Арам

Ресторан, снятый на пятидесятилетний юбилей отца, — просто шикарный.

«Золотой дворец», один из лучших в городе — по версии родителей, разумеется. Высокие потолки с лепниной, хрустальные люстры, мраморные колонны. Столы накрыты белоснежными скатертями, сервированы, украшены живыми цветами.

Мы с Лизой изрядно припозднились, уже почти все гости собрались, зал полон народу. Родственники, коллеги, друзья — все здесь.

Но так даже лучше, объявление о нашей женитьбе будет услышано всеми сразу.

Заходим, и я сразу оглядываю зал.

Гости в вечерних нарядах и костюмах, музыканты на сцене играют джаз, официанты снуют между столами с подносами. Пахнет тут умопомрачительно, я даже вспоминаю, что целый день не ел. Впрочем, сейчас тоже не до еды, ведь предстоит яркое выступление, которое я собираюсь устроить.

Лиза видит Леху вдалеке — он играет с другими детьми в дальнем углу зала, за отдельным столом. У них какая-то настольная игра, близнецы тоже там и им явно очень интересно. Моя любимая делает шаг в их сторону, но я останавливаю ее, беря за руку.

— Подожди, — тихо прошу. — Сначала надо со всем разобраться.

Оглядываюсь, надеясь увидеть Артура с Настей — хоть какая-то моральная поддержка мне не помешала бы. Но их нигде не видно.

Собираюсь объявить о свадьбе сразу же, но Лиза останавливает меня, положив руку на грудь.

— Арам, давай сначала поговорим с твоим отцом? — просит она тихо. — Чтобы не было ненужных сцен на публике.

Может, она и права…

Впрочем, стоит отцу увидеть нас, как он тут же бросается коршуном в нашу сторону.

Родитель в темно-синем костюме, с бабочкой, слегка седеющие волосы зачесаны назад. Лицо строгое, брови нахмурены.

— Арам! — выдает он, подходя. — Почему ты без Милены? И почему под ручку с…

Он бросает на Лизу недовольный взгляд.

Тут же подходит Амаяк Давидович Оганесян — отец Милены. Крупный мужчина с усами, в черном костюме, золотая цепь на шее. Взгляд тяжелый, недовольный.

Раз он здесь, значит, Милена ничего ему не сказала, побоялась. На что рассчитывала? Что ж, тем хуже для нее.

— Где моя дочь? — спрашивает Амаяк Давидович резко. — Почему ты привел эту… — он даже не договаривает, только презрительно кивает в сторону Лизы.

Лиза отступает в сторону, и я чувствую, как ей неприятно.

В этот момент мне дорогого стоит не дать забралу опуститься. Только лишь обещание будущей жене сначала думать, а потом действовать, не дает мне сорваться в этот момент.

Лиза не хочет скандала, не хочет так войти в семью. Что ж, я попытаюсь выполнить ее желание.

Стискиваю зубы, пару секунд играю желваками, наконец выдаю:

— Папа, мне надо с тобой поговорить. Наедине.

В это время к нам подходит мама, она нежно касается отца, еле слышно шепчет ему на ухо:

— Мигран, я прошу, без скандала…

Еще одна любительница мира. Может, хоть она за меня?

— Мам, уведи Лизу к Лехе, — прошу ее.

Она кивает, берет мою женщину за руку и уводит.

Смотрю на отца в упор, снова прошу:

— Надо поговорить.

— Что ж хорошо, давай поговорим. Вот только у меня от будущего родственника секретов нет, — заявляет отец, кивая на Амаяка Давидовича.

— Ладно, — соглашаюсь я. — Но не здесь.

Отец ведет нас с Амаяком Давидовичем в вип-зал.

Оборачиваюсь — вижу, как Лиза сразу спешит к Леше, а мать идет за ней следом. Выдыхаю, можно за нее не волноваться.

Иду за отцом в вип-зал.

Это оказывается небольшая комната с кожаными диванами, столиком, баром. Тихо, уединенно. Отец закрывает дверь, оборачивается ко мне.

— Арам, где Милена? — спрашивает он, скрестив руки на груди. — Она с утра к тебе уехала. Вы поговорили с ней?

— Она рассказала тебе про сюрприз? — встревает Амаяк Давидович, при этом подходит почти вплотную. — Потому что если нет, то ты очень пожалеешь, что явился на праздник с этой порномоделью…

Вспыхиваю мгновенно, кровь пульсирует в висках.

Это моя-то Лиза порномодель, а его дочь — святая невинность? Что ж, скоро он убедится в обратном.

— Уж не с вашей ли подачи Лизе пытаются приклеить этот ярлык? — рычу я, сжимая кулаки. — Еще одно подобное слово, Амаяк Давидович, и вы крупно пожалеете. И да, я поговорил с Миленой. А вот вы с дочерью поговорили? Как вижу, нет…

— Арам, — вмешивается отец с хмурым видом. — Неужели тебе любовь все глаза застлала… Как ты можешь бросить беременную невесту? Как у тебя совести хватает? Я не так тебя воспитывал! Дети — это же святое, беременной женщине вообще нервничать нельзя, неужели у тебя в груди ничего не екает?

— Очень даже екает, — отвечаю я резко. — Но не по поводу Милены, потому что у нее ребенок не от меня. Пусть за нее у отца ребенка екает. Как тебе такой расклад, папа?

Амаяк Давидович краснеет, его глаза буквально наливаются кровью от бешенства.

— Как это ребенок не от тебя?! — орет он и делает еще шаг ко мне. — Да как ты смеешь так оскорблять мою дочь недоверием?! Испортил девку, обрюхатил, и ну в постель к этой… этой…

— Еще одно плохое слово о Лизе, — перебиваю ледяным тоном, — и я раструблю всем, что из себя представляет ваша дочь! Уж поверьте, много нового узнаете о своей обожаемой девочке. Невинной, аки агнец, только слегка-слегка гнилой внутри. Повторяю для особо упертых, ребенок не от меня.

Он шумно дышит, буравит меня взглядом.

— С чего ты решил, что не от тебя? — спрашивает тише, но с заметной угрозой в голосе.

— С того, — отвечаю спокойно, — что я с вашей дочерью не спал. Вот какая оказия, да? Никак на меня ребенка не повесить… Я ведь девочкой ее считал, до свадьбы берег, как вы и просили. А оказалось, плод с начинкой, хотя я этот плод даже не попробовал.

Повисает тяжелая, гнетущая тишина.

Оба родителя застывают, уставившись на меня. Даже забавно наблюдать, как вытягиваются их лица, раскрываются рты. Они молча переглядываются, будто пытаются что-то прочесть друг у друга в глазах. Но видимо там не особенно много написано, потому что ясности у них не прибавляется, как и понимания происходящего.

— То есть, как это не спал? — выдавливает отец, моргая. — А ребенок?!

Поворачиваюсь к Амаяку Давидовичу.

— Позвоните вашей дочери и все выясните сами. Как я вижу, она не спешит с вами откровенничать…

Он молчит несколько секунд, потом резко разворачивается и выходит из вип-зала, хлопнув дверью.

Слышу, как он орет кому-то в коридоре, требует телефон.

Кажется, Милене сегодня достанется на орехи.

Жаль ли мне ее? Ничуть. Ведь Лизу она бы ни за что не пожалела. А все, кто хоть мысленно позволяет себе обидеть Лизу — мои лютые враги.

Остаюсь один на один с отцом.

Он смотрит на меня тяжело, изучающе.

— Чтобы избежать дальнейших вопросов, папа, знай, — говорю твердо. — Я женюсь на Лизе. Одобришь ты это или нет…

Отец вздыхает, потирает подбородок.

— Ладно, я понял, — кивает он. — Ты не хочешь жениться на Милене, это ясно. Не знаю, от кого она там беременна и беременна ли вообще, но если ты с ней вправду не спал, у меня больше нет вопросов по этой части. Гулящие девки нам в семье не нужны, как такой доверять? Но на Лизе-то зачем жениться? На девке пробы ставить негде…

Он смотрит на меня и неодобрительно качает головой.

Вспыхиваю снова.

— С чего ты взял, что на ней пробы ставить негде? — оскорбленно на него рычу.

— Как это с чего? — удивляется отец. — Думаешь, на ровном месте ее хотели снять голой в том журнале?

— Лиза никогда и нигде не снималась голой, это раз. Потом, я уверен, что финт с порножурналом был с подачи отца Милены. Или даже с ее подачи — попросила отца. Устраняла конкурентку после того, как по всей стране раструбили, что Лиза растит моего сына. Очевидно же…

— Какая низость, — морщится отец. — Если это так, я без сомнения выясню. Но дело даже не в этом. Ты сам неоднократно говорил, что она — девушка легкого поведения. Ведь именно поэтому у вас не срослось семь лет назад, разве нет? Что сейчас изменилось?

Выдыхаю. Пора признаваться.

— Ну… Насчет того случая я был тоже не прав, — сообщаю, опуская взгляд. — Видишь ли, отец… Это все оказалось не так. В тринадцать лет она попала в ужасное ДТП, и ей делали операцию, в общем, хирургически нарушили девственную плеву. У нее никого не было кроме меня на тот момент, а я не так все понял…

Отец молчит.

Долго.

Поднимаю взгляд и подмечаю, что он как-то странно на меня смотрит. Совсем странно — будто я пришелец с планеты Нептун или… Эльф там, гном, лепрекон.

— Подожди, — медленно говорит он. — Теперь я не понял. То есть, ты окрестил девочку блядью, устроил скандал на весь отель после свадьбы Артура только потому, что она не явила тебе девственную кровь?

Долгая, мучительная пауза.

Смотрю на отца виновато.

Молчу.

Потому что сказать в свое оправдание, в общем-то, нечего.

— Да даже если не девочка, ну и что такого… — продолжает отец, качая головой. — В каком веке живем, сын! Не средневековье на дворе. Да даже если бы не было операции, а просто кто-то у нее до этого был, это разве повод так ославлять девчонку? Не девственница и блядь все же разные вещи, не находишь? Я-то думал, ты ее застукал с кем-то, вот и взбеленился. Или, того хуже, с несколькими. Разное моя фантазия рисовала, учитывая, как ты начудил. А тут… — он смотрит на меня с разочарованием. — Сын, ты у меня идиот?

— Есть малеха… — признаюсь я тихо.

— Малеха?! — повышает голос отец. — Шесть лет внук без деда рос, и это ты называешь «малеха»?!

Снова молчу, потому что оправдываться бессмысленно.

Отец все верно подметил, соль уловил.

И он молчит, лишь качает головой и вздыхает.

Тут я все же решаюсь задать вопрос, который мне так сильно важен:

— Так ты не против? Чтобы мы с Лизой поженились. Благословишь?

Отец машет рукой.

— Да женись ты на ком хочешь! — говорит он устало. — Я тебе что, сатрап? Я ж думал, Милена дите твое носит, вот и настаивал. А так… Тьфу, дрянь гулящая… Мать рада будет, Лиза ей очень понравилась, а Милена не особо, даже несмотря на богатое приданое. Хотя приданое жалко, конечно. Надеюсь, Лиза твоя того стоит.

Улыбаюсь отцу, протягиваю руку. Он пожимает ее крепко.

— Хорошо, сынок, — говорит он тепло. — Только вот теперь с Оганесяном придется разбираться… Ну ничего, справимся.

С облегчением выдыхаю…

Кажется, отделался малой кровью, обошлось без всяких скандалов, драк и прочего.

Вспоминаю про брата, хочется с ним поделиться деталями.

— Пап, а где Артур? Что-то он задерживается, на него непохоже. Не звонил, не предупреждал?

В этот момент с грохотом распахивается дверь в вип-зал.

Артур пожаловал.

Лицо у брата абсолютно нечитаемое, как бывает в моменты, когда особенно зол. Мне ли не знать, у меня ведь такое же.

— Артур, привет, что случилось? — спрашиваю я.

Он молчит, подходит к нам.

Некстати вспоминаю про телефон Насти, который лежит в моем кармане и уже успел разрядиться.

— Вот, — говорю я. — Настя забыла…

Протягиваю телефон.

Артур смотрит на мобильный, потом на меня. Взгляд его приправлен таким количеством ненависти, что я невольно отступаю на шаг.

— Сам ей отдашь… — бросает он дрожащим от ярости голосом. — Уебок!

Ошарашенный оскорблением, я пропускаю момент, когда он замахивается. Замечаю только, как мне в лицо уже летит его увесистый кулак, даже блока не успеваю выставить.

Арам бьет не жалея, припечатывает хорошо поставленным ударом.

Челюсть взрывается болью, голова дергается в сторону.

Вкус крови во рту.

— Артур! — кричит отец, бросаясь к нам. — Ты что творишь?

Артур его игнорирует, тычет пальцем мне в грудь.

— Ты мне больше не брат! — орет он да так, что аж слюна летит изо рта. — Слышишь?! Больше. Не. Брат!

Моргаю, пытаясь осознать.

— Артур, какого хрена…

— Заткнись! — перебивает он, а потом резко тычет пальцем в отца. — А если ты его поддержишь, то ты мне больше не отец! Ясно?!

С этими словами он разворачивается и уходит, ничего не объясняя. При этом хлопает дверью так, что кажется, на наши бедовые головы вот-вот обрушится потолок.

Стою, держась за челюсть, пытаюсь понять, что сейчас было.

М-да… В нашей семье да без скандала, еще и без драки?

Тогда бы это была не наша семья.

Мы же, в конце концов, Григоряны…

Конец.