Сразу после матча с итальянской «Ромой» нашу сборную СССР привезли в международный аэропорт имени Леонардо да Винчи. Начальник команды Андрей Петрович Старостин сказал, что лучше мы 5 часов проведём в ресторане аэропорта, чем будем на сутки арендовать местную гостиницу и потом ещё оплачивать автобус до здания аэровокзала. А так все расходы идут за счёт принимающей стороны, то есть римской «Ромы».

— Всё правильно, за удовольствие надо платить, — съязвил Юрий Гаврилов. — Мы ведь им в первом тайме показали, как надо играть. Научили их кое-чему.

— А они нас кое-чему научили во втором, — проворчал я. — Еле отскочили. Стыдоба.

— Хватит разглагольствовать! — прикрикнул Константин Бесков на нашу многоголосную толпу, которая начала обсуждать — хорошо мы сыграли с «Ромой» или не очень. — По ресторану не шататься, в аэропорту не безобразничать! Помните о высоком звании советского спортсмена!

— Да-да, а кто это звание вдруг уронит, тот за границу в следующий раз не поедет, — поддакнул ему Николай Старостин.

Впрочем, его высказывание больше походило на шутку, так как алкогольные напитки мы должны были оплачивать из своих валютных сбережений, который практически не осталось. Далее вся команда расползлась по ресторану. А из динамиков этого заведения зазвучал итальянский певец Умберто Тоцци, и исполнял он песню с лаконичным название «Ti Amo». И пока я, Гаврилов, Заваров и Дасаев сидели в ожидании заказа, в моей памяти как будто что-то шевельнулось. Мне вдруг привиделось, как под эту музыку я танцую с какой-то невероятно красивой девушкой. Но в каком это было году и в каком месте мне вспомнить не удалось. Взамен же накатила какая-то неведомая тоска, словно я заблудился во времени и бреду туда, не зная куда.

— Ты чего, Никон, загрустил? — пихнул меня в бок Юрий Гаврилов. — Домой ведь летим! Честно говоря, надоела эта Италия до чёртиков. А 19-го февраля уже по Сочи гулять будем.

— Точно, вот там и повеселимся, — хохотнул Ринат Дасаев. — Да нет, в Италии жить можно, были бы деньги. Тут с сотней долларов делать нечего. Ходим как нищие.

— А мне Никон предсказал, шо я за «Ювентус» играть буду, — вдруг огорошил меня своим признанием Саша Заваров.

— Учитывая как Никон угадывается результаты хоккейных и футбольных матчей, то тебя действительно могут пригласить в «Ювентус», — усмехнулся Гаврилов. — Мы на их фоне вроде в порядке.

— Если Завар рванёт в «Ювентус», то куда позовут меня? — уставился хитрыми татарскими глазами Дасаев на моё недоумённое лицо. Ибо я не помнил, когда говорил Заварова о его будущем.

— Я думаю, что тебя пригласят в испанскую «Севилью», — ответил я при этом громко прокашлявшись. — А Юрия Васильевича попросят на старость лет попинать мяч за финский клуб из города Пори. И вообще лет через шесть многое в нашем Советском союзе поменяется. Правда не всё в лучшую сторону.

В этот момент к нам на стол принесли фруктовую нарезку, спагетти и баранину, приготовленную во фритюре. Поэтому на коке-то время парни позабыли о моих предсказаниях и принялись утолять голод, оставшийся после товарищеского матча.

«Интересно, почему мне известно, где будут играть парни после горбачёвской перестройки? — подумал я, молча работая вилкой и ножом. — Вот только мне неведомо, где окажусь я сам? Неужели лучший бомбардир чемпионата СССР 1979 года не привлечёт внимания иностранных скаутов? Хотя в 1988 году, когда многие советские футболисты поедут в Европу, мне будет уже 29 лет и в большой клуб меня вряд ли возьмут. Позовут в какую-нибудь провинциальную „Сельту“, чтоб им болтаться в середине турнирной таблицы было не так скучно».

И только я задумался о перспективах далёкого будущего, как к нам за столик подсели два 50-летних итальянских синьора.

— Здравствуйте, товарищи, — поздоровался с нами один из незнакомцев. — Разрешите вам представить бывшего футболиста миланского «Интернационале» Бенито Лоренци. Он в 50-е годы являлся одним из лучших форвардов Италии.

— Си-си, — закивал головой Лоренци, который видать по-русски кроме: «водка, балалайка и медведь», вообще ничего не понимал.

— Если вам нужны сиси, то это не к нам, — улыбнулся Юрий Гаврилов.

— Нет сиси, нас не интересуют, — заулыбался незнакомец-переводчик, который говорил на великом и могучем языке не хуже иного коренного москвича.

— Си-си, — снова кивнул головой бывший форвард «Интера», вызвав смех у Дасаева и Заварова.

— Синьор Лоренци хочет вам кое-что предложить, — зашептал переводчик. — Если вы согласитесь на переход в «Интернационале», то каждому из вас готовы выписать контракт на полмиллиона футов стерлингов в год. Между прочим, фунт стерлинг дороже доллара.

— Вы каждому заплатите по 500 тысяч долларов? — опешил Ринат Дасаев. — Да не может такого быть?

— Ты шо не понял, Дасай, это же провокация, — хмыкнул Саша Заваров. — Какой дурак сохласиться такие деньхи выплачивать?

— Си-си, — покивал головой Лоренци.

И мы дружно загоготали. А когда отсмеялись я совершенно серьёзно обратился к переводчику:

— Уважаемый товарищ, передайте синьору Лоренци, что для нас в данный исторический период деньги — это не самое главное. Нас впереди ждут: Кубок кубков, чемпионат Европы, Олимпиада, а после ещё и Кубок чемпионов. Кроме этого, нам хочется пошуметь и на чемпионате мира 1982 года в Испании. Вы к нам обратитесь лет через 6–7, тогда мы точно договоримся. А сейчас мы всё потерям и футбольные трофеи, и Родину.

— А шо? И доховоримся, — кивнул Заваров. — Все вчетвером перейдём, шоб скучно ни было. Правда, мужики?

— Ну не знаю, — замялся Гаврилов. — Через 6–7 лет много воды утечёт. А ведь мне скоро 28 стукнет.

— Не дрейфь, Васильич, с твоей головой можно и до 40-а играть, — похлопал я Юру по плечу. — А вы товарищ, идите пожалуйста, а то сейчас наш сопровождающий из КГБ прибежит. Скандал устроит.

Переводчик о чём-то затараторил на итальянском языке и Бенито Лоренци ход наших мыслей уловил правильно. Он даже не стал предлагать более вкусные финансовые условия. Наверно, скаут «Интера» просто прощупывал почву. И через несколько секунд эти синьоры раскланялись и ушли.

— 500 тысяч долларов в год — это серьёзные и хорошие деньги, — с сожалением прошептал Дасаев.

— Спокуха, Дасай, потом зарплаты в несколько раз увеличатся, — улыбнулся я и придвинул к себе чашечку кофе.

Как вдруг к нам за столик плюхнулся сотрудник КГБ, здоровый крепкий 35-летний мужчина с заметными залысинами на голове.

— Что они от вас хотели? — прошипел он.

— Карты предлагали с голыми бабами, — соврал я. — Колоду карт за один доллар.

— А вы? — грозно сверкнул глазами КГБэшник.

— А мы, футболисты, должны высоко нести знамя советского спорта, — усмехнулся Гаврилов. — И нас этими голыми бабами не взять.

— Шо мы холых баб не видели? — захихикал Заваров.

— Вот если бы нам предложили черновики товарища Ленина, который отдыхал на итальянском острове Капри, то мы бы вязли, — сказал я, держась из последних сил, чтобы не заржать.

— Аха, Ленина вам, — проворчал сотрудник госбезопасности. — Сталина на вас не хватает, — сказал он прежде, чем оставить нас одних.

* * *

В понедельник 18-го февраля Москва нас встретила холодным пронизывающим ветром. За две с лишним недели в тёплой Италии мы так разнежились, что, выйдя из самолёта, теперь спешно закутывались в теплые шарфы и в срочном порядке вынимали из сумок и надевали на себя зимние шапки-ушанки. По взлётно-посадочной полосе мела снежная позёмка. В воздухе завывала вьюга. Однако многие ребята радовались, что наконец-то дома, и что наконец-то они приедут и обнимут своих дорогих женщин. Я же улыбался тому, что впереди меня ждут новые знакомства и интересные встречи. Для меня, как человека без памяти о самом себе, жизнь только-только начиналась с чистого листа.

Правда первая неожиданная встреча приятных эмоций не вызвала. Как только я взял в руки багаж и прошёл на таможенный досмотр, передо мной вырос капитан Иванов. «Как чуял, что непременно будут шмонать», — усмехнулся я про себя. Капитан же показал мне свои корочки и произнёс заранее заученную фразу:

— Доллары и запрещённые к провозу товары есть?

— Огласите весь список, пожалуйста, — буркнул я. — Что значит запрещённые товары?

— Порнографические журналы, запрещённые музыкальные пластинки, а также литература. И ещё предъявите магазинные чеки к приобретённым товарам.

Я тяжело вздохнул, похвалил себя за щепетильность, что не выбросил чеки от кроссовок и от меховой замшевой куртки. И мысленно перекрестился, что не пожадничал и прогулял оставшиеся доллары в ресторане итальянского аэропорта, угостив всю команду местным разливным вином. Далее я предоставил на досмотр чемодан и сумку и предъявил чеки. А мимо меня с удивлёнными лицами шли мои товарищи по сборной СССР, братья Старостины, Константин Бесков и иностранные туристы. Иванов же с таможенниками обшаривали каждую вещицу, залазили в каждый кармашек. И тут я не выдержал:

— Товарищи москвичи и гости столицы! — обратился я к прилетевшим иностранцам. — Это наша бравая милиция, которая нас бережёт. Прошу обратить внимание на капитана Иванова. Он уверен, что я весь от и до обвешан запрещённой литературой, запрещёнными американскими долларами и итальянскими контрацептивами! Поэтому чтобы не было кривотолков смотрите все!

— Никонов, прекратите, — с перепуганным лицом зашептал капитан Иванов.

Я же снял с себя дублёнку, бросил её на чемодан, затем стянул новенькую замшевую куртку, потом стащил через голову футболку и остался по пояс раздетый. Своего крепкого пресса и неплохих мощных бицепсов мне показать было не стыдно.

— Прекратите, товарищ Никонов! — запаниковал блюститель порядка, так как иностранцы смотрели на моё представление большими выпученными глазами.

Но на этом я не остановился. Далее в общую кучу вещей полетели зимние ботинки, носки и наконец я снял джинсы фирмы «Levi’s».

— Плавки снимать не буду, боюсь уронить высокое знамя советского спорта! — рявкнул я.

— Товарищ Никонов, одевайтесь пожалуйста, — зашептал мне уже испуганный таможенник. — У нас потом будут проблемы.

А капитан Иванов криво усмехнулся и прошипел, что мы ещё встретимся. И когда он потопал на выход из аэропорта «Шереметьево», я тут же стал одеваться. Всё-таки в феврале прохладно даже в здании аэровокзала.

— Welcome to Moscow! — громко произнёс я, обратившись к товарищам иностранцам, чтоб они поменьше пялились. — Russia is a generous soul, — добавил я, сказав, что Россия — щедрая душа.

Последняя моя фраза вызвала улыбки среди граждан интуристов. Кстати, в преддверии Олимпиады в Москву пожаловало большое количество иностранных корреспондентов, которые писали отчёты о том, как готовится столица Советского союза к большим международным соревнованиям. Ибо разговор о бойкоте нашей Олимпиады пока не поднимался. Хитрые западные политики приберегли его до окончания зимних игр в Лейк-Плэсиде.

* * *

На Огарёва-6, в рабочем кабинете первого заместителя Министра внутренних дел Юрия Чурбанова капитану Валерию Иванову устроили самую настоящую выволочку. На него любимый зять товарища Брежнева орал так, словно он упустил из рук особо опасного преступника. Ну раз не было у Никонова долларов и контрабанды, что он мог поделать? Ничего. Однако начальник на него орал просто самозабвенно.

— Ты что устроил в международном аэропорту, капитан? — горланил генерал-лейтенант Чурбанов. — Ты вообще в своём уме? С головой у тебя проблем нет? Мне тут доложили, что наш советский футболист, член сборной СССР, разделся перед иностранцами прямо до трусов? Ты совсем больной что ли⁈ — проорал зять Брежнева, дыхнув на капитана коньячным перегаром. — А может ты хочешь обратно в Рязань? Так я тебе это устрою.

— До плавок, Юрий Михайлович, — смущённо произнёс капитан Иванов.

— Что до плавок⁈ При чём здесь плавки⁈ — Чурбанов снова вошёл в раж.

— Футболист Никонов разделся до плавок, — проблеял капитан.

— Идиот, — отмахнулся от него зять Брежнева.

— Так точно! — выпалил Иванов и нарисовал на своём лице глупую, но бравую улыбку.

— Ладно, подойди, — захихикал Юрий Чурбанов, вольготно развалившись в своём кожаном кресле. — То, что доллары у этого Никонова имеются, мне известно наверняка. Значит он их рано или поздно реализует.

— Это очень хитрый и наглый человек, — признался капитан Иванов и встал по стойке смирно в двух метрах от генеральского стола.

— Именно такой мне в Динамо и нужен, — перестав гневаться, кивнул зять Брежнева. Затем он взял со стола газету «Советский спорт» и сказал. — Смотри что пишет свежая пресса: «Турне сборной СССР по Италии прошло с феноменальным успехом. Наша команда одержала четыре победы с общим счётом — 28:4. Один из сильнейших клубов первенства этой страны, римская „Рома“, уступала после первого периода — 0:5 и лишь плановые замены, носившие тренировочный характер, не позволили довершить разгром грозного соперника. Только из-за замен хозяева поля в самой концовке смогли отыграть 3 мяча. Западная пресса с восторгом отметила игру: Черенкова, Гаврилова, Заварова, Никонова и Андреева».

— Нам бы всю эту пятёрку в «Динамо», как вы считаете, Юрий Михайлович? — заискивающе улыбнулся капитан Иванов.

— А я смотрю, что ты не такой дурак, капитан, — хмыкнул Чурбанов. — Перетащим Никонова, он и остальных к себе перетянет. Теперь смотри сюда, — генерал-лейтенант выставил перед собой еженедельник, исписанный крупным и размашистым почерком, характерным для пьющих людей. — Московский «Спартак» 27-го февраля в Сочи стартует в Кубке СССР. Он сыграет там с харьковским «Металлистом», с воронежским «Факелом», с «Крыльями Советов» из Куйбышева, потом 5-го марта полетит в Тбилиси на игру против французского «Нанта». Но это нам не интересно, — Чурбанов перевернул несколько страниц еженедельника. — А вот 19-го марта «Спартак» направится уже во Францию, играть ответный матч. Встретишь Никонова после Франции. Но аккуратно. Не опозорься как сегодня.

— Есть не опозориться! — рявкнул Иванов, вытянувшись в струнку.

— А пока вот тебе список воров в законе, которые проживают в Москве и Московской области, — зять Брежнева протянул капитану листок с напечатанными на нём именами, фамилиями и кличками. — Объедешь каждого и вежливо пригласишь на встречу со мной и товарищем Щёлоковым.

— Разрешите спросить? Какова цель встречи? — так же по-военному спросил Иванов.

— Поговорим с ними, чтобы Олимпиада прошла без сучка и задоринки, — снова захихикал Юрий Чурбанов. — А то папа волнуется. Свободен, капитан. Ступай.

— Служу Советскому союзу! — рявкнул Иванов и вышел из кабинета строевым шагом, которым в последний раз ходил несколько лет назад во время службы в армии.

«Да чтоб тебе пусто было, товарищ Чурбанов, — прошипел про себя капитан, оказавшись в коридоре здания на Огарёва-6. — Я — хороший сыскарь, а ты из меня сделал какого-то холуя. Зря я из Рязани приехал. Зря».

* * *

В пятницу 21-го марта наш московский «Спартак» тренировался на лысом песчаном поле где-то в пригородах города Сочи. Так как главный сочинский «Центральный стадион» берегли для матчей на Кубок СССР. Правда здесь поблизости, в Адлере, имелся стадион «Труд», но на нём тоже должны были пройти матчи кубка. А ещё кроме нас здесь на черноморском побережье тренировались наши соперники по первой отборочной группе: «Зенит» из Ленинграда, «Факел» из Воронежа, «Металлист» из Харькова, «Кубань» Краснодар и «Крылья Советов» Куйбышев. Поэтому мы работали там, где удалось договориться. По крайней мере эта футбольная поляна имела высокую ограду из сетки рабицы, и здесь не было грязи, больших ям и огромных луж. Переодеваться только приходилось в автобусе, а так всё было хорошо.

Кстати, почти все команды, кроме краснодарской «Кубани» жили в бетонной 10-этажке дома отдыха «Спутник». Из-за чего мы с будущими соперниками часто пересекались в местном клубе. И я даже заключил два десятка пари на результат завтрашнего хоккейного матча между сборными СССР и США. Я, конечно, же поставил на победу североамериканцев со счётом 4:3, а мои оппоненты все как один предрекали лёгкий разгром американских студентов нашей мощной «Красной машиной». Юрий Гаврилов со своей стороны ходил и радостно потирал руки, так как на выигранные деньги я обещал устроить культурный поход в какой-нибудь сочинский ресторан. Давненько мы не балагурили.

— Собрались! Не спать! Не спать! — прикрикивал на нас помощник главного тренера Георгий Ярцев, когда мы катали тренировочные двухсторонки в формате пять на пять.

Подобными мини-футбольными турнирами мы как правило заканчивали все тренировки. И по результатам их Николай Петрович Старостин решал, кто должен выйти на первый матч нового футбольного сезона против харьковского «Металлиста». Харьковчане в этом 1980 году стартовали в Первой лиге, но легким соперником я бы «Металлист» не назвал. Поэтому готовился к предстоящей игре основательно.

Так в этом мини-футбольном турнире моя четвёрка: Гаврилов, Заваров и Андреев вновь вышла в финал. На ворота нам отдали Алексея Прудникова. И кроме нас добрались до финала: Черенков, Родионов, Шавло и Хидиятуллин, к которым в рамку поставили Рината Дасаева. К слову сказать, вчера мы тоже с ними в финале зарубились. Выиграли еле-еле со счётом — 4:3. И сегодня все футболисты болели против нас. Команде просто надоело, что мы постоянно побеждаем.

— Играем один тайм по 15 минут! — выкрикнул Ярцев.

— Почему не по 16? — съязвил я.

— На глупые вопросы не отвечаю, — пророкотал он и отдал мяч нашему сопернику.

— Взял Черенкова, — буркнул я своим партнёрам и приклеился к Фёдору Фёдоровичу.

Я полагал, что если прикрыть самого опасного диспетчера, то игра соперника быстро расстроится. Но не тут-то было. Шавло, Хидиятуллин и Родионов вполне уверенно контролировали мяч и через мелкий пас приближались к нашим воротам. Поле естественно для такой игры имело нестандартные размеры, всего 30 на 15 метров, дабы мы меньше бегали и больше работали с мячом. Поэтому после небольшой перепасовки Вагиз Хидиятуллин влепил по нашим воротам. И Прудников с большим трудом поймал сложнейший мяч.

И теперь мы уже пошли в атаку. Сергей Андреев открылся на свободное место на левом краю. Получил мяч от Прудникова и в касание отдал его Юрию Гаврилову. Гаврилов так же одним касанием переправил мяч на правый край, где соперник забыл Сашу Заварова. И Заваров, заметив мой рывок по центру, на высоте в полтора метра запустил резкую нацеленную передачу. Я же ещё сильнее ускорился и в падении рыбкой пробил головой по воротам Рината Дасаева. И Ринат обязательно бы этот удар взял, если бы мяч не полетел в ворота с отскоком от неровного футбольного поля. А так Дасаев прыгнул в левый угол, мяч же, заметно изменив направление, перелетел через его ноги и влетел в сетку по центру ворот.

— Твою дивизию! — разочарованно вскрикнули остальные футболисты «Спартака», которые болели, выстроившись вдоль боковой линии.

— 1:0, — прокомментировал эпизод Георгий Ярцев и дунул в свисток.

— Н-да, сегодня видать опять Никон и компания победят, — крякнул Николай Старостин.

— Хуже не умеем, Николай Петрович, лучше не можем, — захохотал я.