густые струи его горячей спермы попали нам на лица, и я услышала звуки оргазмов всех моих парней вместе с ним. Я потянулась вниз и сжала Кая, сделав несколько сильных движений, прежде чем почувствовала, как его желание достигает апогея. Его язык высунулся, и я видела, как он слизывает сперму Кама со своей губы, и секунду спустя он кончил мне в руку, сильно.

— Святое дерьмо, — выдохнул Фишер.

— Можно и так сказать, брат, — прогрохотал Фарис.

— Можно мне вздремнуть? — Я внезапно почувствовала себя чертовски истощенной. Какого черта я думала, устраивая семерку после гребаной битвы? Похоже, я все еще была Сейдж, членовая ведьма и укротительница змей. По крайней мере, теперь они трахали друг друга — это дало бы мне небольшую передышку. Проблема в том, что даже мысль о том, как они трахают друг друга, возбуждала меня.

Все снова скользнули в воду, чтобы помыться. Усталость быстро подкрадывалась. Волнение прошло, и наши связи были удовлетворены.

— Я позабочусь о том, чтобы наши спальные места были готовы, — объявил Брам, выходя из бассейна и направляясь к вешалке с полотенцами.

— Мы будем все вместе, да? — Мне ненавистна была мысль о том, чтобы снова разлучаться с кем-либо из них. Гуппи внезапно оказался рядом со мной, переплетая свои пальцы с моими.

— Не волнуйся, малыш, — сказал он мне, чувствуя мое беспокойство. — Никто из нас не спустит с тебя глаз еще очень долго.

— Хорошо. Это хорошо. — Я была облегчена. Угроза была устранена, но память о том, через что нас заставили пройти Азраэль и Лори, всегда будет здесь. Я ненавидела, что даже в смерти они все еще владеют нашими умами.

Парни вытирались, огромными полотенцами, которые были больше похожи на гребаные одеяла. Я предположила, что здесь нужны полотенца для демонов мужского размера. Гуппи хотел пройти мимо меня, и я протянула руку, схватив его за руку. Его глаза цвета меда искали мое лицо в поисках вопроса.

— Вы двое идете? — спросил Фарис, завязывая полотенце на голове.

Мои глаза оставались прикованными к Гуппи, пока я отвечала Фарису. — Мы догоним.

— Не задерживайся, Золотце. Тебе нужен отдых. — Остальные собрались вокруг Брама. Слоан бросил затянувшийся взгляд на нас двоих, и мои глаза метнулись к Фишеру как раз вовремя, чтобы увидеть, как он опускает взгляд на воду. Что бы ни происходило, я знала, что мне нужно выяснить это наедине.

— Мы будем сразу за вами, ребята. Разогрейте мне постель? — спросила я с надеждой. Боже, теплая кровать с целой кучей одеял и подушек звучала так хорошо.

— Без проблем, Росток. Одна разогретая постель, уже идет! — Кай ухмыльнулся мне и послал воздушный поцелуй.

— Возьмитесь за руки, — приказал Брам остальным парням, протягивая свою. Они образовали круг, и затем их не стало.

Я развернулась и посмотрела на моего сладкого мага. Его кудри были густыми и дикими, благодаря влажности в комнате, но его глаза были печальными. Такими печальными.

— Что случилось, Гуппи?

Фишер

Все, что я мог делать, это стоять и смотреть на ее обеспокоенное лицо. Меня не должно было удивлять, что она знает, что со мной что-то не так. Она вздрогнула, и я взял ее за руку, уводя обратно в тепло бассейна. Давая себе время подумать, как ответить на этот вопрос.

— Что случилось, Гуппи? — Как я мог вообще начать рассказывать ей, что случилось со мной? Я все еще чувствовал себя сломленным и грязным. Я знал, что то, что произошло, было не моей виной. Я был гребанной жертвой. Боги, одно это слово вызывало у меня тошноту. Я не хотел быть жертвой.

— Милая, — начал я, но больше никаких слов не было. Я видел, что ее глаза затуманились от непролитых слез, и я просто не мог этого вынести. — Пожалуйста, не плачь из-за меня... Мы все в безопасности и снова вместе, и это главное.

Она покачала головой. — Это не все, что важно, и ты это знаешь. Ты знаешь, что случилось со мной? В тот день, когда я сбежала со Слоаном?

— Нет, — ответил я. Глядя в воду, я желал, чтобы она могла смыть пятно с моей души.

— Азраэль чуть не изнасиловал меня, Гуппи.

Мне показалось, что мои легкие сжались в груди, когда мои глаза встретились с ее. — Что? — прорычал я. Я двинулся через воду и обнял ее. — Мне так жаль, милая. Ты в порядке?

Ее руки обвили мою талию, давление ее беременного живота прижималось к моему собственному. Ее тело так изменилось, и все же она была самым красивым созданием, которое я когда-либо видел. Беременность шла ей на пользу. Она выглядела как какая-то богиня плодородия.

— Я рада, что он мертв, — пробормотала она мне в грудь. — Я сильно ударила его ногой по члену.

— Хорошо, — ответил я. — Это наименьшее, что заслужил этот ублюдок. Как ты себя чувствуешь сейчас, со всем этим? — Может быть, она рассказывала мне это, потому что на каком-то уровне знала, что я пережил нечто подобное.

Ее большие зеленые глаза смотрели на меня, попадая прямо в сердце. — Я чувствую себя свободной.

Облегчение исходило от нее волнами, но в нем также была та самая подводная волна беспокойства за меня. Даже после всего, через что она прошла, она все еще ставила всех остальных во главу списка. Это была она в своей основе — любящая и понимающая женщина с золотым сердцем. Она дала мне так много, и мне нужно было быть с ней честным сейчас. По правде говоря, я боялся, что она будет смотреть на меня по-другому, но я должен был доверять нам, нашим отношениям.

— Почему ты не хотел прикасаться ко мне раньше? — прошептала она.

Я глубоко вдохнул через нос. — Дело не в том, что я не хотел. И я прикасался к тебе. Ты чувствовалась идеально. Твое великолепное тело, обернутое вокруг моих пальцев, как и должно быть.

— Но? — Она подняла бровь, зная, что есть еще кое-что. Она не собиралась отпускать меня легко.

— Но я не знал, что смогу, — честно ответил я. Ее лоб нахмурился. — Когда меня держали здесь в плену, меня пытали ежедневно.

— О боги. — Ее руки взлетели ко рту.

— Они хотели получить от меня информацию. Они хотели знать о Фарисе и о том, как он появился. Я отказался сломаться, поэтому они старались сильнее. — Я зажал нос пальцами; мое дыхание уже становилось более прерывистым. — Я не уверен, как долго меня продержали в заточении к тому времени; все уже расплывалось в тот момент. Так что это должно было быть значительное время. В любом случае, демон, который меня допрашивал, был особенно садистом. Я был привязан к стулу, и появился Слоан. Я был в восторге — взволнован, понимаешь? Наконец-то он был жив и со мной, и мы собирались выбраться отсюда, блядь. — Лицо Сейдж было белее призрака, когда она переваривала мои слова. — Я довольно быстро понял, что это на самом деле не Слоан. Но он продолжал возвращаться, снова и снова.

— Нет. — Она так сильно покачала головой, что вода слетела с кончиков ее коротких волос. — Гуппи, нет.

— Я знаю, милая, — мягко сказал я, когда слезы начали капать из наших глаз. Мне казалось, что мое горло смыкается, и я был уверен, что тяжесть моих собственных эмоций раздавит меня. Моих. Собственных. Эмоций. Не тяжести чужих эмоций — нет. Это были только мои. Еще один эффект того, что у меня был свой собственный разум и тело. У меня больше не было Фариса, чтобы смягчать удар, брать на себя часть бури.

Внезапно Сейдж рванула через воду, направляясь к краю бассейна. О, черт. Она уходит от меня. Неужели я ей так же противен, как и сам себе? Мое собственное любопытство не дало мне промолчать, и мой голос сорвался, когда я спросил: — Что ты делаешь?

Она посмотрела на меня через плечо, и мои глаза расширились. Ее зеленые глаза светились золотом. Какого черта? — Я собираюсь убить их. Всех. — Крик разочарования вырвался из нее, когда она подняла дрожащие руки к волосам, дергая их. — Я хочу забрать твою боль. Я хочу, чтобы я могла схватить эти воспоминания своими руками и уничтожить их.

Я грустно покачал головой. — Я знаю это чувство, милая. Я хотел сделать это для стольких людей. Если бы был способ сделать это для себя, я бы сделал. Я не знаю, как вернуть себя к тому, кем я был раньше.

Я мог бы никогда больше не выносить чужого прикосновения. В бассейне, позади нее, контролируя ситуацию... Мое желание к ней было непреодолимым. Мне нужно было прикоснуться к ней, заставить ее тело пульсировать вокруг моих пальцев. Однако мысль о том, что она прикасается ко мне, или кто-то из парней прикасается ко мне — особенно Слоан... Черт.

— Они пытались сломать меня. Они так старались, блядь. — Моя голова опустилась, и я в сотый раз задался вопросом — почему я не был достаточно сильным? Черт возьми, мне было так стыдно, но я должен был сказать ей. Она должна была знать, что тот человек, которым я был раньше, не был тем, кто стоит здесь сейчас. — Я думаю, им это удалось, Сейдж. Я думаю, они сломали меня.

Рыча, она покачала головой. — Нет. Ты не сломлен. — Я не мог отвести взгляд от ее золотых глаз, которые сверкали от эмоций. Гнев, страх, печаль, защита, любовь.

— Я не хочу быть сломленным. Я не хочу вздрагивать каждый раз, когда один из вас пытается прикоснуться ко мне, — прошептал я, когда вода мягко двигалась вокруг наших ног.

— Гуппи, я хочу почувствовать твое сердцебиение. — Она подняла ладонь в вопросе. Это всего лишь Сейдж, моя пара, мать моих нерожденных детей. Я в безопасности. Я в безопасности. Я повторял эти слова, когда кивал. Медленно она протянула руку, почти как будто я был загнанным в угол зверем, который мог укусить ее в любой момент. Ее кончики пальцев коснулись моей груди, и я вдохнул. Огонь пробежал по мне, наша связь вспыхнула, напоминая мне, что вот это? Это было всем.

— Ты не сломлен, — повторила она, прижимая ладонь прямо к моему бьющемуся сердцу. — Ты изранен и побит. Ты силен и один из лучших мужчин, которых я когда-либо знала. В любое время, когда ты почувствуешь себя чем-то меньшим, чем мой, я буду здесь, чтобы напомнить тебе.

Моя рука внезапно сжала ее, а другая была прижата к ее сердцу. Наши глаза встретились, и магнитная сила, казалось, удерживала меня там. Я не мог бы отвести взгляд, если бы попытался.

— Я думаю, что могу забрать их, Гуп. Все во мне требует, чтобы я забрала эту травму из тебя. Пожалуйста, позволь мне попытаться? Я люблю тебя, несмотря ни на что... Но если я смогу забрать их, навсегда, хочешь ли ты этого? Я не буду пробовать без твоего согласия, Гуппи.

— Почему ты думаешь, что можешь? — спросил я, искренне любопытствуя.

— Я сделала два укола. Я думаю... Я думаю, я переняла твои способности, — выдохнула она, ее глаза были широко раскрыты и все еще прикованы к моим.

— Ты можешь читать мои эмоции?

Она кивнула. — Я не могла до того, как коснулась тебя, но теперь могу. Ты чувствуешь отвращение и стыд, но ты также полон надежды. Надежды, что я смогу сделать это для тебя?

Не отрывая от нее взгляда, я упал на колени. — Пожалуйста, помоги мне, милая. Я умоляю тебя. Я не могу... Я не могу...

— Я знаю, малыш. Я знаю, как это больно. Отдай это мне, — прошептала она, проводя руками по моим волосам. Зеленые и золотые нити цвета начали кружиться вокруг нас двоих, ее глаза искали мои, и затем там, я почувствовал ее присутствие. Это противоречило каждому фибру моего существа, всему моему обучению, впустить ее в свою голову. Но я впустил.

Я смотрел, как черные, запятнанные воспоминания в виде тумана начали обвиваться вокруг ее рук. Я начал паниковать, не желая, чтобы эти гнусные образы были в ее мозгу. О боги, что я наделал? Как раз когда туман начал подниматься к ее шее, ее глаза вспыхнули черным, и туман рассеялся, звуки моих прошлых криков эхом разнеслись вокруг нас, пока последняя его часть не исчезла.

Мы повалились вместе, тяжело дыша, крепко обнимая друг друга.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила Сейдж, вытирая влагу с моих щек.

— Как будто у меня лучшая женщина во всех мирах. Что бы ты ни сделала, это сработало. Я не знаю, что ты у меня забрала, но я так благодарен, что ты это сделала. Никогда не говори мне, Сейдж. Обещаешь? Кем бы ни был тот человек, который был здесь с тобой — я никогда не хочу быть тем человеком. Тот человек был мертв внутри.

— Мой Гуппи, — прошептала она, ее глаза блестели от слез.

— Весь мой гребаный мир. — Я притянул ее к себе, беря ее рот с лихорадочным желанием, которое она возвращала мне. Это была Сейдж. Что бы мы ей ни бросали, она бросала это обратно, обычно сильнее. Гребанная совершенная.

— Я люблю тебя, — выдохнула она, покусывая мою нижнюю губу. — Ты уверен, что с тобой все в порядке? Это было довольно интенсивно.

Мои руки не могли перестать касаться ее кожи, искать контакт, где только могли. — Я более чем в порядке. Я так по тебе скучал.

Она быстро поцеловала меня в губы, прежде чем встать с решительным видом, ее глаза снова засветились золотом. — Мне нужно кое-что сделать.

— Подожди, что?

Она вышла из воды, и в тот момент, когда ее нога коснулась каменного пола, все затряслось. Сначала небольшая дрожь. Затем интенсивность усилилась, ее крылья, хвост и рога взорвались из ее тела, когда ее гнев нарастал.

— Милая, — мягко сказал я, медленно направляясь к ней. Ее хвост дернулся, и ярость внутри нее была настолько сильной, что почти душила меня. Земля качнулась, когда она сделала шаг от меня. — Дерьмо. Дерьмо. — Я ускорился через воду, отчаянно желая остановить ее. Ее магия бушевала, и это был идеальный рецепт для катастрофы.

Низкое рычание Сейдж разнеслось по комнате, когда звук отразился от сводчатых стен. Волосы у меня на затылке встали дыбом от этого животного звука. Без предупреждения ее крылья распахнулись на полную ширину, и лианы взорвались отовсюду. Они поползли по стенам и, казалось, выскользнули из самого бассейна. Блядь.

«Ребята, вам нужно немедленно вернуться. ПРЯМО СЕЙЧАС!» — рявкнул я, открывая ментальную связь с другими пятью мужчинами, которые смогут помочь ее усмирить. Мои глаза расширились, когда я увидел, как лианы начали ползти за ней, как змеи.

Я выпрыгнул из бассейна и последовал за ней, не спуская с нее глаз. Воздух вокруг меня стал заряженным, и звук хлопка — сопровождаемый ругательствами — дал мне знать, что остальные прибыли.

— Какого черта она делает? — потребовал Брам, бросаясь ко мне. Шестеро из нас шли позади нее, земля все еще тряслась. Пока ничего не опрокидывалось и не падало со стен, так что я считал это хорошим знаком.

— Она хотела поговорить о том, что произошло, пока мы были в разлуке, поэтому я рассказал ей. Или начал... и она сорвалась. Ее гребаные глаза светятся! Она сказала, что собирается убить их всех, но я думал, она успокоилась. Похоже, она переняла наши способности, благодаря тому дополнительному уколу, который она сделала во время битвы — ей действительно удалось удалить некоторые воспоминания из меня. Затем это началось, и я не знаю, что происходит.

— Светлячок, — позвал Фарис, и лианы замерли на месте, переплетаясь друг с другом, как живые существа. — Светлячок, мы нужны тебе. Пойди к своим парням, позволь нам обнять тебя. — Мы затаили дыхание, когда она медленно повернулась к нам.

— Она чувствует угрозу, чувствует, что ее семья в опасности. Самки драконов — особенно беременные, близкие к родам — не известны своим терпением или всепрощением, когда дело касается их пар и детей, — объяснил Брам, настороженно глядя на нее. — Я уверен, что инъекции тоже все усилили.

— Луной клянусь, — прошептал Кай, глубокое урчание раздалось из его груди. Светящиеся глаза Сейдж метнулись к Каю, когда она услышала этот звук. — Детка. Ты выглядишь красивой. — Кай моргнул, и его глаза преобразились, почти совпадая с глазами нашей женщины.

Ее грудь вздымалась, когда она смотрела на Кая, и звук, который я слышал только от него раньше, медленно вырвался из нее. Это было урчание, расслабляющий звук — мурлыканье.

— Господи, — прошептал Кам в благоговении. — Теперь она оборотень?

Тряска наконец прекратилась, и лианы начали уползать, исчезая в стенах и скрываясь из виду. Мы все стояли, как гребаные дураки, глядя на нашу пару. Она выглядела как воплощение богини плодородия. Ее большие груди были набухшими, как и ее живот, когда она стояла гордо, обнажаясь перед нами. Красные линии появились на ее бедрах и животе в какое-то время нашей разлуки. Ее тело растянулось и преобразовалось, чтобы подготовиться к рождению двух детей.

— Я... мне нужно... — всхлипнула она, ее глаза снова стали зелеными, когда мы набросились на нее.

— Что бы тебе ни было нужно, малышка, мы поможем, — пообещал Кам.

Слоан обнял ее сзади. — Что случилось, котенок? Тебе нужно лечь? — Мое сердце сжалось при виде того, как он держит ее, его большие руки лежат на ее животе. Это было самое красивое зрелище, которое я когда-либо видел.

Вспышка внезапной боли заставила меня согнуться пополам, это болезненное давление в животе ударило меня, как кувалда.

— Какого черта, брат? — Фарис был рядом со мной в мгновение ока, подбадривая меня говорить. Но я не мог.

Что за новая херня?

Я уперся руками в колени и поднял голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как Сейдж зеркально отражает мою позу, мы вместе тяжело дышали. Ужас наступил, когда мы оба осознали в один и тот же момент, что происходит.

— Что мы можем сделать, Золотце? Пожалуйста, ради любви, скажи мне, что делать! — рявкнул Брам, расхаживая взад-вперед.

— Нужно найти Балара, — крякнул я, и все мои братья повернулись, чтобы посмотреть на меня.

Кай успокаивающе провел рукой по руке Сейдж. — Что? Зачем?

— Найдите Балара, — сквозь зубы процедила наша женщина. — Скажите ему, чтобы собирал сумку, потому что я еду домой.

Тишина. Полная тишина.

— О боги. Хорошо. Он казался довольно крутым парнем. У него эта вся изысканность, и мне это действительно нравится, но я просто не думаю, что он подходит для нашего гарема. — Фарис скрестил руки и оглянулся на нас. — Я готов поставить на голосование. Все, кто за, скажите «да».

— Что значит, ты едешь домой? — спросил Брам, полностью игнорируя Фариса.

— Я имею в виду... — Она сделала паузу и глубоко вздохнула. Ее глаза встретились с моими, и я снова почувствовал сдавливание, как большую резинку вокруг талии. Сладкие милостивые судьбы. — Кто-нибудь, отвезите меня в мой собственный дом прямо сейчас и привезите моего чертова лекаря, потому что у меня начались роды.

Схватка нарастала, и я скривился. Почему, черт возьми, это влияет на меня? Неужели я буду испытывать, что такое вагинальные роды, через свой член? Нет, нет. Я не смогу.

— О. Да. Ладно, дети идут... — пробормотал Брам, глядя в пустоту. — Я просто пойду... Балор... Да... — Он споткнулся на несколько шагов, прежде чем исчезнуть, чтобы найти лекаря.

— Милая, твоя магия — что происходит с твоей магией? — Она была могущественной и раньше, но то, что я только что видел, было совершенно другим уровнем. Ее глаза мерцали, зеленый сменялся золотым. — Я все еще собираюсь убить этих ублюдков. Как только вытащу этих детей. Время убивать!

— Маленькая ведьма, пожалуйста, присядь сюда. Иди сюда. Брам скоро вернется. — Кам обнял ее за талию и направил к длинной скамье, вырезанной из камня. Он накинул на нее большое полотенце, закрепляя его под мышками.

Слоан кружил рядом, а Кай и Фарис, казалось, не могли усидеть на месте. — Рыжик, расскажи нам о магии. Ты в порядке? Это, наверное, из-за той гребаной вакцины, — процедил он сквозь зубы.

Снова началось сдавливание. Гребанный ад.

— Я в порядке! — рявкнула она, откидываясь на стену и закрывая глаза. — Где, черт возьми, Балор?!

Как по команде, Брам и Балор оба появились из ниоткуда, доктор бросился к ней и взял ее за руку. — Расскажи мне все.

— Рассказать тебе все? — фыркнул Кай. — У нее, блядь, роды, мужик! Сделай что-нибудь!

Балор издал глубокий смех. — И что вы предлагаете мне сделать? Лекарь может сделать только так много. Роды у каждой женщины идут в своем темпе. Это может пройти быстро или занять несколько дней.

— Дней? — Сейдж практически застонала от этого откровения, когда Балор кивнул, подтверждая, что она слышала правильно.

— Она хочет домой, мужик. В свой дом. Что ты посоветуешь? — потребовал Кам, проводя руками по волосам.

Балор на мгновение задумался. — Я думаю, королева может рожать там, где чувствует себя в наибольшей безопасности и комфорте. Я подготовлю свою медицинскую сумку и встречу вас в королевских покоях через пятнадцать минут. — Затем он исчез.

— Светлячок, — прошептал Фарис, опускаясь рядом с ней и проводя пальцами по ее волосам. — Я люблю тебя.

Она слабо, но искренне улыбнулась. — Я люблю тебя, Гадюка.

У меня начались спазмы в животе, и я видел, как ее лицо из счастливого превратилось в гримасу. — Отвезите меня домой. Сейчас! — Она застонала от боли, и все пришли в движение. Мы все собрались вокруг нее, чтобы Брам мог перенести нас отсюда, чтобы переодеться и подготовиться к встрече с Балором.

Взгляд Слоана встретился с моим, и его выражение чистого ужаса чуть не лишило меня дыхания. Протянув руку, я переплел наши пальцы и почувствовал, как часть страха уходит, когда он смотрел на наши соединенные руки. Медленно его глаза вернулись к моему лицу, и я улыбнулся.

— Мы собираемся стать отцами, — прошептал я, мои слова были только для него.

— Я не могу поверить, что это происходит. Это действительно происходит, Фиш. Я, блядь, в ужасе.

Я рассмеялся. — Человек, который не знает страха, боится пары маленьких девочек?

Он нахмурился. — Я, возможно, ничего не знаю о детях... или о девочках, если на то пошло. Но что-то подсказывает мне, что эти двое будут самыми опасными в своем крошечном виде. Именно тогда они сделают меня своим рабом на всю жизнь.

— Ну, — я сжал его руку. — У тебя будет еще пять «рабов», чтобы посочувствовать. Мы все скоро попадем под их чары.

Брам шагнул к кругу, завершая его. — План такой: мы оденемся, и как только прибудет Балор, я открою портал, и мы уйдем. Когда я привел Балара, я послал весть Холу, так что он, вероятно, будет ждать нас. — Он глубоко вдохнул. — Итак. Поехали.

Комната закружилась, и мы приземлились обратно в огромной спальне Брама. Кай и Фарис поспешили найти Сейдж что-нибудь надеть, и громкий стук в дверь заставил нас вздрогнуть. — Где моя дочь?! — прогремел Хол, его стук звучал скорее как удары всем телом.

— Бога ради, — выругался Слоан, исчезая из нашей комнаты, чтобы открыть дверь.

— Вот, Детка. Это должно быть удобно. Я знаю, как ты любишь ночные рубашки, — сладко сказал Кай, натягивая ей на голову мягкое хлопковое платье. Она убрала крылья и хвост, так что оно легко упало на ее тело. Она улыбнулась. — Спасибо, Кай. — Мой адреналин продолжал бить ключом, пока я двигался по комнате, собирая одежду, чтобы надеть.

Хол ворвался в комнату, и я прикрыл член. — Ты сошел с ума? Она была голой две секунды назад!

Он даже не взглянул на меня, направляясь к кровати, опускаясь на колени и беря ее за руку. — Дикая. Мне сказали, что время пришло. Это так?

— Да, время пришло. — Она широко улыбнулась, и Хол резко вдохнул, уронив лицо на руку. Я все еще не мог понять его эмоции, но мне не нужна была моя магия, чтобы сделать это. Этот мужчина был горд. Он любил свою дочь безмерно. Он был, в этот момент, завершен.

Глаза Сейдж блестели, пока Хол оставался стоять перед ней на коленях. — Я так горжусь тобой, моя храбрая дочь. Звезды воистину благословили меня в тот день, когда подарили мне тебя. — Он встал и сделал шаг назад, но Сейдж поднялась с кровати и бросилась ему на шею. Глаза Хола были широко раскрыты, как блюдца, но вся его поза быстро растаяла в довольстве. Я был уверен, что не единственный, кто видел одинокую слезу, скатившуюся по его щеке.

— Я люблю тебя, папа, — провозгласила Сейдж, и он отпустил ее, отстраняясь, чтобы посмотреть на ее лицо. Все мы беззастенчиво наблюдали, как наша пара переживает этот момент со своим отцом.

— Что ты сказала? — ахнул Хол, и я вдохнул, когда волна чистого счастья исходила от него. Это был первый раз, когда я уловил что-то от него, и это было ошеломляюще. Сейдж чувствовала себя любимой и защищенной своим отцом, и он был невероятно счастлив. Они смотрели друг на друга так, что трудно было поверить, что они знают друг друга всего несколько коротких месяцев.

— Я сказала, я люблю тебя, — повторила она со всхлипом.

Нижняя губа Хола дрожала. — После этого.

Она просияла ему. — Папа. Я сказала, я люблю тебя, папа.

Рот Хола открылся, чтобы ответить, но ничего не вышло. Сейдж снова обняла его, давая ему время прийти в себя. — Я так сильно люблю тебя, моя дикая девочка. Ты красивая, храбрая и сильная. Спасибо, что позволила мне заслужить твою любовь и доверие. Я останусь здесь, в Бесмете, и наведу порядок. Вейрин и Эмрис согласились помочь. Если что-то изменится, я пришлю весть. Пусть кто-нибудь придет и скажет мне, когда родятся дети? Я заскочу на минутку.

Мы были готовы идти. Балор должен был появиться с минуты на минуту.

— Что мне сказать Миранде? — спросила Сейдж, поднимая бровь.

Хол усмехнулся. — Скажи ей, что то, что я хочу ей сказать, не подходит для ушей моей дочери.

— О боги, фу, — Сейдж скривилась, и мы все рассмеялись, как раз в тот момент, когда Балор появился в комнате.

— Скажи ей и Энни, что я скучаю по ним обеим и скоро увижу их. — Он поцеловал ее в лоб и подвел к нам, прежде чем встретиться взглядом с каждым из нас. — Позаботьтесь о моей дочери и моих внучках. Я никогда не встречал более преданной группы мужчин в своем существовании, и я счастлив называть каждого из вас семьей. Счастливого пути. Наслаждайтесь этим моментом.

Ему не нужно было говорить, почему он хотел, чтобы мы наслаждались этим. Мы все знали, что это было потому, что это было украдено у него. Он не только пропустил рождение своего ребенка, но и пропустил все ее детство. Оглядываясь на своих братьев, я знал, что ни у кого из нас нет ни единого шанса воспринимать это как должное. Брам простер ладонь к просторной каменной стене, и портал взорвался. Сейдж вышла вперед, став перед нашей группой и оглянувшись через плечо.

— Пришло время вернуться в Изумрудные Озера. Я еду домой.

С улыбкой на лице она исчезла, и мы последовали за ней.

Мы всегда будем следовать.

Сейдж

— Слушайте меня, вы, хреновы, узловатые, жеребцы-производители, сукины дети! — прорычала Золотце, когда очередная схватка прошла, позволяя ей вдохнуть. Она использовала каждую возможность для вдоха с умом, проклиная всех нас, но в основном Слоана и меня за то, что мы ввели ее в это состояние.

— Ты думаешь, я шикарный жеребец? — Я выпятил грудь, довольный этим комплиментом.

— Это... не... комплимент! — Она откинулась на подушки, фыркнув от раздражения.

Балор дал ей лекарство и использовал свою целительскую магию, чтобы уменьшить боль, но моя пара была истощена. Когда он предсказал, что ее роды могут длиться несколько дней, он не ошибся. Прошло уже более двадцати четырех часов. Он заверил нас, что девочки находятся в оптимальном положении для безопасных, естественных родов, но с каждым часом мы все становились все более тревожными. Фишеру пришлось уйти в гребаный лес двенадцать часов назад, потому что если он находился в одной комнате с ней, это его обездвиживало.

Оказывается, Балор был демоном многих талантов и смог поставить какой-то физический блок на способность Фиша чувствовать ее боль, но этого было недостаточно. Между плачем и криками Золотца, бесконечным нытьем и метаниями Кая, нервными хмурыми взглядами Слоана, вертолётным отцовством Кама, нелепыми вопросами Фариса и моим собственным волнением... Для нашего эмпата это было слишком.

Мы решили выходить из комнаты по часу, чтобы Фишер мог побыть с ней наедине. Она сказала ему, что не хочет, чтобы он проходил через эти ментальные пытки, но он сказал, что настоящая пытка — сидеть одному в лесу и не участвовать в родах. Мы должны были позвать его, когда придет время рожать.

— Это слишком долго. Я не думаю, что это нормально. Где этот чертов демон? Балор?! — заорал Кай, выбегая из спальни, превращенной в импровизированный родильный зал. Фарис проскользнул внутрь, гордо неся большую буханку хлеба и банку виноградного джема.

Прищуренные глаза Золотца следили за ним с точностью серийного убийцы, и я начинал беспокоиться за наши жизни, если эти дети не родятся скоро. Мы все смотрели, как он положил все на розовую кушетку, прежде чем выбежать из комнаты, бормоча проклятия.

— Какого черта он делает? — спросил Слоан, скрестив руки на груди.

Фарис влетел обратно в комнату, прежде чем кто-либо успел ответить. У нас не было ответов. Фарис делал что хотел. Он гордо поставил шестисрезный тостер на ее комод и включил его в розетку. Балор и Кай вернулись, и лекарь заверил оборотня, что да, это нормально. Особенно для мамы в первый раз. Телу потребуется время, чтобы подготовиться к родам. Кай не хотел этого слышать, и Кам схватил его за затылок как раз вовремя, чтобы остановить его от нападения на Балара.

Звук опущенного рычага тостера вернул внимание к Фарису.

— Проголодался? — спросил Балор, открывая свою сумку с принадлежностями.

Лицо Фариса скривилось от отвращения. — Как будто я стал бы есть это дерьмо. Это для моей Светлячка. Как вы скоро увидите, она стала довольно... свирепой. Бетти сказала мне на кухне, что она страдает от голода. Болезнь, легко излечимая перекусами.

— Я... надеру... его милую задницу... — тяжело дышала Золотце. Слоан провел рукой по лицу и застонал. Фарис прищурился на Слоана, и я воспринял это как сигнал вмешаться.

— Малыш Клык, — прошептал я, подходя к нему и улыбаясь в попытке разрядить обстановку. — Это было мило с твоей стороны. Где ты взял такой большой тостер?

Он широко улыбнулся моему интересу и начал перечислять характеристики этого супертостера. — Я подумал, что это будет хорошо, потому что знаешь, у нас большая семья. — Его глаза расширились. — Мне, наверное, стоит купить еще один. У нас скоро будет еще двое ртов. Я не потерплю ссор за тостер за завтраком. Это не кажется здоровой обстановкой. Плюс, я читал, что малышам очень нравятся тосты и все такое. У них также было клубничное варенье, и оно выглядело как кровь, так что я подумал, что мне, возможно, понравится?

Я не мог поверить своим ушам. Он попробовал варенье? Из всех продуктов? — Ну? Тебе понравилось?

От этой мысли по его телу пробежала дрожь, и он покачал головой. — Нет, блядь. Оно все... желеобразное и дрожащее. Одного маленького лизания было достаточно, чтобы понять, что это не для меня. Как можно есть такую еду? Гребанные психопаты. — Он был настолько серьезен, что я не мог сдержать громкого смеха. — Я знал, что ты согласишься со мной. Я никогда не видел себя в сексуальной связи с демоном, у которого дырявая задница, но вот мы здесь.

Он хлопнул меня по плечу и направился к кровати. — Какого черта? — выругался я и посмотрел на Слоана, Кая и Кама. Все трое тряслись от смеха, пытаясь быть тихими. Я налетел на них.

— Моя задница не дырявая. Продолжайте смеяться, ублюдки. Однажды у нас будет соревнование на самую тугую задницу, и я гарантирую вам, что выиграю. Это будет целое событие!

Они засмеялись еще громче, и Кай ухмыльнулся. — Вы слышали, ребята? Он хочет устроить мероприятие для задниц.

— О, я слышал. Бьюсь об заклад, там будет жесткая конкуренция. — Слоан усмехнулся мне.

Я наклонился и прошептал: — Ладно, засранцы. Смейтесь сколько хотите... но запомните мои слова, я выиграю с большим отрывом. Тогда не будет преувеличений! — Я показал им всем средний палец и ушел под их громовой смех.

Опустившись рядом с моей королевой, я взял ее за руку, и она улыбнулась мне. Ее лицо раскраснелось и блестело от работы, которую она проделывала последний день. — Ты великолепна, Золотце.

— Ха. Ты смешной, Брам. Над чем вы смеялись? — Ее глаза на мгновение закрылись, когда Балор ощупывал ее живот, его руки мягко светились, пока он творил свою магию.

— Ничего, принцесса. Они все просто завидуют моему превосходному телосложению. — Я бросил язвительный взгляд на смеющихся дураков.

— Как она, док? — спросил Кам, взяв себя в руки и присоединяясь к нам у кровати.

Балор убрал руки и улыбнулся Золотцу. — Идеально. Все идеально. Можешь попросить Бетти принести подготовленные для родов принадлежности? Мне нужно, чтобы кто-то принес стопку чистых полотенец, и лучше всего будет привести Фишера. — Каждый мужчина в комнате окружил кровать в мгновение ока, за исключением Фариса, который вскочил на ноги и выбежал, крича о своем брате.

— Что? Время? Наконец-то? — почти всхлипнула Золотце.

— Да, моя королева. Твое тело готово. Ты чувствовала желание тужиться?

Моя прекрасная пара замешкалась. — Ну... я чувствовала, что моя задница вот-вот отвалится во время последних схваток...

Мои широко раскрытые глаза метнулись через кровать к Каму, Каю и Слоану, которые отражали мое ошеломленное выражение. Если я не ошибался, большой Громовой Папочка выглядел довольно бледным.

Балор усмехнулся. — Это звучит примерно правильно.

— О боги, вот еще одна... — Дыхание Золотца перехватило, когда сильная схватка охватила все ее тело. Фишер, Фарис и Бетти появились как раз в тот момент, когда она стихла. У Фиша была стопка полотенец, которую он немедленно доставил к кровати. Фарис и Бетти поставили корзину, полную трав, кристаллов и кто знает чего еще, на столик, который мы приготовили для этой цели.

— Милая. — Фиш опустился рядом с ней и погладил ее по щеке. — Ты почти там, хорошо? Боль скоро пройдет.

Еще одна схватка, и она испустила ужасный крик. Я не мог слышать ее в такой боли. Боги, я бы хотел забрать у нее эту агонию.

— Ей лучше встать на четвереньки, — объявила Бетти, подходя с пучком сухих трав, которые она разложила в жестяной поднос и подожгла. — Это был единственный способ, которым я смогла родить, и именно так она появилась на свет. Это хорошая поза.

Бетти знала, что Лори мертва, хотя подробности еще не обсуждались. Слишком много всего происходило, чтобы вдаваться во все детали. Рик, Хантер и Рэнди Роджер тусовались в коттедже Бетти, чтобы дать нам всем уединение. К всеобщему удивлению, сестра Золотца, которая должна была быть здесь, отсутствовала. Хантер заверил нас, что она в безопасности, но там была история. К сожалению, ни у кого из нас сейчас не было времени беспокоиться об этом.

— Думаешь, тебе было бы удобнее? Мы можем помочь тебе перевернуться, — предложил Балор.

— Боги, да. Я больше не могу лежать на спине. Помогите мне, пожалуйста, помогите мне, — умоляла она, ее глаза взывали к каждому из ее парней. Тонкая простыня была на ее ногах, и она давно сняла ночную рубашку, сказав, что спортивный бюстгальтер удобнее.

— Хорошо, малыш. Давай, устроим тебя поудобнее, — успокоил Кам, убирая ее простыню. Вместе мы помогли ей занять более удобную позу, и она застонала от облегчения, когда позволила своему животу коснуться матраса, давая возможность вытянуть спину.

Она уже была обнажена ниже пояса, и Балор велел ей повернуться лицом к краю кровати и свесить ноги через противоположный край. Это позволит ему поймать детей.

Ее руки так сильно тряслись, что я не видел, как она сможет удерживать себя, но она справилась. Наша женщина была такой сильной. Бетти взяла маленькую стеклянную баночку из своей корзины и окунула пальцы в прозрачную жидкость. Она провела пальцами по лбу Золотца, носу и губам, бормоча какое-то заклинание.

— Сладкое дитя, я так горжусь. Ты скоро узнаешь, что значит любить по-настоящему. С этим нет ничего сравнимого. Это как я люблю тебя. Пусть звезды благословят тебя и проведут через роды в безопасности, — прошептала Бетти, вытирая непослушные слезы с ее лица. — Наслаждайся этим моментом со своими парнями. Я скоро вернусь, чтобы встретить твоих сладких девочек.

Золотце протянула руку и крепко сжала руку Бетти. — Я не могу. Мне больно, Бабушка. О боги, как же больно!

— Ты можешь и ты сделаешь это, Сейдж Уайлдс. Ты самое сильное существо в этой комнате. Сосредоточься сейчас, почувствуй комфорт своих парней, присутствие звезд и вытолкни этих детей, — строго сказала ей Бетти. Черт, у меня даже не было детей, которых нужно выталкивать, а я почувствовал, как сам попробовал вытолкнуть.

Золотце кивнула, отпуская руку своей бабушки. — Я люблю тебя, Бабушка.

Старая ведьма улыбнулась. — Я знаю. Увидимся скоро. — Она повернулась, чтобы посмотреть на каждого из нас. — Позаботьтесь о ней и сообщите, как только сможете. Я буду в своем коттедже с остальными. — С этими словами она вышла из комнаты.

— О, бляяяяя! — закричала Золотце, опуская голову на кровать, чтобы заглушить крики.

Балор встал позади нее, оценивая обстановку. — Тужься, моя королева. Тужься через боль. Ты можешь это сделать.

Кусок тоста пролетел по воздуху, за ним еще один и еще один.

— Какого черта ты сейчас делаешь, ты, ненормальный?! — рявкнул Слоан.

Фарис зарычал, продолжая разбрасывать хлеб. — Он весь сгорел. Испорчен. Мне нужен нетостер. Это дерьмо!

— К черту тосты, Фарис! Иди сюда! — закричала Золотце, выводя его из паники.

Он бросился к ней и взял ее за руку. — Прости. Я нервничаю, — пробормотал он. Золотце не ответила, так как новая волна боли быстро накрыла ее.

Я забрался на кровать и провел рукой вверх и вниз по ее спине. — Ты справишься, Золотце. Моя маленькая воительница. Тужься, принцесса. Продолжай тужиться.

— Аааа, меня прокляли! — взвизгнула она в одеяла.

— Рыжик, ты почти у цели. Давай, ты справишься. Мы здесь, с тобой. — Голос Слоана был серьезным, но, казалось, он дал ей именно то, что было нужно в тот момент.

— Тужься, тужься, тужься! Вот так. Вот и первая, — объявил Балор, и мне показалось, что мое сердце сейчас выпрыгнет из груди.

С животным криком Золотце выложилась на полную. Я смотрел в изумлении, как Балор держит крошечного, вертлявого ребенка с красным личиком и очень рыжими волосами. — Прекрасная маленькая девочка.

Она повалилась на бок, тяжело дыша. — Я сделала это?

— Ты сделала это, Детка. Боги, ты сделала это. — Кай поцеловал ее в голову, и Кам подошел с прохладной влажной тканью, чтобы вытереть ей лицо.

— Кто перережет пуповину? — Балор оглянулся и усмехнулся, когда мы застыли. — Ах, да ладно вам. Это маленький разрез.

— Кай, — сказала Золотце, улыбнувшись нашему Альфе, пока Фарис и Фишер зажали ее между собой, каждый держа ее за руку.

Взгляд Кая метнулся к ней, его рот открылся. — Да? Правда?

Я не мог сдержать смеха, когда он начал подпрыгивать на цыпочках от возбуждения. Кай внезапно посмотрел на меня, и его лицо упало. — О, я... То есть, Брам, ты должен сделать это.

— Что? Почему?

— Я просто подумал, потому что у нее такие же волосы, и ты ее...

Я медленно покачал головой, сначала медленно, а затем более решительно. — Я ее кто? Отец? — Я посмотрел на свою семью, всех нас вместе и живых, разделяющих этот момент. — Независимо от того, кто стал отцом этого ребенка, или любого другого, которым звезды нас благословят, я клянусь любить каждого ребенка, рожденного в этой семье, как своего собственного. Эта маленькая принцесса не только моя. Она наша. Пожалуйста, Кай. — Я похлопал его по плечу. — Перережь пуповину, брат.

— Лучше не скажешь, — согласился Кам, его голос был сдавлен от эмоций.

— Я так взволнован! — Кай подпрыгнул, буквально, к концу кровати, и Балор объяснил, что ему нужно делать.

— Ты была идеальна, милая. Я так тебя люблю, — прошептал Фиш Золотцу, целуя ее в щеку.

Фарис смотрел в изумлении, как Кай перерезает пуповину, и я внезапно заметил крошки тоста, разбросанные в его волосах. — Абсолютно потрясающе, Светлячок. Спасибо, что подарила нам такой подарок.

Балор осторожно отнес ребенка к столу. — Позволь мне привести ее в порядок. Отдохни немного, моя королева.

Маленькие крики разносились по комнате, и с затянувшимся взглядом на мою маленькую воительницу я подошел к Балору. Мне нужно было увидеть лицо моей дочери вблизи.

— Тсс, маленькая принцесса. Мы отведем тебя к твоему папочке через минуту. У твоей мамы еще есть работа, — ворковал Балор, вытирая ее. Он взглянул на меня через плечо. — Сними рубашку, Ваше Величество. Младенцам нужен контакт кожа к коже.

Слезы затуманили мое зрение, когда я чуть ли не сорвал с себя рубашку. — Куда мне... Я имею в виду, нужно ли мне... — Черт, я не мог даже сформулировать предложение. Я никогда раньше не держал ребенка на руках.

— Присядь вон там, на кушетку.

— Хорошо, да. — Я побежал к этой штуке. Балор был закутан в мягкое кремовое одеяло, которое я собирался заменить на то, которое связал сам, как только смогу. Сверток в его руках был таким маленьким. Таким хрупким. Я посмотрел на кровать и увидел, что Золотце смотрит на меня с любовью, прежде чем ее лицо сморщилось, превратившись в выражение крайней боли.

— О боги, мне нужно тужиться!

Балор быстро положил ребенка мне на руки, прижимая его тело к моей груди. Он осторожно укутал ее одеялом, прежде чем броситься обратно к моей паре. Остальные помогали Сейдж вернуться в положение, когда я услышал самый маленький воркующий звук, который я когда-либо слышал. Мое сердце растаяло в лужицу, прежде чем я даже взглянул на ее лицо.

Как магнит, наши глаза встретились, как только я посмотрел вниз, и мне пришлось подавить рыдание, застрявшее в горле. Пухлые красные щеки, большие ореховые глаза с золотыми крапинками и дикая копна рыжих волос. — Милая девочка, — прошептал я, проведя рукой по макушке ее головы. Боги, я никогда не чувствовал ничего более мягкого. Мое лицо было мокрым, мое сердце было полно, и моя душа пела от счастья. Этот момент был тем, которого, как я думал, у меня никогда не будет.

Время, проведенное в плену, момент, когда мои колени коснулись того деревянного пола, и меня пригнули вниз, Азраэль, размахивающий тем массивным топором... Внезапное рыдание застало меня врасплох, когда я смотрел на свою идеальную дочь.

Я уже прожил долгую жизнь. Демонов воспитывают грубее, чем людей или кого-либо, кто живет в этом мире. Смерть для нас — это просто следующий этап. Новое начало. Разочарование и душевная боль, которые я чувствовал в то, что, как я думал, были моими последними секундами — зная, что я больше никогда не займусь любовью со своей парой и не проснусь с ней, обернутой вокруг моего тела, что я пропущу не только рождение моих детей, но и честь узнать, какими женщинами они вырастут... Я был уверен, что никогда не чувствовал ничего более разрушительного в своей жизни.

Но вот я, со своей семьей, держу одного ребенка и собираюсь встретить следующего. Она завозилась в одеяле, вырывая меня из мыслей и возвращая в настоящий момент, именно туда, где я и хотел быть. Я не хотел ничего упустить. Она высвободила одну руку и быстро поднесла ее ко рту. Неловко она пыталась засунуть свой маленький кулачок в открытый рот, и я мягко помог направить его. Как только ее кулачок попал в рот, она начала сосать и чавкать, как дикий маленький монстр, и я рассмеялся.

— Ты скоро сможешь поесть, маленькая свинка. А пока ты проведешь время со своим Папой. Иди сюда, — прошептал я, перекладывая ее так, чтобы больше ее обнаженной кожи прижималось к моей груди. Она начала биться, как маленький монстр, которым она быстро становилась, и я вскрикнул, когда почувствовал глубокий сосок на своем соске. Подняв ее повыше, я помог ей снова засунуть кулачок в рот. — Я знаю, что ты голодна, но у Папы для тебя ничего нет. Эти грудные изюминки предназначены только для визуального удовольствия. Звездами клянусь, ты можешь оторвать материнские с такой силой.

— Тужься, маленькая ведьма! Ты почти закончила. — Голос Кама вырвал меня из моего оцепенения, вызванного ребенком.

— О боги, так больно. Так больно!

— Балор! — рявкнул Фишер. — Что происходит?

Комната взорвалась, когда Балор поднял руки, и мы обнаружили их покрытыми темной кровью. Моя Золотце рыдала, продолжая пытаться родить другого ребенка.

— Этот ребенок больше первого. Я даю вам пять минут, чтобы родить ее, или мне придется везти ее на операцию во дворец. — Он положил руку ей на живот. — Ребенок пока в порядке, но меня беспокоит количество потери крови. Были внутренние разрывы.

— Что ты имеешь в виду? Что это вообще значит?! — потребовал Фарис.

— Это значит, что ее тело многое выдержало, и это сказалось. После родов мне придется наложить швы...

Золотце застонала. — Нет. Я могу это сделать. Я могу... — Еще один крик.

— Идите сюда, братья. Все прикоснитесь к ней. Мы передадим ей нашу силу, и, надеюсь, это даст ей достаточно энергии. — Слоан наклонился к ней, убирая влажные волосы с ее лица. — Ты так хорошо справляешься, малыш.

Я подошел как можно осторожнее, не желая облажаться и уронить ребенка. Глаза Фишера не отрывались от маленькой рыжей головки, выглядывающей из одеяла на моей груди, когда я сел и протянул левую руку, обхватывая кулак Золотца, запутанный в одеялах.

— Хорошо, моя королева. Сделай еще один большой толчок, позволь магии твоих парней наполнить твои резервы и укрепить твое тело. Она здесь — она готова встретиться с тобой, — проинструктировал Балор, когда руки всех нас засветились нашей магией. Само тело Золотца приобрело зеленое свечение, а затем радуга цветов окутала ее тело.

— Сейчас! Тужься изо всех сил!

Крик, который она издала, был душераздирающим. Моя прекрасная, измученная женщина-воин. Я молился всем, кто слушал, чтобы это было все. Она сделала достаточно. Пусть этого будет достаточно.

Новый пронзительный крик пронзил воздух, и мы все с изумлением смотрели на пухлого темноволосого ребенка, который громко плакал.

— Ты сделала это, Росток! Черт возьми, ты сделала это! — закричал Кай, слезы текли по его лицу. Его улыбка была, вероятно, самой широкой, которую я когда-либо видел.

— Еще один толчок, и ты действительно закончила. У тебя две прекрасные дочери, моя королева. Кам, иди сюда и держи это под ней, вот так. — Балор указал на честное ведро. С каких пор это стало скотным двором?!

— Что? Для чего это? — Кам шагнул рядом с Балором, который вытирал все еще плачущего ребенка как мог.

— Послед. Теперь, кто перережет пуповину? — Он оглянулся и остановился на Слоане. — Не желаете ли вы?

Слоан глубоко вздохнул. — Фарис?

Мой Малыш Клык вздрогнул, услышав свое имя. — Да?

— Хочешь? Перерезать пуповину?

Рот Фариса открылся. — Правда? — Все его лицо засияло, и это было одно из самых красивых зрелищ, которые я когда-либо видел.

— Да. Я хочу, чтобы ты сделал это, — ответил Слоан, быстро моргая, и я поймал взгляд обожания, которым его одарил Фишер.

— Почему? — Фарис прищурился с подозрением.

— Потому что я не хочу, чтобы ты упускал что-то еще, — пробормотал хмурый маг, неловко переминаясь с ноги на ногу, пока Фарис смотрел на него, затем стремительно подлетел и обнял Слоана, поднимая его на несколько дюймов над землей.

— Спасибо! — Он поставил Слоана обратно на землю и в мгновение ока оказался рядом с Балором. — Что мне делать? Мне использовать зубы?

— Я думаю, мы просто используем эти хирургические ножницы, если вы не возражаете, — ответил Балор своим сухим тоном, заставив меня усмехнуться. Он протянул Фарису ножницы, указывая, где резать.

— Никто из них этого не почувствует? — спросил Фарис, обеспокоенный.

— Нет, совсем нет. Просто отрежь здесь, и тогда мы сможем ее помыть.

Фарис усмехнулся, перерезая пуповину, и затем Балор унес ребенка к столу. — Просто держи это ведро на месте, Кам. Послед выйдет с минуты на минуту.

Я видел, как пот выступил на лбу Кама. — Здесь много крови, Балор.

Золотце застонала, ее зубы были сжаты. — Тужусь сейчас.

— Сладкие боги в небесах, — выдавил из себя Кам, и я не мог сдержать громкого смеха.

— Эй, Кай, тебе лучше помочь ему, — крикнул Слоан со своего места у Балара и Фариса.

Кай присоединился к Каму, и выражение его лица было одним из тех, которые я никогда, никогда не забуду. Глаза широко раскрыты от ужаса, рот открыт от шока. — Звездами клянусь, — выдохнул он.

Хлюпающий, чавкающий звук ознаменовал истинный конец. То, что произошло дальше, вошло в историю как величайшее зрелище, которое я когда-либо видел.

— Это... самое отвратительное... Я... О нет. — Кам наклонился и его вырвало рядом с ведром, в котором лежал послед.

— Нет, Кам. Нет, я тоже не выношу, когда кого-то рвет. Не делай этого! — закричал Кай, закрывая глаза и уши руками. Кам встал и вытер рот, его лицо было лишено какого-либо цвета.

— Ты только что блевал?! — завизжала Золотце в одеяло, собираясь перевернуться на бок, не осознавая, что двое идиотов позади нее не убрали ведро. Когда она двинулась, все ведро опрокинулось, и послед выплеснулся на ноги Кама и Кая.

— Какого хрена! — закричал Слоан, наблюдая за всей сценой в шоке.

— Это похоже на большой кровавый блин, — заметил Фишер, бесполезно.

Кам что-то пробормотал, и его глаза закатились. — Черт, он падает!

Фарис был позади него в мгновение ока, поддерживая Кама ровно настолько, чтобы смягчить его падение. — Да. Он вырубился, — спокойно заметил Малыш Клык. — Как думаешь, от рвоты или от последа?

Сейдж

Говорят, что невозможно представить глубину любви матери к своим детям, пока не станешь ею сама. Теперь я поняла.

Мой первенец был меньше из двух и самый капризный, но только когда она была голодна. Что, как ни странно, казалось, все время. Она всегда жевала свои крошечные ручки, очень драматично чавкая и причмокивая. Брам прозвал ее своим маленьким монстром.

На самом деле, именно Кам придумал ей имя. Они двое быстро подружились, и когда она действительно начинала плакать, Кам немедленно бросал все, что делал, и брал ее на руки. Это было похоже на волшебство — она всегда успокаивалась у него.

Через два дня после рождения мы все еще не решили, как их назвать, и моя маленькая рыжеволосая девочка орала на весь дом. Кам взял ее у меня и вернулся через полчаса, рассказав, как сидел с ней на заднем крыльце — утреннее солнце пробилось сквозь облака, и лучи купали их в свете. Когда он вернулся с ней, она мирно посапывала, и он сказал нам всем: «Она мой маленький солнечный лучик. Хелия. Ее имя Хелия».

Это было идеальное имя.

Хелия и ее сестра уже были такими разными. Мой пухлый ребенок любила спать, и ей было все равно, кто ее держит, лишь бы кто-то был. У нее были густые темные волосы, которые уже начинали виться. Ее глаза были ледяными, как у отца, и когда она впервые нахмурилась, это было похоже на взгляд на мини-Слоана. Прошло еще несколько дней, прежде чем мы решили, как назвать ее.

Фишер и я лежали в кровати, обе девочки между нами, и тихо говорили обо всем и ни о чем. Пока что воспоминания о его травме не вернулись, и я надеялась, что они никогда не вернутся. Дополнительная магия, которую я получила от второго укола, казалась доступной не всегда, не так, как моя собственная зеленая магия. Я думаю, мое тело просто знало, что моему парню нужно было от меня в тот день в бассейне, и все.

Гуппи иногда немного путался в пробелах, но никогда не просил разъяснений. Казалось, он действительно хотел оставить те недели своей жизни закрытой книгой. Слоан, Кам и Кай согласились держать это в секрете, хотя мой милый маг был туманен в лучшем случае в отношении своих пыток. Я была просто чертовски благодарна, что он снова счастлив.

И вот, когда мы лежали там вместе, он провел пальцами по темным спутанным волосам ребенка. — Я никогда не знал такого покоя, — признался он. — Когда я смотрю на нее, видя эти маленькие кудри, мне кажется, что в ней есть частичка меня.

— Конечно, есть. Я думаю, частички всех нас есть в них. Что в ней такого, что заставляет тебя так чувствовать?

Он замолчал, обдумывая. — Я думаю, это потому, что у меня был кризис идентичности. Изначально я думал, что это из-за того, что мы с Фарисом разделились, но я понял, что это гораздо глубже. Всю мою жизнь, с того момента, как я впервые услышал Фариса... — Он покачал головой, его кудри подпрыгнули от движения. — В любом случае, когда я смотрю на эту маленькую, я знаю, кто я. Я ее отец. И это, возможно, первый раз в моей жизни, когда мне не нужно копаться в себе, чтобы понять, действительно ли я так чувствую. Понимаешь? Я ее отец, и я знаю, что буду отличным отцом для этих двоих. Моей милой Салем.

Фарис вошел в этот момент со Слоаном, оба услышали конец нашего разговора. — Салем идеально, брат.

— Что это значит? — спросил Слоан, прижимаясь к телу Фиша и притягивая его и Салем ближе.

— В моем родном языке это означает безопасная, защищенная, цельная. Или мир. Я чувствую все это, когда смотрю на нее.

Я улыбнулась. — Салем. Мне нравится это, Гуп.

Позже, уютно устроившись на подушках, я кормила своих двоих девочек грудью одновременно, благодаря умелому использованию подушек. Сначала я боялась, что мои огромные сиськи задушат их, особенно примерно через день после родов, когда мое молоко пришло, как прорыв плотины. В течение нескольких дней Фарис не переставал смотреть на мою грудь. Он был абсолютно заворожен моими «навыками». Я все еще пыталась понять, откуда у него одержимость тостами, и если мне придется проглотить еще один кусок, я, возможно, закричу. Он был таким милым и внимательным; я просто не могла найти в себе сил сказать ему, что мне нужно есть больше одного продукта.

Последние две недели были проведены в основном в беспорядочном сне, намазывании крема на соски, опрыскивании моих женских частей бутылочкой с распылителем — которая, я была убеждена, была создана самими богами, — и объятиях с моими девочками. Все мои мужчины справились, и мне не пришлось менять ни одного подгузника. Я не была уверена, что Слоан снова осмелится на это. Я даже не могла думать о том, что произошло, не фыркая от смеха.

Фишер показывал ему, как правильно вытирать Хелию, и когда Слоан поднял ее за лодыжки, громкое бульканье заставило всех замереть. Я с ужасом наблюдала, как струя — гребаная струя — водянистого какашки вылетела и попала на стену.

Слоан в спешке отпустил ее лодыжки и чуть не упал назад, пытаясь увернуться. Фишер и я смеялись так сильно, что плакали. Это было великолепно. Это было почти неделю назад.

Кам сначала боялся прикасаться к ним, не доверяя тому, что его руки, которые были больше половины их тел, не будут слишком грубы. Я напомнила ему, что хотя он может использовать свои руки для разрушения, он всегда обращался со мной осторожно, если только я не просила об ином. Это заставило его глаза вспыхнуть жаром, и тогда мне пришлось указать, что пройдет некоторое время, прежде чем мы возобновим любую из этих активностей.

Мои роды были не из легких, но, к счастью, мое тело исцелило раны изнутри, и мне не потребовались швы или дальнейшее восстановление. Балор остался на пару дней, чтобы понаблюдать за мной и девочками, но он выписал меня и уехал обратно в Бесмет, желая помочь с тем, над чем они там работали.

Я не знала, нормально это или нет, но я едва покидала убежище своей комнаты. Я чувствовала себя медведицей в спячке и просто не хотела уходить. У меня было все, что мне нужно, здесь.

Я никого не пускала в гости. Ни отца, ни Рика, ни Роджера, ни Миранду. Никого, кроме Бабушки и моих парней. И даже тогда иногда я просто хотела побыть одна. Я могла остаться здесь, в этом пузыре безопасности. Я знала, что Наполеон пробирался к нам, пока мы спали, потому что всегда находила маленькие цветы на тумбочке, и Багире разрешалось спать в ногах кровати по ночам. Его глубокое урчание было колыбельной для девочек и для меня.

Стук в дверь заставил меня глубже утонуть в подушках. — Сейдж? — позвала Бабушка, приоткрывая дверь и заглядывая внутрь. — Можно войти?

— Да, — тихо ответила я, не желая будить моих дочерей, опьяненных молоком. Я переставила сиськи обратно в бюстгальтер, убедившись, что прокладки на месте. Я промокала так много вещей, что следила за ними. Брам называл их «Мамины Помпоны», что Кай считал лучшей вещью на свете.

Бабушка медленно приблизилась ко мне, мягко улыбаясь, глядя на двух спящих красавиц. — Боги, они действительно что-то, да?

Я усмехнулась. — Они. Они действительно.

— Хочешь вынести их на улицу сегодня днем? Можем посидеть на патио и насладиться поздним летним солнцем?

— О. — Мои пальцы рассеянно скользили по замысловатым узорам на одеяле Салем. Брам связал два самых мягких и красивых детских одеяла, которые я когда-либо видела. Кто знал, что мой демон может создать что-то настолько нежное? Одеяло Хелии было комбинацией зеленых и нежно-кремовых оттенков, а Салем — глубоких пурпурных и мягких синих. Я не была уверена, как он это сделал, но граница каждого одеяла была смесью цветов и листьев. В центре каждого он вплел замысловатый круг, используя цвета нашей индивидуальной магии. Я рыдала, как ребенок, когда он достал их через несколько дней после рождения девочек. Если честно, я в последнее время плакала чаще, чем нет. Из-за всего.

Взглянув на Бабушку, я покачала головой. — Я не думаю, что это хорошая идея. Я имею в виду, на улице довольно жарко.

— Ладно. Почему бы тебе не позволить паре парней присмотреть за ними на час, а ты присоединишься ко мне? — спросила Бабушка, но я покачала головой.

— Они могут понадобиться мне. Плюс, я чувствую себя довольно уставшей, Бабушка. Думаю, я просто вздремну сейчас, если можно? — Мои глаза горели от слез по какой-то причине. Я не могла смотреть на нее. Если я посмотрю, слезы польются, а это последнее, что мне нужно. Боги, меня раздражало, что я даже чувствую желание плакать в такое счастливое время.

— Сейдж, — прошептала она, и ее голос сорвался.

Я проглотила комок в горле. — Да?

— Поговори со мной, дитя. Все волнуются. Что происходит у тебя в голове?

Фу. Последнее, что я хотела делать, это разговаривать. Я не хотела разговаривать ни с кем. Даже если бы я хотела, с чего бы начать? Все будет хорошо — я справлюсь с этим, и все вернется в норму.

— Почему все должны волноваться? Это смешно.

Бабушка вздохнула. — Ты действительно хочешь играть в эту игру? — Я не ответила. — Хм, ну, давай посмотрим. Прошло шестнадцать дней с рождения девочек, и ты не выходила из этой комнаты. Ни разу. Мне сказали, что ты приняла за это время три душа, и во время всех трех тебе нужно было, чтобы кто-то держал детей в ванной, чтобы ты могла их видеть. Ты не спишь. В последний раз, когда кто-то другой держал одного из них, было три дня назад, Сейдж. Три. Дня.

Я отшатнулась, как от пощечины. — Это абсурд. Не было трех дней. Кам держал Хелию прошлой ночью!

Бабушка грустно улыбнулась. — Нет, дитя. Это было три ночи назад. Ты теряешь счет времени из-за истощения, и я думаю, тебе стоит поговорить с Балором о том, чтобы получить помощь.

— Помощь? Чтобы поспать? — Я начинала раздражаться. Часть меня знала, что я веду себя нерационально, но не было сил остановить этот кружащийся гнев, заставляющий меня защищаться.

— Если ты считаешь, что это будет полезно. Я думаю, это было бы хорошим началом. Я беспокоюсь о тебе, — мягко сказала Бабушка, ее голос был напряженным, когда она потирала руки.

Я покачала головой. — Не нужно. Мое тело полностью исцелилось. Я просто привыкаю к этому сумасшедшему графику.

Бабушка смотрела на меня, выискивая что-то. — Хорошо, дорогая. Ну, раз девочки спят, как насчет теплой ванны? Ты можешь полежать и расслабиться. Я посижу здесь и присмотрю за ними, пока они спят.

Мое сердце начало биться быстрее. Почему это происходило? — Что, если они будут нуждаться во мне?

Бабушка взяла мои руки в свои. — Они всегда будут нуждаться в тебе, дитя. Ты их мать. Но у тебя тоже есть потребности. Принять ванну и позволить своей прабабушке посмотреть на их красивые спящие лица в течение получаса не значит, что ты не хорошая мать. Поверь мне, после горячей ванны тебе станет лучше.

В теории это звучало неплохо. Может быть, быстрая. Как десять минут. И я могу оставить дверь ванной открытой, чтобы слышать, если я им понадоблюсь.

— Хорошо, — вздохнула я. — Я пойду приму ванну. — Бабушка широко улыбнулась, вставая, и я передала ей Салем. Перебравшись через кровать, я осторожно положила Хелию в центр, убедившись, что рядом с ее лицом нет подушек или одеял. — Хелия обычно спит только короткими промежутками, а затем просыпается и требует есть. О, и Салем нужно носить эти маленькие варежки, потому что она машет руками и...

— Я поняла, Сейдж. Оставь меня наслаждаться временем с моими правнучками. Прошло довольно много времени с тех пор, как я была рядом с драгоценными детьми. — Она говорила со мной, но все ее внимание было сосредоточено на идеальном лице Салем. Бабушка села на кровать и засунула подушку для кормления под талию, чтобы мягко удерживать мою сладкую девочку. Она вообще не обращала на меня внимания.

Я медленно достала свежую ночную рубашку и бюстгальтер для кормления. Кай купил мне семь таких и потратил целое состояние. Они были действительно удобными, и я вспомнила, как плакала, как ребенок, когда он подарил мне пакет с бюстгальтерами, майками и даже парой ночных рубашек для кормления.

Взглянув в сторону, я увидела, что губы Бабушки двигаются, когда она тихо разговаривает с моей дочерью. Слезы в ее глазах блестели, когда послеполуденное солнце пробилось сквозь облака и проникло в окна моей комнаты. Мое горло сжалось, как будто я проглотила шар, и грудь сдавило, но я не хотела беспокоить Бабушку. Я заставила себя пройти в ванную и оставила дверь приоткрытой, пока пускала воду.

Медленно, как будто мои конечности весили по сотне фунтов каждая, я разделась и увидела свое отражение в зеркале. О боги. Темные, почти черные круги окружали мои глаза. Мои волосы были дикими. Запущенными, грязными и спутанными. Я почувствовала, как что-то течет по моему животу.

— О, как чудесно, — пробормотала я, осознав, что у меня начало течь молоко. Мой живот был таким мягким и дряблым, его можно было принять за антистрессовый мячик. Я совсем не походила на себя. Я совсем не чувствовала себя собой.

Я отвернулась от оскорбительного зеркала, чувствуя себя опустошенной и онемевшей. Вздохнув, я шагнула в ванну. Стон вырвался наружу, когда я скользнула вниз, оставляя над водой только голову и колени. Тепло окутало меня, как одеяло, и я должна была признать, что это было чертовски приятно. Мои плечи и шея начинали страдать от неудобных поз, в которых я держала девочек и кормила их. Грудное вскармливание было практически олимпийским видом спорта.

Мои глаза закрылись, и я сосредоточилась на дыхании. Вдох и выдох. Хорошо и медленно. Я помою голову через несколько минут.

Я вздрогнула, выплеснув воду из ванны на Кая, который стоял на коленях рядом с ванной и с беспокойством смотрел на меня. — Извини, — пробормотала я. — Не хотела намочить тебя. Я, наверное, задремала. — Вода остыла. Дети.

Рука Кая вылетела, чтобы удержать меня от того, чтобы я встала. — С ними все в порядке. Все еще спят. Позволь мне помыть тебя, а? — Он наклонился и вытащил пробку, и вода начала быстро убывать. Я вздрогнула, по моей коже побежали мурашки. Заменив пробку, Кай включил воду до приятной теплой температуры, затем взял мочалку и немного моего дорогого кокосового и ванильного геля для душа.

Пока я обнимала колени, он начал нежно мыть меня, начиная с плеч и двигаясь к спине. Убедившись, что он доволен, он жестом велел мне поднять ногу. Он был таким тихим и внимательным. Я быстро вытерла лицо, надеясь, что он не видел, как я плачу. Что мне было оплакивать? Ничего. Я скрипнула зубами, мысленно ругая себя за неблагодарность.

Кай взял кружку и начал намачивать мои волосы. Я откинула голову назад и закрыла глаза. Если они закрыты, они не предадут меня, блядь.

— Детка, я волнуюсь, — прошептал он. Щелчок флакона с шампунем раздался в маленькой ванной, но я держала глаза закрытыми.

— Почему?

Он вздохнул. Не раздраженно, скорее с отчаянием. — Ты в депрессии, Росток. Я никогда не видел тебя такой. Я знаю, что некоторая грусть нормальна после родов, но я думаю, это более экстремально, чем обычная «послеродовая хандра».

— Депрессии? — Я нахмурилась, пока он мылил мои грязные волосы. — Я не в депрессии, Кай. Я просто сонная. В последнее время много чего произошло, понимаешь?

— Было. Что только добавляет ко всему остальному. Ты пережила так много за последние несколько месяцев. Мы все пережили, и мы определенно еще не чувствуем себя самими собой... и мы даже не проходили через беременность и роды.

Его слова имели смысл. Они находили отклик и были логичны. На каком-то уровне я знала это. Проблема была в том, что мой мозг говорил мне, что, не справляясь с этим, я была слабой. Что я не заслуживала детей, которыми меня благословили звезды. Зачем им снова проявлять ко мне благосклонность, если я даже не могла найти в себе силы быть счастливой в такое радостное время?

— Я... Я думаю, мне просто нужно, например, три часа непрерывного сна, и тогда я вернусь в норму.

— Росток. Мы все пытались обеспечить тебе больше трех часов сна. Никто не в норме с тремя часами сна. Я знаю, нам нужно быть разумными, так как ты кормишь грудью, но у тебя буквально есть шестеро мужчин, которые отчаянно хотят помочь тебе любым способом. Пожалуйста, не отталкивай нас. Не сейчас. Откинь голову назад.

Я сделала, как он просил, и он начал смывать шампунь с моих волос. — Ты думаешь, я это делаю? Отталкиваю вас? — прошептала я, боясь услышать ответ.

— Разве нет?

— Нет! Я имею в виду... Нет. Я просто... если девочки не рядом со мной, как я смогу видеть, как поднимаются и опускаются их грудки? Иногда мне нужно иметь возможность видеть это. Если их нет со мной, я не могу, а если я не могу видеть это, то они могут быть не в безопасности, Кай. Я не могу...

Дверь скрипнула, и я открыла глаза, увидев, как Кам вошел, его глаза изучали сцену. Он поднял их к моим и посмотрел прямо в мою гребаную душу. О нет. Кай наносил кондиционер на мои спутанные волосы, и я почувствовала, как моя нижняя губа задрожала. Я собиралась сорваться. Как Кам умудрялся каждый раз пробивать мои барьеры?

— Малыш, — прогрохотал он, его голос был глубоким и успокаивающим. Слишком успокаивающим. Он опустил свое большое тело на пол и взял мои руки в свои. Кай встал и повернулся к туалетному столику, ища мою расческу. — Что бы ни происходило, мы справимся. То, что ты чувствуешь, не постоянно. Но мы — он показал на нас троих, — мы навсегда.

О, черт. Рыдание вырвалось из меня с такой силой, что мне показалось, что у меня экзорцизм. — Это... не... я! — Я задыхалась между огромными, захлебывающимися вздохами. Все мое тело тряслось. Все эмоции, все страхи выходили наружу. О боги. Я не могла дышать.

Руки были на мне, поднимая меня из воды, и мягкое полотенце обернулось вокруг моего тела, когда Кам притянул меня к себе на колени. Кай придвинулся ко мне с другой стороны, закидывая ноги на бедра Кама, так что они оба полностью окружили меня. Я плакала, и плакала.

— О, малыш... Это убивает меня, — прошептал Кам. — Я хочу сделать все лучше. Скажи мне, как сделать лучше.

— Я не знаю! — закричала я ему в грудь. — Я не знаю, что со мной не так!

Кай всхлипнул, проводя руками по моей спине. — Дыши, Детка. Просто дыши.

— Я просто такая уставшая и напуганная, — прошептала я, чувствуя, как мое тело сдувается.

Кам напрягся. — Чего ты боишься?

Я рассмеялась без юмора. — Чего я только не боюсь? У меня есть две великолепные новорожденные, которые идеальны. Я люблю их так сильно, что иногда больно на них смотреть. Я почти потеряла каждого из вас из-за смерти, похищения или чего-то еще за время наших отношений. Каждый раз это ломало меня. Я пытаюсь заснуть, и каждый раз, когда я закрываю глаза, мне кажется, я слышу шум — кто-то пришел украсть моих детей. Или если я не слышу шума, я думаю, что они не дышат. Я. Не. Могу. Спать. Если я сплю, может случиться что-то.

Я посмотрела на двух моих парней, их выражения были смесью боли и шока. Теперь все выходило наружу, и я не могла остановиться.

— Я не привыкла ко всему этому. Я всегда хотела детей, но думала, что это будет в будущем. Я ни о чем не жалею, но все произошло так быстро! Каждый раз, когда у меня была минута, чтобы осмыслить все, происходило что-то новое. Я была в коме месяц! Большинство женщин получают девять месяцев беременности; я чувствую, что у меня было три гребаных дня. Ни один из которых я не провела, сосредоточившись на девочках, потому что я так беспокоилась и нервничала, задаваясь вопросом, если я выживу, буду ли я матерью-одиночкой? Вы все могли умереть!

Воздуха не хватало. Я не могла дышать. Мои глаза расширились, когда моя грудь сжалась в кулак.

— Малыш, дыши. Дыши ради меня. Мы здесь, мы в безопасности. Ты в безопасности.

— Вдох и выдох, вдох и выдох, Росток. Почувствуй, как расширяется твоя грудь, ты дышишь. Ты в порядке. Мы держим тебя.

Они держали меня, пока я плакала, моя боль наконец вырвалась наружу. Все, что я заперла в себе с момента нашей встречи, весь стресс и огромные жизненные перемены, вещи, которые я никогда не успевала переварить, потому что мы пытались выжить... Я наконец трескалась. Когда я наконец заговорила, мой голос тоже сорвался.

— Мне кажется, что я плыву в море печали без спасательного жилета. Как будто я очень стараюсь держаться на плаву... но иногда было бы легче перестать болтать ногами, потому что я просто так устала. Но я боюсь утонуть.

Медленно Кай начал расчесывать мои волосы широкой расческой, распределяя кондиционер, который все еще был на них. — Ты можешь чувствовать, что тебе нужно плыть или тонуть. Это черно-белое мышление. Ты забываешь, что у тебя есть третий вариант.

Я посмотрела на своего оборотня, озадаченная. — Что ты имеешь в виду?

Кай наклонился и вытер мою мокрую щеку, прижимаясь поцелуем к моему лбу. — Плыть. Нет ничего плохого в том, чтобы выжидать и отдыхать. Просто плыви какое-то время, Детка. Ты можешь сделать это для себя — ты достаточно сильна, ты способна. Но тебе не всегда приходится. В некоторые дни все будет казаться слишком тяжелым. Но если твоя голова когда-нибудь опустится ниже поверхности, я вытащу тебя обратно. Мы все. Мы твои гребаные спасательные жилеты.

Мой подбородок дрожал, когда Кай провел большим пальцем по моим губам. — Альфа. — Это был всхлип, крик, мольба. Откинувшись на его грудь, я притянула его губы к своим. Его поцелуи были сладкими, как и он сам. — Спасибо, — пробормотала я ему в губы.

— Дай мне закончить расчесывать твои волосы. Мне нужно позаботиться о твоих потребностях прямо сейчас, иначе Багира устроит бунт, — сказал Кай с подмигиванием. Я отвернулась, давая ему полный доступ к моим волосам, шмыгая носом и вытирая глаза.

— К прав. Ты не одна, и я знаю, что что бы я ни сказал, — начал Кам, и я подняла на него глаза. Они были красными и мокрыми от эмоций. — Твои гормоны — огромный фактор в этом тоже. — Он покачал головой, смиряясь с чем-то, когда глубоко выдохнул. — Я больше не позволю тебе бороться в одиночку. В этом нет необходимости, маленькая ведьма. Я дал тебе пространство, потому что думал, что это то, что тебе нужно. Я ошибался, и мне жаль.

Я открыла рот, чтобы возразить, но он поднял руку, заставляя меня замолчать. — Ты доверилась мне, чтобы довести нас до этого, и мне нужно, чтобы ты доверилась мне сейчас позаботиться о тебе. Доверяешь? — потребовал он, его лицо было серьезным, как никогда.

— Конечно, доверяю, — ответила я, опуская голову. Его рука подняла мой подбородок, возвращая мои глаза к его.

— Хорошо. Тогда вот что мы сделаем. Кай закончит расчесывать и мыть твои волосы, затем он намажет тебя этим какао-маслом, которое ты думаешь, тебе нужно для растяжек. — Он закатил глаза с игривым видом, но в его взгляде был вызов, который я не осмелилась принять. Я не стала, и он наклонился к моему уху. — Ты самая сексуальная женщина, которую я когда-либо видел, малышка. — Мое дыхание перехватило, когда он отстранился и продолжил излагать свои планы. — Ты наденешь свежую одежду и почистишь зубы.

Хм. В теории это звучало неплохо, но также звучало утомительно. Как и все в последнее время. — Затем что?

Кам сжал мое лицо между своими огромными руками, его большие пальцы поглаживали мои скулы. Любовь между нами окутала меня, наша связь напомнила мне, как сильно я люблю этого человека. Прежде чем он успел ответить, Кай убрал мои волосы с шеи и нежно поцеловал ее.

— Давай просто будем двигаться медленно, Детка. Мои альфа-инстинкты кричат мне, чтобы я баловал тебя, заботился о твоих потребностях. Ты позволишь мне? — Дыхание Кая коснулось моей кожи, когда он говорил, и интенсивность взгляда Кама в сочетании с нежностью Кая заставляли меня чувствовать, что я вот-вот рассыплюсь на кусочки.

— С детьми все в порядке? — Я не слышала их, но этот постоянный грызущий голос в моей голове не давал мне не спросить. Кай вернулся к расчесыванию моих волос, и успокаивающие ощущения заставляли мои веки тяжелеть.

— Да, малыш. Они с другими папочками, получают объятия и любовь. Брам сегодня утром уехал в Бесмет, но должен вернуться с минуты на минуту, — ответил Кам, позволяя своим рукам упасть с моего лица на мои руки.

— Бесмет? И мне никто не сказал? — Ой. Это было больно.

Кай прекратил расчесывание и повернул мое лицо к себе. — Мы пытались, Росток. Я пытался поговорить с тобой раньше, и ты, казалось, не была заинтересована. На самом деле, я не думаю, что ты сказала больше трех слов. Затем мы отправили к тебе Фишера. Он сказал, что ты смотрела в окно все это время.

Черт. О боги... Я смутно помнила, как они входили в комнату раньше, но, сколько бы я ни пыталась, я не могла вспомнить, что они говорили. Это было просто... пусто.

— Прости, — выдохнула я. — Мне так жаль.

— Эй, никаких «прости» сейчас. Я был там, где ты сейчас, Росток. Не совсем те же обстоятельства, но те чувства, о которых ты говоришь, — я понимаю. Тебе не за что извиняться, как бы сильно ты ни чувствовала, что должна. Единственная причина, по которой я рассказал тебе о том, что случилось раньше, — это то, что я хочу, чтобы ты поняла, почему мы так обеспокоены тобой. Мы любим тебя больше всего на свете. Иногда нужно услышать, что видят другие, чтобы понять, что мы были слепы к собственному поведению.

— Я знала, что чувствую себя не в своей тарелке, но я думала... Я имею в виду, я действительно устала. Это правда. — Я посмотрела между моими двумя мужчинами. Я не знала почему, но мне нужно было, чтобы они поверили, что я не осознавала, что все настолько плохо. Что я настолько плоха...

— Мы знаем, маленькая ведьма. И немного сна поможет тебе почувствовать себя лучше. Мы вытащим тебя из этого. После всего, что ты сделала для нас, пожалуйста, позволь нам сделать это для тебя. — Кам встал, протягивая мне руку. Это была спасательная веревка. Если я собиралась вернуться к себе, мне нужно было принять помощь. Я могла оставаться в изоляции и продолжать удаляться от женщины, которой была, и женщины, которой хотела быть, или я могла быть храброй и принять помощь. Я сжала его руку, и он мягко улыбнулся, помогая мне встать. — Я просто спущусь вниз и проверю, годится ли суп, который приготовил Фарис.

— Фарис готовил? — Как, во имя...

— Он был беспокойным и доводил Слоана до бешенства. Я, так сказать, взял его под свое кулинарное крыло, — смущенно объяснил Кай. — Это было... Ну, если мягко, это был гребаный опыт.

— Кошмар, — кашлянул Кам в кулак.

Я фыркнула от смеха. — Пока он перешел от тостов, я сочту это победой.

— Он недоволен, но мы спрятали тостер. — Мой рот открылся, и Кам поморщился. — Что? Он переводил достаточно хлеба, чтобы накормить гребаную армию, и в итоге его всегда скармливали птицам. Он был одержим этой штукой.

Кай фыркнул. — Это, и Наполеон заедал стресс. Я нашел ЗАПАС тост-корочек в одном из моих старых ботинок! Я думал, это гренки, потому что они были такими черствыми, но все встало на свои места, когда этот толстый маленький мышонок пробежал за углом с целым ломтем хлеба в зубах!

Я не могла остановить смех, который вырвался из меня, когда я представила то, что описывал Кай. — О боги, — выдохнула я, пытаясь вдохнуть, мой живот болел от смеха.

— Вот это мой Детка, — промурлыкал Кай, широко улыбаясь.

Кам отряхнулся и направился к двери. — Я буду внизу. Спускайтесь, когда закончите? — Он переминался с ноги на ногу, пристально глядя на меня. Я кивнула. Я бы последовала за ним куда угодно. С этими словами он ушел.

— Хорошо, Росток. Давай приведем тебя в порядок, а затем мы разберемся со всем остальным, хорошо? — Кай крякнул, когда я бросилась вперед и крепко обвила его руками за талию. Урчание началось сразу же, успокаивая меня. Это сработало. Я чувствовала, как успокаиваюсь. Он был моим Альфой, и он всегда будет заботиться обо мне.

Меня вымыли и помассировали в душе. Моя кожа была немного воспалена, но в хорошем смысле. Как будто я сбросила что-то темное, что мучило меня, медленно заражая мой разум и пожирая меня. Это был маленький шаг, но принятие душа, позволение Каю побрить мне ноги и вымыть меня — это было все, что мне было нужно. Мужчина даже расчесал и высушил мои волосы феном после. Я чувствовала себя любимой и как женщина, которую глубоко любят.

— Готова? — спросил он, протягивая руку.

Я сглотнула. Это было смешно. Это был мой коттедж, мой дом. Не было ничего страшного в том, чтобы наконец выйти из своей комнаты, но, черт возьми, если мое сердце не колотилось. Я протянула ему руку. Моя любовь, моя пара. Вместе мы спустились по лестнице, и я уже слышала низкий гул разговора, доносящийся из гостиной. Я надеялась, что Брам вернулся.

Когда я вошла в гостиную, мой рот открылся. Мои глаза не могли двигаться достаточно быстро, чтобы осмотреть пространство, которое было полностью преобразовано.

— Что это? — прошептала я.

Диван был отодвинут в угол комнаты, другая мебель отодвинута. В центре комнаты была огромная кровать, и вокруг нее мягкий белый тюль свисал с потолка, окутывая ее. Подушки и одеяла были аккуратно разложены, и я почувствовала, как мои ноги несут меня ближе.

Слезы затуманили мое зрение, когда я провела пальцами по балдахину.

— Тебе нравится? — прогрохотал Брам, заставляя меня вздрогнуть от оцепенения. Я искала его по комнате и наконец нашла его стоящим рядом со Слоаном.

— Ты сделал мне... гнездо?

Брам был передо мной так быстро, его янтарные глаза пригвоздили меня к месту. — Мы сделали тебе гнездо, Золотце. — Он поднял руку и провел ею по моим волосам. — Это была рекомендация одного старейшины в Бесмете. Прошло так много времени с тех пор, как у нас были какие-либо роды, но он помнил, как его мать говорила о своей подруге, которая страдала после родов. Так же, как и ты. Ее парни сделали ей семейное гнездо, не зная, что еще делать. Это успокоило ее и очень помогло с ее переживаниями и депрессией.

Я переварила его слова и позволила своему взгляду увидеть больше того, что они сделали. Когда они все это сделали? Должно быть, это потребовало много работы. На конце кровати лежали мягкие халаты и пушистые носки, просто ожидая, когда я их надену.

— Это... Это так продуманно, — тихо сказала я, пытаясь сдержаться. Трудно было держаться, когда у тебя есть шесть лучших мужчин в мире, делающих такие вещи.

— Мне жаль, что я не подумал об этом раньше, Золотце. Пожалуйста, прости меня, — взмолился Брам, и вина в его глазах была ясна как день.

Я покачала головой. — Нет, нет. Ты не извиняйся. Ты не сделал ничего, за что можно было бы извиняться. — Это было последнее, чего я хотела, чтобы они винили себя в этом.

Фарис вошел в комнату, неся поднос, заваленный едой, и с огромной улыбкой на своем красивом лице. — Прошу прощения, Светлячок. Я знаю, как сильно ты любишь мои тосты, но, похоже, тостер обзавелся ногами и убежал. — Он прищурился, подозрительно глядя на каждого из моих других парней.

— О, нет, — застонала я, притворяясь расстроенной. Сзади послышалось фырканье, и я метнула взгляд на Гуппи, но моя злость быстро угасла, когда я увидела его в кресле-качалке с ребенком на каждой руке. Я никогда не видела ничего более привлекательного, чем эти большие, опасные, страшные самцы, держащие своих красивых детей. Ах.

— Иди сюда и поешь, Рыжик, — приказал Слоан. Он пытался сделать это просьбой, но мы оба знали, что это не так. Его челюсть дернулась, когда я подошла к нему, к тому месту, где он устроился на угловом диване в углу комнаты.

— Сюда? — Я указала на место рядом с ним, и он пробормотал что-то неразборчивое. Похоже, да.

Когда я собралась опуститься, его руки легли на мои бедра, и он направил меня к себе на колени, спиной к его груди. Он зарылся лицом в мое плечо и сделал несколько прерывистых вдохов, чуть не сломав меня снова. Мои парни страдали. Я думала, что я одна, но это было далеко не так.

Все остальные подошли, присоединяясь к нам на диване. Было тихо, но не неловко. Я знала, что мне нужно быть честной с ними о том, что я чувствовала, но мысль о том, чтобы снова пережить все это, звучала как ад.

Почувствовав мою проблему, Гуппи заговорил, как раз когда я открыла рот. — Кам рассказал нам, милая. Нам не нужно говорить об этом сегодня вечером. Мы просто хотим быть рядом с тобой, хорошо?

С облегчением я кивнула. Я была слишком эмоциональна, чтобы говорить.

— Ладно, Слоан, отпусти нашу женщину, чтобы она могла поесть. Маленькие поросята скоро проснутся, и я хочу, чтобы она поела в первую очередь, хотя бы раз, — сказал Кам, откидываясь на спинку дивана и кладя ногу на ногу. Неохотно Слоан спустил меня со своих колен, но держал рядом.

Фарис усмехнулся, ставя поднос с едой мне на колени. Я осмотрела варианты, и, святое дерьмо. Я чувствовала себя как в фильме «Эльф». Вещи, которым не место вместе, были навалены в каком-то больном пищевом оргии. Чипсы из тортильи и арахисовое масло. Тако с маршмеллоу и политые — я присмотрелась — горчицей?

— Гадюка... Я, э-э, у меня немного болит живот сейчас. Кто-то упомянул суп раньше? У тебя есть?

— Ах... нет, — ответил он, растягивая слово «нет».

— Что значит нет? — Кай вскочил, направляясь на кухню. — У нас был целый котел!

Фарис пожал плечами. — Произошел несчастный случай. Скажем так, суп снят с меню.

Черт. Я была голодна, но не могла это есть. Еда передо мной напомнила мне о тех временах, когда мы с Мирандой играли в «правду или действие» в детстве, обычно заставляя кого-то есть или пить какую-то безумную смесь.

Звук дверного звонка заставил всех замереть, глядя на детей, чтобы увидеть, проснутся ли они, но они продолжали дремать.

— Мы кого-то ждем? — прошептал Гуппи. Кам подмигнул мне, затем встал и вышел из комнаты, чтобы открыть дверь.

— Фарис! Где этот котел с супом? Всего котла нет! — прорычал Кай с кухни.

Слоан вздохнул. — Где суп, Фарис?

Озорной маг закатил глаза, и я почувствовала, как Слоан напрягся рядом со мной. Он ненавидел, когда кто-то закатывал ему глаза, но я подозревала, что Фарис действительно заводит его, когда так делает.

Кам вернулся в комнату с пакетами китайской еды, и я застонала. Полноценный, «во мне дикий зверь, которому немедленно нужна эта еда» стон. — Ты бог. Кто-нибудь, хватайте тарелки и все такое. Я собираюсь сожрать это.

И я сожрала. Я съела больше, чем за последние две недели, и почувствовала, что вот-вот лопну. После я покормила детей, прежде чем забраться в огромную кровать, полюбив ощущение гнезда. Это было невероятно уютно и тепло, одеяла пахли моими парнями, и я чувствовала себя в безопасности и любви.

Брам забрался ко мне, Фарис с другой стороны. — Спи, Золотце. Мы разбудим тебя, когда ты понадобишься.

Я кивнула, мои глаза были слишком тяжелыми, чтобы оставаться открытыми. Когда сон нахлынул, я расслабилась на мягкости постели. Нежные прикосновения и тихие голоса были моей колыбельной.

— Я люблю вас всех, — прошептала я, не уверенная, услышал ли это кто-то. Но когда я провалилась в объятия сна, ощущение мягких губ на моем лбу успокоило меня, и многие признания в любви кружились вокруг меня, как объятия их рук.

— Мы так сильно тебя любим, Золотце. Отдыхай теперь, моя королева.

И я отдохнула.

Четыре недели спустя

Я потянулась, как кошка, просыпаясь глубоко в своих одеялах. Черт, это был хороший сон. Я завозилась в гнезде, мои глаза все еще были закрыты.

Девочкам сегодня исполнилось шесть недель. Как это вообще было возможно? Время двигалось быстрее, чем когда-либо, и я боялась моргнуть.

Я внезапно поняла, что было тихо. Слишком тихо. Мои глаза распахнулись, и я села, оглядывая комнату и находя ее пустой. Странно.

Запах бекона донесся до меня, поэтому я прислушалась и услышала слабое движение на кухне. Хорошо, сначала ванная, затем вкусный бекон.

Через несколько минут я вошла на кухню и увидела Бабушку, танцующую, пока она жарила бекон и блины. — О, хорошо! Ты проснулась. Теперь я могу включить свою музыку. — Она крикнула Алексе: «Включи мой плейлист «Иди сюда и получай»», и я ахнула.

— Твой какой плейлист?

Она откинула голову и расхохоталась, как сумасшедшая. — На, выпей кофе.

Я глубоко вздохнула, когда она протянула мне большую кружку с глупыми пенисами улиток. Брам и его творения... — Где все? Слишком тихо.

— Твои мужчины забрали девчонок в парк на прогулку. Они хотели дать тебе поспать подольше. Как ты себя чувствуешь? — Бабушка взглянула на меня, пытаясь быть небрежной, но я знала, что она все еще беспокоилась обо мне.

Мой указательный палец обвел край кружки. — Я чувствую себя намного лучше, Бабушка. Правда. Терапия помогает, и лекарство действительно начинает действовать. Я все еще иногда перегружена, но думаю, это просто нормальная часть материнства.

После моего срыва в прошлом месяце я решила обратиться за лечением. Это не было мгновенным лекарством, и я была не в восторге от приема антидепрессантов, но мой мозг не работал так, как должен был. Я не хотела упускать моменты с семьей только потому, что боялась плохих вещей, и я не хотела жить в своей комнате до конца жизни. Это было несправедливо по отношению к моим парням и дочерям.

Моего терапевта на самом деле порекомендовал Балор. Он нашел мне женщину-демона, которая смогла пролить свет на вещи, которые я переживала, объясняя, что они вызваны моей демонической стороной. Например, желание держать всех рядом, вить гнездо, чувствовать себя в безопасности, особенно после родов. В первую ночь, когда я спала в гнезде, я проспала десять часов. Никто не будил меня, вместо этого используя небольшое количество грудного молока, которое я сцедила, чтобы покормить девочек ночью.

Когда я проснулась, я чувствовала себя совершенно новым человеком, но мои сиськи были такими же большими и твердыми, как шары для боулинга. Я промокла сквозь прокладки, бюстгальтер и ночную рубашку, и как только я сняла мокрую одежду, молоко начало брызгать, как гребаный фонтан. Мне пришлось сцеживаться и кормить, чтобы все вышло. Выражение ужаса на лице Слоана, когда я сидела там, как человеческий фонтан, останется в моей памяти на всю жизнь.

К счастью, все поняли, что в будущем, если мне нужно будет наверстать сон, я позабочусь о том, чтобы быть полностью опустошенной заранее, и кто-то разбудит меня, чтобы проверить ситуацию с сиськами через четыре-пять часов. Конечно, мой извращенный Гадюка предложил «снять напряжение», не будя меня. Я думала, Слоана стошнит.

У нас еще не было секса. Я медленно приходила к этой идее. Я снова начала замечать, как рубашки Кама натягиваются на его широких плечах, и как его татуировки двигаются вместе с мышцами рук. Другим утром я увидела Кая — без рубашки, в крошечных, тугих коротких штанах, — делающего йогу в саду. Я определенно замечала их.

— Ты выглядишь больше собой, — заметила Бабушка, прерывая мои мысли.

— Я чувствую себя больше собой. Наконец-то.

Она поставила передо мной тарелку с едой, прежде чем сесть сама. — Помнишь, я рассказывала тебе историю о том, что было после того, как я родила? Я пережила то же самое. Жаль, что я тогда не обратилась за помощью. Просто... Тогда не говорили о проблемах с психическим здоровьем. И я была так глубоко в своем горе по Рику, что не знала, где верх, где низ. Я горжусь тобой.

— Спасибо, Бабушка. — Я протянула руку к ее руке. — Я просто так боялась, что если я не буду делать все, не буду частью каждого момента, то стану похожей на нее. — Мне не нужно было говорить, на кого. Мы обе знали. Это было то, над чем я работала со своим терапевтом. Чтобы быть той матерью, которой я хотела быть, я должна была убедиться, что забочусь, по крайней мере, о своих основных потребностях как личности. Еда, душ, сон. Она была права. Даже в дни, когда душ был изнурительным, я заставляла себя делать это, потому что всегда чувствовала себя немного больше собой, когда выходила.

Мы поели вместе в тишине несколько минут, просто наслаждаясь обществом друг друга. — Ты что-нибудь слышала о Ферн?

Вилка Бабушки замерла на полпути ко рту, и она вздохнула. — То же самое. Ее держат в центре содержания WISP, пока не найдут более постоянное учреждение.

Хантер появился через несколько дней после ожидаемого возвращения в Изумрудные Озера, без Ферн. По-видимому, Ферн пыталась сбежать, и Хантер снова выследил ее. Только на этот раз она использовала на нем свою магию. Все пошло не так. Очень не так. Несколько человек были серьезно ранены — один из них все еще был в коме — и это была ее вина. Она чуть не убила Хантера в процессе.

Ее сила была сильной, но необученной, из-за дерьмового места, где она выросла, и отсутствия поддержки со стороны ответственных взрослых. Она никогда не узнала ничего о сдержанности, и, по словам Хантера, она была очень злой молодой женщиной. Бабушка предложила ему свободную комнату в моем коттедже, и Хант жил у меня, пока мы были в Бесмете. Он настоял на переезде, когда мы вернулись, сказав, что нам нужно время для семьи. По-видимому, он нашел место в центре города, над «Ужин в Тайм».

Поскольку Азраэль был мертв, компания Монтегю была закрыта, правда о его злых делах наконец вышла на свет. Все работы Азраэля были конфискованы WISP, и так много детей было спасено. Каждая новая статья, которую я видела об этом, не переставала вызывать у меня улыбку. Хол немедленно нанял Хантера, более чем впечатленный его резюме и набором навыков. Теперь Хантер руководил одной из спасательных команд для пропавших детей и, казалось, действительно наслаждался своей новой работой.

Мои виски пульсировали, когда я думала об этой сестре, которую никогда не знала. Ей еще не разрешали посетителей, но я очень хотела встретиться с ней. Я не знала, что WISP приготовил для нее — будет ли она приговорена к тюремному заключению или они попытаются отправить ее на какие-то обязательные курсы по магии. Это было просто гадание.

— Может быть, если парни запустят проект Кая достаточно скоро, ее смогут перевести туда... — Это было то, о чем я думала с тех пор, как они начали серьезно планировать этот новый тренировочный центр. Хол предложил финансировать весь проект, добавив его как новое подразделение компании «Радикал». Поскольку моим парням нужна была новая работа поближе к дому, все они, как ни странно, казались взволнованными идеей стать инструкторами и учителями в этом новом месте.

Склад, который они притворялись, что их интересует, когда впервые ворвались в город, был частью покупки, но также было огромное старое каменное здание школы примерно в полумиле вниз по дороге, которое было выставлено на продажу. Теперь они тоже присматривались к нему, чтобы превратить в общежития. Это было довольно захватывающе, хотя мне также стало любопытно, потому что дважды за последний месяц Слоан и Фишер ездили на этот склад, чтобы проверить его. На прошлой неделе они собирались уходить, надевая экипировку и хватая рюкзаки, когда я услышала, как Слоан спрашивает Гуппи о его огненном анальном плагине. Я врезалась в стену. Однажды я появлюсь там и увижу, чем именно они занимаются. Одна только мысль об этом заставляла мою кровь быстрее бежать по венам и бедра сжиматься. Мое тело было запретной зоной после рождения детей, но, черт возьми, я действительно начинала чувствовать, как желание возвращается.

— Разве это не было бы здорово? Мы могли бы по-настоящему узнать Ферн и быть частью ее прогресса, — задумчиво произнесла Бабушка, и я улыбнулась. Я действительно надеялась, что Ферн в конце концов захочет отношений с нами.

Я не успела ответить, потому что зазвонил телефон Бабушки, прерывая наш разговор о моей отчужденной сестре. Она ответила, внимательно слушая, что ей говорят, а затем ее рот открылся.

— О, я не знаю, смогу ли я успеть. Час? — Она замолчала, слушая. — Одну секунду. — Бабушка опустила телефон к груди, закрывая динамик. — Сейдж, ты знаешь, что я снова сдаю квартиру в аренду?

Я кивнула. Она пустовала уже несколько недель, Миранда купила новое место для себя и Энни. Хол был там, когда не в Бесмете, но, судя по тому, что сказала мне моя лучшая подруга, он обычно был у них почти каждую ночь.

— Ну, у меня есть жилец, который хочет ее посмотреть, но у них очень плотный график. В их расписании появилось окно, и они могут быть там через час. У меня сегодня запись на полную эпиляцию тела, так что я...

Я подняла руку. — Я схожу. Только, пожалуйста, не говори мне больше ничего об этом. — Отлично! — Она просияла и вернулась к разговору. — Моя внучка встретит вас там через час. Ага. Хорошо, идеально. Дайте мне знать, что вы думаете. — Она положила трубку и вернулась к еде. — Спасибо. Ты моя спасительница. Рик и я собираемся съездить в Лас-Вегас, и я хочу быть гладкой, как свисток, чтобы принять его мясную ракету.

— Ладно, я ухожу! Наслаждайся эпиляцией! ПОКА! — Я практически выбежала из комнаты и взбежала по лестнице. Так. Мне нужно было поторопиться, принять душ и добраться до «Свиньи». Ну, одеваться в обычную одежду после рождения ребенка — это куча дерьма. Я втиснулась в черные йога-штаны, которые были максимально приближены к обычной одежде, и одну из моих футболок. Эта была черной, с логотипом «Свиньи» и белыми буквами: «Я вас умоляю?» Закинув рюкзак, я отправила сообщение в групповой чат, сообщив парням, куда я направляюсь. Я надела свои старые верные туфли-лодочки в леопардовый принт и вышла на улицу.

— Сын пчелы, — выругалась я, заметив, что машины уехали. Шесть недель назад я родила двух человек из своей ваджины, а теперь они оставили мне только велосипед. Звезды, помилуйте. Я не ездила на велосипеде целую вечность, о чем быстро вспомнила, когда мои бедра начали гореть. О, я собиралась дать им всем взбучку. То, что раньше занимало у меня пять минут, теперь заняло десять, и я пыхтела, как большой плохой волк.

Я порылась в сумке в поисках ключей от магазина, отчаянно пытаясь отдышаться. Бабушка, Рик, Фрэнк и Арло отлично управляли магазином, пока я была в Бесмете, а затем восстанавливалась после родов.

Когда я вставила большой скелетный ключ в замок, я заметила свое отражение в большом стеклянном окне двери. Мое лицо было полнее, волосы короче, живот мягче и округлее... но мои глаза, они больше не были глазами женщины, которая прожила всю свою жизнь в этом маленьком, причудливом городке. Это были глаза королевы — хотя мы работали над тем, чтобы установить в Бесмете демократический тип правления. Это были глаза женщины, которая потеряла так много и приобрела еще больше.

Повернув ключ, я распахнула дверь и шагнула внутрь, старые дощатые полы скрипнули под моими туфлями. Запахи шалфея, розмарина, дерева и пачули ударили по моим чувствам, и я широко улыбнулась. Черт, я скучала по своему магазину. Он выглядел точно так же, пах так же. Впервые после рождения девочек у меня возникло желание вернуться и поработать.

Посмотрев на часы, я увидела, что до прибытия этого жильца осталась всего минута. Черт. Я чувствовала, как мое лицо липнет, и я метнулась за стойку в поисках салфеток, чтобы вытереться. Где они, черт возьми? Я выдвинула ящик, где обычно хранила запасные коробки, и нашла его пустым. Черт!

Я присела на корточки и порылась на глубоких полках под стойкой. Дверной звонок звякнул, заставив меня вздрогнуть. — Одну секунду! — крикнула я, наконец найдя салфетки. Я схватила коробку и вскочила, вскрикнув, когда лицо Кая оказалось прямо передо мной. В дюйме от моего. — О. Мой. ЗВЕЗДЫ! — Я прижала руку к сердцу, которое пыталось выпрыгнуть из грудной клетки.

Кай рассмеялся, глубоко и раскатисто. — Прости, не хотел тебя напугать. — Дверной звонок снова звякнул, и я посмотрела... Кам?

— Что вы тут делаете? Можете подождать сзади или что-то? Там есть... — Кам прижал палец к моим губам, улыбаясь.

— Мы слышали, что здесь сдается квартира? — Он поднял бровь, глядя на меня сверху вниз.

Мои глаза бегали. — Ннн... — Я начала медленно говорить «нет», но затем поняла, что это, вероятно, какая-то извращенная ролевая игра, и, о, мои лунные девы, я была за. Так что мое «ннн» превратилось в «нннннеееет?» что заставило обоих моих парней расхохотаться.

Внезапно остальные мои парни вошли в дверь, все они столпились вокруг меня. О, да, блядь. Я чувствовала себя как в живом порно, готовая ко всем членам. Каждый из них выглядел так, будто хотел закусить мной, как кукурузой в початке. Хотя, возможно, не так... зубасто.

Затем я поняла, что не хватает двух очень маленьких, очень важных людей. — Где дети?

— С Бетти, — ответил Слоан, оглядывая мои бедра.

— О, — пискнула я. — Но она не берет их с собой на эпиляцию, верно?

— Ради Сатурна, — воскликнул Гуппи, и все они закрыли уши. Я моргнула. — Ооо. Нет никакой записи, да? Тааак, вы, ребята, новые жильцы? — Я игриво приподняла брови. — Идеально, — промурлыкала я, шагнув и схватив Кама за рубашку, притягивая его большое, высокое тело вниз. — Должна сказать, я... скучала по вам. Я не ожидала такого продуманного плана, чтобы, ну, снова окунуться в это. — Я подмигнула, и вместо похотливых взглядов, которых я ожидала, все они выглядели сбитыми с толку. Неважно. Они не будут сбиты с толку долго.

— Квартира наверху, но я покажу вам внутренний вход отсюда. Это прямо здесь... через черный ход. — Я подмигнула и развернулась на каблуках, схватив подол своей рубашки и срывая ее, бросая через плечо.

— Черт, — выругался Брам. — Золотце...

— Идите за мной, мальчики, — позвала я своим лучшим «иди трахай меня» голосом, мои руки потянулись к застежкам моего бюстгальтера.

— Малыш, подожди! — крикнул Кам, когда я бросила бюстгальтер, и черная дверь, на которую я смотрела, распахнулась. Я отшатнулась, когда буквально все, кого я знала, заполнили маленький коридор. Бабушка, Рик, Хол, Миранда, Провидицы, Рэнди Роджер, Фрэнк и Арло...

— О боги! — закричала я, ныряя за полку, чтобы спрятать свои голые сиськи. Кто-то стрелял маленькими хлопушками с серпантином, и я смотрела в ужасе, переводя взгляд с этого парада людей на моих парней — некоторые из которых вскоре будут мертвы, потому что они смеялись до упаду.

— Дитя, во имя звезд, зачем у тебя сиськи торчат наружу? Это какой-то демонский обычай, Брам? — потребовала Бабушка у моего парня. — Мы обычно не делаем топлес-предложения... По крайней мере, на публике. — Она захлопала ресницами в сторону Рика, намекая, что хотела бы сделать что-то топлес с ним.

Кай бросил мне бюстгальтер и рубашку, и я быстро натянула их обратно, прежде чем мой разум уловил то, что она сказала. — Предложения?!

— Ты испортила сюрприз, Бетти! — упрекнул Рэнди Роджер, цокая языком.

— Ну, откуда мне было знать, что это превратится в игру «освободи сиськи»?

— ХВАТИТ! — рявкнул Слоан, и все замолчали. Я смотрела широко раскрытыми глазами, как все шестеро моих парней опустились на одно колено.

О боги. Что за зрелище.

— Сейдж Уайлдс, — сказал Гуппи достаточно громко, чтобы все слышали.

— Мы подумали, что будет уместно сделать это в том месте, где ты впервые нас околдовала, — вмешался Кай, опираясь локтем на колено и подбородком на кулак, его улыбка была широкой и только для меня.

— Возможно, ты мне не особо понравилась сначала, — пробормотал Слоан, и все громко рассмеялись, заставляя его покраснеть. — Но ты меня околдовала, тем не менее.

— Кто бы мог подумать, что женщина, которая, честно говоря, думала, что сможет проехать на моем Харлее без опыта и заставит меня сидеть сзади, заставит всех шестерых нас так сильно влюбиться? — поддразнил Кам, и я не могла сдержать слез.

Брам фыркнул. — Ну, я мог бы вам сказать, приятель. Она заковала в железо мужские яйца, чтобы носить их как ожерелье. — Мой демон злобно улыбнулся, так же, как и тогда, когда я впервые рассказала ему эту ложь. Я говорила ему раз за разом, что это неправда, но это его заводило, поэтому я перестала пытаться заставить его принять это.

— И ты помогла мне понять, как жить настоящей жизнью. Плюс, ты даешь мне крутые вещи, такие как ручки с помпонами, пушистые блокноты и пушистые носки, — мечтательно вздохнул Фарис.

— Не говоря уже о детях, которых ты нам подарила, — вмешался Фишер, и мой отец и Миранда подошли к парням, передавая Хелию Фарису и Салем Каю.

Кам мягко улыбнулся. — Что мы хотим узнать, маленькая ведьма, так это будешь ли ты нашей навсегда? Свяжешь ли ты себя с нами в церемонии перед теми, кого мы любим и о ком заботимся?

Слоан достал из кармана маленькую черную коробочку, открывая ее, чтобы показать самое уникальное, великолепное кольцо, которое я когда-либо видела. В центре камень Нокс был отполирован в виде полумесяца. Оправа была тонкой, состоящей из семи нитей какого-то металла, но каждая часть была разного цвета. Цвета нашей индивидуальной магии были переплетены вместе, полностью обернуты друг вокруг друга, каждый цвет соединялся с другими, как и мы.

— Да, — сказала я, мой голос дрожал. — Да!

Аплодисменты взорвались вокруг нас, и люди выпустили еще больше хлопушек с серпантином. Мои парни вскочили с колен, целуя меня, обнимая и признаваясь в любви. Брам выхватил кольцо из коробки, надевая его на мой палец. Я улыбнулась, глядя на него, любуясь тем, как он блестит на свету.

Заиграла музыка, потекли напитки, и празднование длилось несколько часов.

Позже тем вечером я поднялась наверх, в квартиру, чувствуя ностальгию. Казалось, прошло так много времени с тех пор, как я показывала им это место. Мы прошли через так много вместе.

Само открытие друг друга было чудом. Мы пережили предательства — будь то вызванные кем-то из нас или кем-то вне нашего круга. Мы не только выжили, мы отомстили тем, кто причинил нам вред. Наши судьбы были связаны друг с другом.

Дверь хлопнула, и я услышала топот ног на лестнице. Мои парни, мчащиеся ко мне. Всегда находящие меня.

Я была навеки их.

Конец.

На данный момент...