Хочу успеть рассказать и о младшей сестренке моей мамы — участнице Великой Отечественной войны в течение 4 с гаком лет... Она подлинная героиня — в ряду многих других! Я упомянула ее в обоих предыдущих рассказах, но этого мало. Убедитесь сами.
Да, это Казеннова Раиса Ивановна 1922 года рождения. День рождения — 31 августа. Место рождения — г. Медынь Калужской области. К сожалению, ее сейчас уже нет...
Нетрудно подсчитать, что в день, когда началась война, то есть на 21 июня 1941 года, ей было всего лишь 18. А в год Победы ей было всего лишь 22... Дожила до 85. И, как многие участники и инвалиды той войны, она, увы, должной помощи и внимания «на гражданке» все же так и не получила.
На фронт Раечка ушла добровольцем в феврале 1942 года. Военком в г. Куйбышеве (ныне — снова Самара) долго и не раз отговаривал. Малый росточек (всего 152 см), худоба: «Подрасти сначала!» К тому же на военном авиационном заводе уже работают две старших сестры, — а это тоже участие в защите страны! Нет, не отговорил! Она добилась отправки на фронт! И вот она участник — и обороны Сталинграда, и освобождения его! То есть — самой Сталинградской битвы! Техник по вооружению на прифронтовом аэродроме. Затем — санинструктор, медсестра при пехоте, при артиллерийской батарее.
В результате почти все годы войны оказывала на поле боя первую медицинскую помощь, под вражеским огнем, — с риском для собственной жизни! Останавливала кровотечение и тем самым нескольким сотням раненых спасла жизнь. Оттаскивала с поля боя, с их оружием — в более безопасное место... Санитары не всегда успевали подносить перевязочные пакеты.
И сейчас, в мирное время при множестве ДТП, известно, что значит медицинская помощь, ее своевременность! От нее так зависит жизнь!
На фронте, на передовой санинструктор, в перерывах между боями, организует помывки, бани, дезинфекции, — бережет здоровье солдат и командиров. А во время боя — жизнь. Причем не только бойцам своей батареи, но и пехоте. Под пулями, снарядами, бомбами, да в любую погоду!
Раечку, видно, охраняло «свыше»... На передовой, под огнем все годы войны — и ни одного ранения! Были две тяжелейшие контузии и отнимались впоследствии, болели руки — от перетаскивания раненых тел из-под огня. Вместе с их оружием — по инструкции... Столько горя, крови и страданий на поле боя и после него...
Откуда бралось столько физических и духовных сил?!
Она с батареей, пехотой — с боями — прошла на Запад тысячи километров — от Сталинграда через Донбасс, юг Украины, Венгрию, Австрию и закончила войну в Чехословакии, — в Праге, уже став связистом. Так что участвовала в освобождении многих населенных пунктов: сел и городов, и даже стран.
После Победы, хотя и не сразу, демобилизовалась, вернулась к старшим сестрам в Самару и стала работать на том же, где сестры, военном заводе № 24 им. М.В. Фрунзе (п/я № 32 Министерства авиационной промышленности — МАП СССР), который в 1941 году был эвакуирован из Москвы.
У нее есть правительственные награды. Среди них, конечно же, и медаль «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.», учрежденная именно в славный День Победы 9 мая 1945 года! Отмечу и то, что был у нее и нагрудный знак «Гвардия», учрежденный в 1942 году. А потому ее солдатское звание было не просто «сержант медицинской службы», а «гвардии сержант». Так что Раечка наша — еще и гвардеец!
Среди ее наград есть и легендарные! А именно: медаль «За отвагу» и Орден Славы. Обе эти награды учреждены (1938, 1943) для награждения «за личное мужество и отвагу, проявленные с риском для жизни» (так и записано при их учреждении). При этом Орден Славы — именно содатский орден!
И вот такие награды — хрупкой девушке невысокого росточка! Ее «личное мужество и отвага» были проявлены на поле боя, под вражеским огнем! Это ли не риск для жизни?
Мужские, брутальные понятия — «Слава», «Отвага», «Мужество»! Да такие значимые! Высокие! А тут — девушка!
Много можно рассказать про нее.
И про то, что больше всего на войне она боялась двух вещей.
Первое — попасть в плен («Я же не Зоя Космодемьянская! Пыток-то и не выдержу...»), второе — вернуться домой с войны инвалидом. Поэтому больше всего прятала при обстрелах не голову — ноги...
Бывало, не успеет до начала вражеского обстрела окопаться, так сядет в ямку — в недовырытый ровик, спрятав под себя ноги, а голова-то торчит...
Ей ребята кричат: «Райка! Прячь голову!» А она все-таки прячет ноги: «Пусть лучше сразу убьют, чем оставаться калекой!». Таков был ее выбор.
Была у нее на фронте и большая любовь. Но... погиб ее любимый Саша Мелешко. Похоронила она свою Любовь... Так больше никого полюбить и не смогла. Ну, прямо про нее та самая песня «Сестричка», что пела так проникновенно (светлая память ей!) талантливая актриса Театра Советской (ныне — Российской) Армии Нина Сазонова...
Есть эпизоды в Раечкиной фронтовой жизни — прямо для потрясающего кинофильма! Знаю несколько... Запоздалое сожаление: она — мало рассказывала, а мы — не очень-то и спрашивали. Взрослые — тонули в работе, мы — учились, росли. И — не записывали ничего... Очень жаль. Все же есть что рассказать. Однажды я ее спросила: за что дали Орден Славы? Она мне и рассказала. Вот и запомнился такой эпизод. Я потом некоторые обстоятельства уяснила с помощью официальных данных. Итак...
Весна 1944 года. Юг Украины, ныне, как известно — и самостийной, и незалэжной... А тогда — составная часть великой страны... Левое крыло 3‑го Украинского фронта приближается к областному городу Николаеву. Бой за город начат 26 марта рано утром[3]. На подступах к городу — снег, распутица; украинские черноземы от снега, бомб, снарядов развезло. Сопротивление фашистов было отчаянным. Пришлось нашим войскам — известно из истории — прибегнуть и к выбросу десанта на город...
Артиллерии нашей, пехоте пришлось воевать, продвигаться в тяжелейших условиях! Бой завязался страшный. Огонь косит людей, очень много раненых, убитых... Раечка, как всегда, оказывает первую медицинскую помощь раненым, зная, что самое главное — это как можно скорее остановить кровотечение! Спешила, перебегая, переползая от одного упавшего от ран к другому, оттаскивая в безопасное место — за иной бугорок... Так много раненых, что санитары не успевали подносить перевязочные пакеты, выносить раненых из-под огня. Что делать? Знает же: минуты иной раз решают все — быть спасенному или нет. Выживет ли... И — она срывает с себя все что можно. И — рвет на лоскуты, бинты, на жгуты всю свою одежду... Пошли в ход портянки, чулки, верхняя — из-под шинели — одежда, начиная с гимнастерки, потом нижняя рубашка — все нижнее белье... Осталось на ней в этом бою шинель — мокрая, в грязи, в крови, да и ремень — солдатская подпояска...
В конце боя еле добралась до землянки: обессиленная, промокшая, продрогшая, в слезах — свалилась...
Очевидцы, видимо, доложили «по начальству», да и сам комбат Федоров мог увидеть. Хорошим человеком был он, гвардии капитан Федоров. Сам — храбрый, жесткий офицер, но и справедливый, заботливый. Видимо, он и был из таких, про кого позже сложена песня «Комбат — батяня»...
И вот шлет он за ней ординарца. Но Казеннова приказу комбата «явиться» не подчинилась — не было сил. Ординарец послан во второй раз. Раечка ответила матом. Я рассказываю с ее слов. На «гражданке» я никогда ругательств от нее не слышала. Видимо, тогда она не смогла иначе.
И лишь на третий раз подчинилась приказу комбата. Добралась до его блиндажа с трудом, спустилась по ступенькам и, войдя, еле вскинула к виску руку и доложила по уставу: «Гвардии сержант Казеннова по вашему приказанию прибыла». И — тут же привалилась всем телом к дверному косяку: ноги не держали.
Взъяренный комбат Федоров встал из-за стола, подошел молча к ней, отдернул мокрую, грязную, окровавленную полу ее шинели и рывком опустил: убедился сам — она голая... И рявкнул: «Отдыхать!»
И тут же написал на имя начальства рапорт о представлении Казенновой Раисы Ивановны к высшей награде страны к званию Героя Советского Союза.
Было за что: за потрясающее личное мужество и отвагу под обстрелом, за спасение в одном только том, под Николаевом, бою, более ста человеческих жизней, за героизм на поле боя, не прописанный ни в каких инструкциях и предписаниях!
Однако это наградное представление комбата Федорова высшее начальство не утвердило. Звания Героя Союза Раечке не дали: «вмешалась» чиновная статистика, а она иной раз и на фронте всесильна. То ли 5 винтовок «не хватило», то ли «подпортил» так называемую «статистику спасенного оружия» раненый лейтенант: у него не винтовка, а пистолет... Да и Казенновой-то всего лишь 21 год, она хоть и «гвардии...», но всего лишь сержант, санинструктор, да женского пола. А сам комбат имел судимость и — иногда очень дерзок с начальством...
Да, ни в каких «чиновных» инструкциях не предусматривалась высшая мера личного мужества, самоотверженности, жертвенности, такой высоты духа и ответственности, подобно проявленным лично гвардии сержантом медицинской службы Казенновой Раисой Ивановной на поле боя, — под обстрелом, да в тяжелейших погодных условиях! Да еще — такой юной девушкой!
Бой за город Николаев закончился 28 марта. За героизм в этом бою «свыше 24 тысяч воинов награждены орденами и медалями, двадцати восьми — присвоено звание Героев Советского Союза»[4].
А должно было быть не 28, а 29 Героев. Уверена! То есть больше как раз на нашу Раечку!
Награду ей понизили — к ярости комбата гвардии капитана Федорова, которого очень любили солдаты! За храбрость и особенно за справедливость! Увы, он погиб, не дождался Дня Победы...
Я полагаю, что комбат Федоров, гвардии капитан, был прав высшей солдатской правдой, — правдой воина, очевидца, храброго полевого командира! Жаль, имя его не запомнила. Кажется, у него было самое распространенное в мире мужское имя — Александр...
А Раечку за тот бой наградили военным орденом Славы. Тем, самым солдатским орденом, которым «награждаются лица рядового и сержантского состава» и про который сказано: «Орден Славы по своему статуту и цвету ленты почти полностью повторяет одну из самых почитаемых в дореволюционной России наград — Георгиевский крест».
Да, Раечкин Орден Славы — на георгиевской ленточке. Как и Георгиевский крест ее отца и деда моего — Ивана Ивановича Казеннова, полученный им — тоже за личную доблесть на поле боя, с риском для жизни — в 1‑ю мировую войну...
Такая вот перекличка поколений!
И я убеждена: должен быть поставлен памятник спасителю — санинстуктору, медсестре, медбрату (может, где-то и есть?), кто на самом поле боя (!) героически спасал и спас сотни человеческих жизней.
Спасителю — нередко ценой собственной жизни. Всегда — ценой своего здоровья.
Всех поздравляем, кто выжил!
Всех помянем, кто погиб...
Своеобразный триптих получился из этих трех моих рассказов. И охватил он, как обоймой, почти что сотню лет (1913-2007). Первая цифра — год призыва дедушки моего Казеннова Ивана Ивановича на службу в царскую армию. Первая мировая началась в 1914 году. Так что он, смелый от природы, встретил ее отнюдь не новобранцем. Служивый солдат лучше готов и к подвигу. Вот и отмечен дед за личную доблесть на поле боя Георгиевским крестом, младшим офицерским чином и саном «личный дворянин». Может, все это помогло ему и уцелеть на той войне, выжить после тяжелого ранения и ампутации ноги, да выше колена... Ого кровопотеря!
А вторая, 2007 — это год ухода из жизни его младшей дочери Раечки — Казенновой Раисы Ивановны, которая во Второй мировой войне молоденькой девчушкой ушла добровольцем на фронт. Это тоже доблесть. Да и она вернулась с Великой Отечественной войны с современным Георгиевским крестом — солдатским Орденом Славы! Увы, на той войне погиб (1943 г.) военно-морской летчик старший лейтенант Казеннов Алексей Иванович — старший сын дедушки...
Конечно, все реальное в обойме этих лет не включить в рассказы, да и не надо. А главное, что объединяет эти рассказы — кровное родство, и доблесть и старшего и младшего поколений нашего рода, и славная Георгиевская ленточка!
Увы, речь и о войнах, которые все продолжаются, да с ожесточением, возрастающим, как я сразу отметила в первом же рассказе моего триптиха (см. стр. 272)... по нарастающей — по экспоненте...