В субботу 23-го февраля в комнату, в которой я жил с Юрием Гавриловым потянулись футболисты из Воронежа, Харькова, Ленинграда и Куйбышева. Результат матча между сборной СССР и США, где наши проиграли со счётом — 4:3, передали по радио, обделив советских людей прямой трансляцией с Олимпийских игр из Лейк-Плэсида. И каждый футболист, отдавая проигранные деньги жаловался, что ради такой игры можно было бы устроить и прямой эфир. Так как смотреть футбол, хоккей или иной другой игровой вид спорта в записи, это всё равно что есть прокисший суп — ингредиенты те же, а послевкусие диаметрально противоположное. Кстати, матч в записи закончился только полчаса назад, и я его смотреть в фойе гостиницы не пошёл.

— Слушай, Никон, если ты такой предсказатель, то почему нельзя было послать в Штаты телеграмму? — спросил Гаврилов, пересчитывая выигрыш.

— Что бы что? — спросил я.

— Хотя бы ради того, чтобы Тихонов Третьяка не менял на Мышкина.

— Во-первых, старший тренер Тихонов, какого-то футболиста Никонова слушать не будет, — хмыкнул я. — Во-вторых, где гарантия, что Третьяк в рамке сыграл бы лучше, чем Мышкин. Да и потом, если тренер, когда твоя команда летит одну шайбу, не в состоянии снять с ворот голкипера и устроить последний штурм, то тут ничего не поможет. Зато Тихонов, проиграв на этой Олимпиаде, победит на следующих. Подчас поражения, которые указывают на слабые места, учат гораздо лучше, чем победы.

— Кстати, через год стартует Кубок Канады, может ты результат и этого кубка знаешь? — хитро усмехнулся Юрий Гаврилов.

— Пока нет, но не исключено, что узнаю, — соврал я и подумал, что неплохо было бы познакомиться с Харламовым и не дать ему погибнуть 27-го августа 1981 года.

В этот момент в дверь опять постучали. И в комнату вошёл голкипер харьковского «Металлиста» Юрий Сивуха, кучерявый амбал с цыганским лицом под 190 сантиметров ростом.

— Здесь деньхи принимают? — пробасил он.

— Давай-давай, заходи не стесняйся, — улыбнулся я. — Мы деньгам всегда рады.

— Обидно проихрали, — буркнул Сивуха, протянув мне 10-рублёвую купюру. — И шо там Мышкин не смох отбить? Бросок-то был плёвый. А ведь нас устраивала и ничья.

— Слабовата пока хоккейная советская вратарская школа, в отличие от футбольной, — ответил я, рассматривая голкипера харьковчан, против которого через несколько дней нашему «Спартаку» предстояло стартовать в Кубке СССР. — Вот таких крупных парней не хватает в рамке, как ты — Юрий. У Мышкина рост чуть выше 170-и сантиметров. Это же курам на смех.

— Верно, вот кого надо брать в сборную СССР шайбы ловить, — поддакнул мне Гаврилов, пожав руку своему тёзке Сивухину.

— Я вот шо ещё хотел сказать, — замялся харьковчанин. — Вы 27-хо числа не очень-то зверствуйте. Мы всё же первая лиха.

— Вот этого мы пообещать не можем, — усмехнулся я. — Нас Старостин за раздолбайство на футбольном поле по головке не погладит.

— Вот-вот, и живо уберёт из состава на матч против французского «Нанта», — подыграл мне Юрий Гаврилов. — Извини, браток. 27-го сыграем так, как получится.

— Ладно, — тяжело вздохнул Юрий Сивуха. — Тохда может поспорим на результат мачта СССР — Швеция?

— Наши победят со счётом 9:2, — пожал я плечами и протянул руку харьковскому голкиперу, дабы заключить новое пари.

— Ни-ни-ни, — замотал он головой. — Я больше спорить ни хочу.

Затем харьковчанин откланялся и очень шустро побежал в коридор.

— Спорим, что сейчас он на этот счёт обязательно с кем-нибудь поспорит? — захихикал Гаврилов.

— Будем считать это спортивной хитростью, — кивнул я.

А в нашу дверь вновь постучали. Но на сей раз в комнату заглянули Заваров и Дасаев. С полученных от кустарного тотализатора барышей они потребовали организацию культурной и развлекательной программы.

— Предлагаю поехать в ресторан гостиницы «Жемчужина», — сказал Ринат Дасаев. — Там живая музыка и красивые девчонки.

— Или можно на дискотеку в «Интерклуб», шо на 15-ом этаже «Жемчужины», — предложил Саша Заваров. — Там тоже красивые девчонки.

— Не важно куда, но давайте погуляем всей командой, — высказался я. — По идее денег должно хватить на всех, — я кивнул на 250 выигранных рублей. — Если мы хотим взять Кубок кубков, и если хотим пошуметь на чемпионате Европы, то у нас должен быть очень спаянный и дружный коллектив. Ибо футбол — игра коллективная.

— Точно, — согласился со мной Гаврилов. — Пойдём всем «колхозом». Зато потом будет, что вспомнить.

* * *

19-этажное здание гостиницы «Жемчужина» в шаговой доступности от черноморского побережья возвели специально, дабы привлечь в Союз забугорных дорогих гостей. И дорогие гости худо-бедно, но поехали. Здесь побывали финны, немцы, бельгийцы, мексиканцы, канадцы и представители стран соцлагеря. И само собой, когда начинался курортный сезон, советских людей старались в «Жемчужину» не пускать. Вдруг они увидят расслабленных и холёных немцев с бельгийцами и тоже начнут морально разлагаться.

Естественно, подобные запреты на «ночных бабочек» не распространялись. Во-первых, их морально разложить уже было просто невозможно. Во-вторых, они выполняли сразу несколько полезных государственных функций. Чуть что эти барышни с низкой социальной ответственностью «стучали» в КГБ. Далее они заставляли иностранных туристов тратиться на никому ненужные ложки и матрёшки, тем самым пополняя валютные закрома Родины. А в-третьих, «ночные бабочки», снимая сексуальное напряжение интуристов, уменьшали процент правонарушений, совершённых заморскими гражданами на фоне злоупотребления спиртными напитками.

Однако зимой в «Жемчужину» у Черного моря заселяли и обычных советских граждан, среди которых преобладали герои соцтруда, передовики производства, комсомольские и партийные деятели, а также фарцовщики, картёжники, шулера и спекулянты. Вот такая разношёрстная публика отдыхала субботним вечером в «Интерклубе», когда в него вошли 17 здоровых и крепких парней из московского «Спартака». С нами идти отказался только Олег Романцев, который со своим другом Георгием Ярцевым предпочёл отметить 23-е февраля в доме отдыха.

А сегодня здесь на яркой подсвеченной сцене играл живой ансамбль, и перед музыкантами танцевали хорошо одетые мужчины, девушки и женщины. И не смотря на конские цены свободным в заведении остался только один столик на шесть персон.

— Ладно, мы сюда не сидеть пришли, — проворчал я. — Выпили винца и на танцпол, — сказал я специально для нашей молодёжи, которой было больше половины команды.

— Ну и прилетит тебе, Никон, от Старостина, когда он узнает — куда ты всю команду увёз, — хмыкнул самый старший из всех спартаковцев 29-летний Александр Мирзоян. — Догуляешься.

— Сегодня, Саша, официальный выходной, — улыбнулся Юрий Гаврилов. — Поэтому расслабься. Но лично я предупреждаю всех, что гуляем без фанатизма. Не дай Бог кто-нибудь будет падать или валяться, позоря нашу прославленную красно-белую команду, то я не знаю, что сделаю, — Юра погрозил пальцем 17-лентим обалдуям: Борису Позднякову, Геннадию Морозову, Сергею Родионову и Владимиру Лютому.

Но те только громко заржали и дружно потопали к барной стойке. А музыканты тем временем исполняли песню на музыку Раймонда Паулса «Листья жёлтые». Её наверно заказал кто-то из гостей, представляющих южные республики. Так как среди танцующих выделялись несколько товарищей с характерной внешностью. «Листья жёлтые над городом кружатся, — пела симпатичная вокалистка в платье длинной значительно выше своих хорошеньких коленок. — С тихим шорохом нам под ноги ложатся. / И от осени не спрятаться, не скрыться. / Листья жёлтые, скажите, что вам снится?». Что касается танцующей публики, то кто-то под этот шлягер кружился, как при «медляке», а кто-то отплясывал так, словно гремела бодрая и ритмичная мелодия.

— Боюсь, что нам 250-и рублей на всех не хватит, — шепнул Ринат Дасаев, когда мы присели за свободный столик.

— Ничего, на крайний случай мы можем и посуду помыть, — усмехнулся я. — Да шучу, Ринат, шучу. Есть у меня с собой заначка про запас.

Далее я беглым взглядом окинул зал. Меня как молодого, холостого и свободного от любовных отношений мужчину интересовали молодые и привлекательные барышни, желательно тоже без серьёзных отношений. А ещё не хотелось бы нарваться на какую-нибудь «ночную бабочку». И не то, чтобы было жаль денег, просто я от рождения испытывал к этим легкомысленным дамам некую эмоциональную брезгливость. Кстати, подобная мысль вызвала у меня улыбку, так как я кое-что стал о себе самом припоминать. Тут Гаврилов, Заваров, Черенков и Родионов принесли на всех по одному слабоалкогольному коктейлю. И мы, прежде чем пуститься в танцевальный круговорот, сделали по паре глотков за «Спартак» и будущие победы.

Тем временем музыканты допели про листья жёлтые, которые в конце февраля уже не имели былой актуальность, и грянули ещё одним советским шлягером ВИА «Синяя Птица» — «Ты мне не снишься». Заиграл очень знакомый проигрыш и к солистке присоединился какой-то полненький мужичок. «На-ра-на, на-на, на-ра-на, на-на», — запели они на два голоса. Я же встал из-за стола и направился к сцене, перед которой танцевала беззаботная и весёлая публика. В конец концов ради отдыха и веселья люди и приезжают в Сочи. И не важно, что сейчас на дворе стоял всего лишь месяц февраль. «Ты мне не снишься, вот уж неделю, — запели музыканты. — Сны пролетают белой метелью…».

— Здравствуйте, — кивнул я двум девушкам, которые танцевали в гордом одиночестве. — Приехали по путёвке профкома? Или отдыхаете как передовики производства?

— А вы? — хмыкнула одна из девушек, рядом с которой я остановиться и стал пританцовывать, дергаясь в ритм зажигательной песни всем своим телом.

— Мы, ясное дело — передовики, — соврал я и, кивнув на своих одноклубников, добавил. — Всей бригадой намедни закончили ковку и залудили сразу два годовых плана. Теперь гуляем по горду Сочи, где необычные тёмные ночи.

— Не очень-то вы похожи на заводских парней, — возмутилась вторая девушка с короткой стрижкой.

— И на кого мы похожи? — улыбнулся я и подумал, что сейчас во мне признают знаменитого футболиста.

— На фарцовщиков, — недовольно буркнул первая девушка с длинными и тёмными волосами. — Джинсы у вас американские. Кроссовки — немецкие. А рубашка не то из Италии, не то из Венгрии. И дружки ваши — тоже фарцовщики. Пошли, Маша, — проворчала она и, взяв свою подругу за руку, увела её с танцевального пятачка.

Зато вместо этих девчонок, которых фарцовщики откровенно раздражали, а также и я с ними за компанию, передо мной появилась другая милая барышня.

— Потанцуем? — спросила она, извиваясь в ритм музыки своим гибким телом подобно змее.

— Я за любую движуху, кроме мордобоя, — улыбнулся я и подумал, что эта девушка, наверное, занимается восточными танцами. А ещё у неё очень симпатичное лицо с большими удивлёнными глазами и насмешливыми полными губами.

— Отдыхаете здесь? — поинтересовалась она. — Меня, кстати, Вера зовут.

— Очень приятно, Володя, — кивнул я. — Я и мои товарищи здесь проездом из Тарасовки в Париж. Ха-ха. Вот зашли потанцевать. А так мы в другом месте остановились.

— Двигаетесь как спортсмен, — захихикала незнакомка Вера. — Футболист что ли?

— Почему вы решили, что футболист?

— Потому что их в эти дни в Сочи полным-полно, — захохотала она.

На этом композиция из репертуара ВИА «Синяя птица» закончилась, и музыканты перешли к другому советскому хиту, теперь уже из ВИА «Лейся, песня». И называлась эта песня — «Кто тебе сказал?».

— Угостишь пепси-колой? — спросила Вера, моментально перейдя на ты.

— Не вопрос, — пожал я плечами, и мы вместе пошли в сторону бара. И я подумал: «Хоть бы не проститутка. Вроде адекватная весёлая девушка. К тому же нам в Сочи торчать до 10-го марта, это больше двух недель. И если повезёт, то мне будет с кем пообщаться».

— Значит ты — футболист? — спросила она, когда мы присели за барную стойку. — И за кого играешь?

— За воронежский «Факел», — зачем-то соврал я и, попросив у бармена пепси, соврал ещё раз. — Володя Пономарёв. Может слышала?

— Нет, — Вера помотала головой. — Я футболом не интересуюсь. И ты знаешь, мне уже пора бежать. Если хочешь, можем завтра сходить в кино? Завтра ведь кажется воскресенье?

— Мне тоже так кажется, что воскресенье, — усмехнулся я и подумал, что что-то тут не чисто. Сама подошла, познакомилась и тут же решила сбежать. А может не стоило врать про воронежский «Факел»?

Девушка же чуть ли не залпом выпила стакан пепси-колы и сказала, что будет завтра ждать меня в 8 часов вечера около кинотеатра «Спутник». После чего незнакомка скрылась в полутьме «Интерклуба».

«Как пить дать разводка, — проворчал я себе под нос. — Никуда я завтра не пойду».

* * *

В среду 27-го февраля наконец-то открылся новый футбольный сезон 1980 года. Нас и футболистов харьковского «Металлиста» в 4 часа дня на «Центральном стадионе» Сочи встретила хорошая солнечная погода, добротное поле, где уже проросла первая зелёная трава, а также многочисленные флаги на трибунах и 3 тысячи местных болельщиков. Наш главный тренер Николай Петрович Старостин выставил на поле тот состав, который, по его мнению, должен был повторить успех прошлого 1979 года. Вратарь — Дасаев. Два центральных защитника — Суслопаров и Пригода. На левой бровке — Шавло, на правом фланге — Заваров. Опорный полузащитник — Хидиятуллин. Центральные полузащитники — Гаврилов и Черенков. Далее два выдвинутых нападающих — Андреев и Родионов. И один блуждающий форвард — Никонов, то есть я.

Правда перед матчем была непростая дилемма — выпускать ли с первых минут Юрия Гаврилова, который 23-го февраля в пьяном виде бегал по коридору нашего жилого корпуса и кричал, что футбол — это не покер и в него надо играть не только головой, но и ногами. Это признаюсь честно, была моя оплошность. Сначала я не уследил за Юрием Васильевичем в «Жемчужине», где его напоили какие-то знатоки футбола. А потом в доме отдыха «Спутник» я слишком крепко уснул и не услышал, как Гаврилов пошёл на «подвиги». Поэтому я, Черенков, Заваров и Андреев еле-еле уговорили Старостина, чтоб он дал нашему плеймейкеру ещё один шанс — искупить вину на футбольном поле.

Кроме того, Старостин долго гадал кого поставить в центр защиты: Юрия Суслопарова или Олега Романцева. Олег Иванович, конечно, был более опытным и проверенным бойцом. Однако с его больной печенью мы рисковали потерять одну замену ещё в первом тайме. Да и более молодого и перспективного Суслопарова пора было вводить в основной состав и серьёзно наигрывать для будущих побед.

Что касается соперника, то его мы даже не изучали. Харьковчане вышли на поле в стандартной расстановке 4−4–2. Разве только Александр Довбий играл выдвинутого нападающего, а его партнёр по атаке Сергей Малько располагался под нападающим. В воротах у «Металлиста» появился уже знакомый нам гренадёр Юрий Сивуха. А ещё на правом фланге у нашего соперника выбежал Леонид Ткаченко, который в будущем возглавит калининградскую «Балтику».

— Василич, если ты сегодня две результативные передачи не отдашь, то «дед» сделает выводы и возьмёт тебя на карандаш, — подколол я Юрия Гаврилова, пока капитан «Спартака» Дасаев и капитан «Металлиста» Ткаченко разыгрывали — мяч или ворота?

— Вот только не надо нагнетать, — проворчал лучший плеймейкер страны. — Что от меня требуется, я отдам. Вы главное в ворота попадите. И вообще, это ты за мной недосмотрел.

— Ну извини, что я немного задремал, — усмехнулся я.

— Наш мяч, парни, — сообщил нам Ринат Дасаев, пробегая в сторону ворот.

— С Богом, мужики! Наш первый матч — он трудный самый! — гаркнул я, прежде чем войти в центральный круг.

Далее мы разыграли мяч и действительно началась трудная и вязкая игра. «Металлист» сразу же большими силами сгрудился у своих ворот, и первые 10 минут харьковские футболисты только и делали, что отбивал мяч куда подальше. Мы же пытались пролезть и с левого края, и с правого фланга, и само собой чрез центр. Но всегда не хватало какой-то малости. Когда в штрафной много чужих ног, то не так-то просто что-то разыграть и выйти на хорошую ударную позицию.

— Проще надо играть, мужики, проще, — предложил я, когда пошла 13-ая минута матча и мяч из-за боковой готовился выбросить Сергей Шавло.

— Куда ещё проще, — прошипел Юрий Гаврилов. — Навесами что ли забрасывать?

— А хоть бы и навесами, — согласился со мной Сергей Родионов. — Иначе так мы их не сковырнём.

— Кому⁈ — гаркнул Шавло, стоя за левой бровкой с мячом в руках.

И мы все быстро разбежались по своим позициям. Лично я открылся в десяти метрах от нашего флангового игрока. И хоть меня за футболку держал настырный соперник, я всё равно успел одним касанием мяч, что выбросил Сергей Шавло, переправить Юрию Гаврилову. Гаврилов у левого края вдруг перестал искать передачей ближнего своего и запустил длинный пас на правую бровку. А там оказалось, что против двух харьковчан отстали два наших игрока: Заваров и Черенков.

Саша Заваров ловко остановил сложный и сильный пас от Гаврилова и вторым касанием дал на ход Фёдору Черенкову. Фёдор вовремя рванул вперёд и не без труда убежал от харьковского защитника Дегтярёва, высокого и мощного парня. И уже, догнав мяч около лицевой линии, навесил его на 11-метровую отметку. И первым на этот навес выскочил Сергей Родионов. С его ростом в 186 сантиметров он выпрыгнул выше всех и шибанул головой по мячу. Однако голкипер Юрий Сивуха успел кончиками пальцев зацепить это мяч и перевести его на угловой.

«Красиво сыграно, — проворчал я про себя. — Жаль не забили».

А подавать угловой от правого бокового флажка побежал Саша Заваров. В штрафной же «Металлиста» за эти секунды завертелась какая-то невообразимая толкотня. Родионова держали за майку, Ардеева просто кто-то обнял двумя руками и почему-то запихивал в ворота. Меня один из харьковчан вообще прихватил за футбольные трусы.

— Не порви панталоны, браток, — усмехнулся я.

Но когда пошла подача, я ударил соперника по рукам и сделал шикарный рывок на свободное место в штрафной площади. Мяч тем временем вылетел точно мне на голову, и я пробил хитрым навесным ударом в дальний от себя левый угол. Мяч перелетел голкипера Сивух, которому мешали двигаться во вратарской свои же игроки, и опустился в сетку ворот харьковского «Металлиста». На полупустых трибунах раздались громкие аплодисменты. Я же сам себе шепнул: «Первый мяч в сезоне пошёл. И дай Бог не последний».

— Молодцы! Так держать! — прокричал нам от бровки Николай Старостин.

— Никон, ты обо мне-то не забывай, — буркнул Юрий Гаврилов. — Я ведь из-за тебя в субботу залетел.

И надо сказать, что следующие 10 минут я только и думал, как разыграть мяч именно с Гавриловым. Но плотная защита «Металлиста» ничего не давала нам интересного создать. Помнится мне, когда этот харьковский клуб выйдет в Высшую лигу, то все команды будут плакать от его цепкой и железобетонной обороны.

Однако к 35-ой минут матча Юрий Гаврилов, получив пас от Фёдора Черенкова, непонятно как нашёл своей кинжальной передачей в штрафной харьковчан Сергея Андреева. Наш невысокий и коренастый форвард удачно выскочил из-за спин защитников и вышел один на один с вратарём Сивухой. Как двруг защитник Дегтярёв одной ногой въехал Андрееву в голеностоп. И Сергей с громким криком упал на газон. Поэтому судья тут же без лишних слов и разговоров показал на 11-метровую отметку.

— Пусть пробьёт Никонов! — крикнул с бровки Николай Старостин.

— Даже тут мне не везёт, — пожаловался Юрий Гаврилов. — Так «дед» меня точно раньше себя на пенсию спишет.

— Юр, а давай похулиганим? — предложил я. — Я сейчас разбегусь, еле-еле мячик катну, а ты рванёшь следом, выскочишь из-за моей спины и добьёшь этот мяч в пустые ворота.

— Да нас с тобой за это в раздевалке распнут, как двух Иисусов Христов — опешил Гаврилов.

— Если забьём, то нет, — хитро улыбнулся я.

— Да хрен с ним, давай, — захихикал полузащитник.

А через минуту вся наша скамейка запасных и те парни, которые находились на поле, с ужасом схватились за голову. Так как после здоровенного разбега я махнул ногой так, что мяч еле-еле прокатился три метра. Голкипер харьковчан, не ожидая такой подлянки, рухнул в левый от меня угол. И когда на мяч первым набежал Юрий Гаврилов, ворота были девственно пусты. И в следующее мгновенье мяч вонзился в сетку ворот «Металлиста».

— Гооол! — радостно закричали болельщики, увидев этот рискованный футбольно-цирковой номер.

— Ну я вам покажу, обалдуи! — погрозил с бровки Николай Старостин.

К сожалению, а может и к счастью, больше ничего интересного в первом тайме не произошло. Зато мы повеселили немногочисленных любителей футбола, сохранили победный счёт 2:0 и особенно не запыхались, сэкономили достаточно сил для второй половины матча.

— Здравствуй, Володя, — неожиданно поздоровалась со мной в подтрибунном помещении девушка Вера, с которой мы стремительно познакомились в гостинице «Жемчужина» и так же стремительно расстались. — Что ж ты не пришёл в кино? Я, между прочим, ждала.

В эту секунду мимо меня прошагали другие наши игроки и некоторые из них тихо посмеивались.

— Извини, тренер не разрешил, — чуть-чуть приврал я, хотя Старостин после субботнего загула действительно ругался и хотел лишить нас прогулок в город. — Мы люди подневольные. К тому же ты мне не оставила телефон. Как я мог тебя предупредить?

— Ну хорошо, а зачем ты меня обманул с командой и фамилией? — хитро усмехнулась она, переминаясь с ноги на ногу, как бы демонстрируя мне красивую фигуру, облачённую и облегающие джинсы. — Ты же сказал, что играешь за воронежский «Факел» и зовут тебя — Владимир Пономарёв?

— Ляпнул, не подумав, из-за своей природной скромности, — ответил я. — Не люблю лишней шумихи.

— Никонов, давай в раздевалку, — прикрикнул Гера Ярцев, глянув на меня суровым взглядом.

— Иду, — смущённо улыбнулся я. — Сегодня могу загладить вину, — обратился я к этой очень необычной барышне. — Если ты не против, то я приеду к кинотеатру «Спутник» к 8-и часам вечера. Хорошо?

— Хорошо, поверю ещё раз тебе на слово, — захихикала девушка Вера.