Старенький стадион «Марсель-Сопен», где проводил свои домашние матчи французский «Нант» располагался на берегу устья речушки Эрдр, что впадала в самую длинную реку Франции, в Лауру. Почему именно это место выбрали для постройки стадиона? Сложно сказать. Возможно, когда-то здесь существовал пустырь, где из-за угрозы разлива рек ничего серьёзного строить не решились. Футболистам же начала века по-большому счёту было без разницы, в каком месте гонять свой кожаный мяч. Ну а сегодня, 19-го марта 1980 года, благо ни Лаура, ни Эрдр не вышли из берегов. Однако из-за унылого моросящего дождя, что шёл в Нанте вторые сутки газон на «Стад Марсель-Сопен» превратился в какое-то болото.
И выходили мы на него не в лучшем расположении духа. Во-первых, перед гостиницей, где разместили нашу команду, всю ночь орали песни какие-то сумасшедшие местные болельщики. Во-вторых, сегодня утром себя плохо почувствовал Олег Романцев. А мы планировали играть с тремя центральными защитниками, используя схему 3−5-1–1, которая принесла нам лёгкую победу в мачте против «Торпедо». Поэтому прямо накануне матча в команде прошла жаркая дискуссия — кому доверить место левого центрального защитника: более опытному Мирзояну или более перспективному, но ещё очень юному Морозову. В итоге Николай Старостин сказал, что сегодня нам нужен опыт, а не молодость. И перед местными любителями спорта, которые прятались от дождя за специальными навесами, возведёнными над трибунами, мы предстали в следующем составе: вратарь Дасаев; тройка защитников — Мирзоян, Пригода, Суслопаров; полузащита — левый хав Шавло, опорник Хидиятуллин, правый хав Заваров и центральные хавы, наш мозговой центр, Гаврилов и Черенков. В нападение вышел я и Сергей Андреев. Сергею предстояло действовать на острие атаки, а мне, как всегда, отводилась роль блуждающего форварда.
Что касается французов, то они предпочли играть по прежней схеме 4−3–3, но по сравнению с прошлым матчем внесли в свой стартовый состав два изменения. На правый фланг обороны вышел 186-сантиметровый Максим Босси, который был признан лучшим футболистом Франции прошлого года и конечно же являлся основным защитником сборной страны. И ещё в центре поля у хозяев появился третий латиноамериканец — Оскар Муллер. Он должен был помогать в организации атакующих действий Тьерри Тюссо и Жилю Рампийону. Теперь в составе соперника стало сразу три аргентинца: нападающий Виктор Троссеро, защитник Эктор Троссеро и полузащитник Оскар Муллер. Но если сказать честно и откровенно, то нам было по барабану — кого выставил на игру наставник «Нанта» Жан-Шарль Венсан. Нас перед стартовым свистком волновала только своя собственная игра.
— Чую будет сегодня чистейший судейский беспредел, — шепнул мне Юрий Гаврилов, когда капитаны команд, наш голкипер Ринат Дасаев и защитник хозяев Мишель Анри, разыгрывали — мяч или ворота?
— Сейчас воткнём им парочку и поедем в гостиницу пиво пить, и никакой судья французам не поможет, — хмыкнул я, так как чувствовал себя сегодня превосходно. И моему боевому настрою нисколечко не мешал небольшой предстартовый мандраж. Наоборот, предвкушение жёсткой и бескомпромиссной битвы бодрило кровь, выбрасывая в неё изрядную долю адреналина.
— Какое пиво, Никон? Ты же не пьёшь? — усмехнулся Гаврилов.
— Ну так вы за меня выпьете, а я рыбку поём, — хохотнул я, полностью готовый к бою.
И через пару минут, когда загудела 20-тысячная толпа, этот самый бой начался. Справедливости ради сначала всё было корректно и пристойно. Мы забрали мяч под свой контроль, заставив побегать хозяев по раскисшему тяжёлому газону. Но на 5-ой минуте матча прозвучал первый тревожный звоночек. Около правой бровки, где Заваров, Черенков, Суслопаров и я, разыгрывали наш родимый спартаковский квадрат. В ногу Фёдора Фёдоровича въехал аргентинец Оскар Муллер. Откровенный грязный подкат явно тянул на жёлтую карточку, но судья в поле, Георг Райнер из Гааги, особой грубости в действия полузащитник хозяев не разглядел. И назначил всего-навсего штрафной удар.
— Федя, ты как? — спросил я, подбежав раньше всех к Черенкова.
— Ушиб, ерунда, — пробурчал он.
«Какая же это ерунда, когда тебе прямой ногой въехали в голеностоп? »Гаагского трибунала' на этого судью Райнера не хватает', — прорычал я про себя. И далее, разыграв штрафной, я со всей накопившейся спортивной злостью попёр в атаку. Первым мне на пути попался аргентинец Муллер. Его я убрал, запутав простым переступом, затем на противоходе ускользнул от другого полузащитника, Жиля Рампийона. И тут вдруг заметил рывок Сергея Андреева с левого крыла атаки. Поэтому в следующее мгновенье я сделал нацеленную сильную передачу между двух центральных защитников французского «Нанта». Андреев со своей стороны, ещё сильнее ускорился, подхватил мяч и, войдя в штрафную, пробил под опорную ногу голкиперу с двойной фамилией, Бертрану-Деману. Мяч чётко влетел в сетку и зрители на трибунах разочарованно охнули.
— Дааа! — заорали мы в полной тишине стадиона «Марсель-Сопен».
Однако судья из Гааги, Георг Райнер, показал, что в момент передачи Андреев находился во «вне игры» и назначил свободный удар.
— Какой, бл…ть, офсайд? Очки надень, дятел! — заголосил Вагиз Хидиятуллин, которого я и Гаврилов еле-еле успели перехватить.
— Тихо, Вагиз, тихо, — шептал я, пока Хидя рвался к товарищу судье. — Только хуже сделаешь.
— Угомонись, Хидя, — шипел Гаврилов.
— Сука! — всё равно выкрикнул Хидиятуллин, когда судья Райнер поравнялся с нашей троицей.
И тот, недолго думая, влепил нашему горячему опорному полузащитнику жёлтую карточку за разговоры. «Нормальное начало, — прорычал я про себя. — Вечер во французской стороне, на чужой планете, перестаёт быть томным».
Это уже был второй тревожный звоночек, который нас немного озадачил и выбил из игрового ритма. Из-за чего в следующие пять минут инициативой завладели хозяева этого мокрого и тяжелого поля. Футболисты «Нанта» атаковали размашисто, перекидывая мяч с фланга на фланг. На нашем правом краю рвался к воротам Дасаева нападающий Бруно Барончелли, а слева пытался пробиться в штрафную аргентинец Виктор Троссеро. И французские болельщики, почуяв, что назревает гол, принялись что-то непонятное громко скандировать и кричать: «Ва-и! Ва-и!».
Однако беда пришла не после флангового прорыва. Центрфорвард «Нанта» Эрик Пеку получил мяч на подступах к нашей штрафной, прикрыл его корпусом, и когда его чуть-чуть подтолкнул грудью Сергей Пригода, он упал и, схватившись за ногу, громко закричал. О чём кричал французский футболист догадаться было несложно: «Убили, покалечили, ногу в трёх местах сломали, мозг сотрясли, теперь всю жизнь на лекарства работать буду!».
Само собой на крики французского нападающего среагировал голландский рефери. Он после 3-секундного раздумья прибежал в нашу штрафную и указал на 11-метровую отметку. Лично у меня от такого судейского решения глаза полезли на лоб. Ибо нарушение, если там вообще что-то имело место быть, случилось за 2 метра до нашей штрафной площади. Парни тут же принялись доказывать арбитру, что нарушение произошло вне штрафной и что мы — советские футболисты, а не какие-то верблюды. Как итог: Пригода схватил ещё один жёлтый «горчичник» и на радость местной торсиде футбольный снаряд установили на белую 11-метровую точку.
— Мужики, хватит орать на судью, — прошипел я, пока капитан «Нанта» Мишель Анри готовился пробить пенальти. — Бесполезно.
— Молчать что ли? — прокричал Хидиятуллин.
— Да, молчи! — рявкнул я. — Нужно терпеть и играть. На фронте наши отцы и деды ещё не такое терпели.
Тем временем Анри разбежался и, пробив словно из пушки, вколотил мяч в нижний левый угол ворот Рината Дасаева. Ринат же направление удара не угадал и улетел вправо. «Гоааааал!» — заголосили французские любители футбола, а мы медленно поплелись на середину поля.
Телекомментатор Владимир Перетурин, который прилетел в Нант в день игры тоже, как и футболисты «Спартака», очень плохо выспался. Однако даже в заспанном состоянии он отчётливо видел, что никакого пенальти не было и в помине. Поэтому он громко прокашлялся и произнёс в микрофон, что возможно на этом скользком и раскисшем от дождей поле упал и ударился головой не только нападающий «Нанта», но и главный судья из Нидерландов Георг Райнер.
— По-другому объяснить решение рефери я, уважаемые товарищи телезрители, не могу. Счёт 1:0 впереди французский клуб и будем надеяться, что «Спартак» сейчас возьмёт себя в руки и перевернёт неудачный ход игры. Итак, мяч разыгран. Пас Гаврилову. Гаврилов Черенкову. Черенков откатывает назад Хидиятуллину. И Вагиз длинной передачей запускает вдоль левой бровки своего товарища Сергея Шавло. Шавло получает мяч и идёт ещё дальше. И тут его очень жёстко встречает правый защитник Максим Босси. Это же чистейшая жёлтая карточка, товарищ судья! Однако свисток Георга Райнера молчит. Наверное, в таких непростых условиях нужно немного раньше избавляться от мяча. И с мячом снова «Нант». Французские игроки стараются действовать длинными передачами. Ещё один длинный заброс на Эрика Пеку, который уже заработал для своей команды 11-метровый. Поэтому играть надо с ним как можно аккуратней. Пеку откатывает мяч чуть в сторону и бьёт по воротам. Ринат Дасаев легко справляется с дальним выстрелом французского нападающего. И тут же он рукой выбрасывает мяч в направлении Владимира Никонова. Никонов застрял в районе центрального круга и теперь, ловко остановив мяч грудью, с этой позиции развивает нашу новую атаку. Он проходит одного, второго и делает замечательную передачу на рывок Александра Заварова. Давай, Саша, давай! Но судья прерывает рывок Заварова своим свитском. Оказывается, наш правый полузащитник угодил в какую-то офсайдную ловушку. Интересно, какое зрение имеет Георг Райнер? Даааа, сложно придётся нашим ребятам, очень сложно.
— Он вообще нормальный⁈ — зло высказался Хидиятуллин по поводу голландской рефери, когда соперник готовился выбросить мяч из-за боковой линии.
— Даже более чем, — прошипел я и, покосившись на табло отметил, что в 1-ом тайме осталось играть ещё долгих 20 минут.
— Какой нормальный⁈ — прорычал Хидя. — Мы только переходим центр поля, он тут же свистит!
— Угомонись! — рявкнул я и бросился в борьбу за мяч.
Мой оппонент Жиль Рампийон остановил этот мяч бедром. Прикрыл его от меня корпусом и совершенно бесхитростно шибанул в направлении своего центрфорварда, Эрика Пеку. Пеку же к мячу никак не успевал. Настолько плохой получилась передача. Поэтому мяч достался нашему Вагизу Хидиятуллину, который из-за частых подкатов на этом раскисшем поле был грязным с головы до ног. На Хидю тут же резко пошёл аргентинский полузащитник Оскар Муллер. И Вагиз, качнув в одну сторону и уйдя в другую, без проблем от него ускользнул. Правда аргентинец успел схватить нашего игрока за футболку, чтобы сорвать контратаку. Хидиятуллин же, сделав передачу на Гаврилова, на эмоциях взял и отмахнулся от соперника рукой. Свисток Георга Райнера не заставил себя ждать. Он без раздумий показал вторую жёлтую карточку нашему опорнику и назначил в 30 метрах от ворот Дасаева штрафной удар
«Твою футбольную дивизию, только этого не хватало!» — выругался я, стараясь никого из наших парней к рефери не подпускать. Потому что он вышел не судить матч, а откровенно убивать нашу команду. Так зачем ему было помогать в этом грязном деле?
— В попу себе засунь свисток, козёл! — рявкнул Хидя, покидая раскисшее как кисель поле.
— Серёжа, Шавло! — закричал я нашему фланговому игроку. — Передвинься в опорную зону, а я при случае присмотрю за твоим левым краем! Собрались, мужики, собрались! Терпим! — проорал я прежде, чем встать в «стенку».
К мячу подошёл капитан «Нанта» Мишель Анри. Покрутил мяч руками, устанавливая его на размокший газон. Затем сделал пару шагов назад и своими мощными ногами навесил мяч прямо во вратарскую площадь Рината Дасаева. Всё остальное я видел лишь издалека. Кто-то из футболистов в жёлтой футболке нагло толкнул нашего голкипера руками, а кто-то другой из французской команды, пока Ринат беспомощно летел на траву, пропихнул мяч в сетку. Этим другим оказался аргентинский нападающий Виктор Троссеро.
— Гоаааал! — заорали зрители на трибунах.
И данный эпизод не вызвал у арбитра никаких судейских нареканий. Георг Райнер, улыбаясь словно выиграл миллион долларов, показал рукой на центр поля.
— Это, Никон, какой-то звездец, — прошипел Юрий Гаврилов. — Я таких чудесь света не видел за всю свою футбольную карьеру.
— Как играть будем, мужики? — спросил Сергей Андреев. — Неужели это всё? Шо делать?
— Хватит паниковать, — прорычал я. — Поле мокрое, тяжёлое. Если парочку мячей сейчас загоним, «Нант» выдохнется, встанет и никто ему больше не поможет.
— Хороший ты парень, Никон, простой как не знаю что, — усмехнулся Гаврилов. — Как мы забьём эту парочку? Футбол — это тебе не домино.
— Делай как я, — зло улыбнулся я и поспешил к центру поля.
Прямую трансляцию из французского города Нанта смотрели и в далёкой Москве. Любители спорта со стажем это делали в обязательном порядке. Люди, изредка интересующиеся футболом, сидели у телевизоров, чтобы дождаться того сладкого момента, когда мы наваляем им, проклятым капиталистам. Смотрели эту игру и в общежитии МВД, где жил капитан милиции Иванов. Как полагается ради того случая вскладчину был куплен ящик пива и несколько сухих рыбёшек. И к середине 1-го тайма настроение у голубого экрана царило разнонаправленное.
Иванов, наблюдая как со счётом 2:0 горит «Спартак», мысленно улыбался. Так как если красно-белые вылетали из Кубка кубков, то Никонова можно было брать тёпленького голыми руками прямо в аэропорту. А вот его товарищи по общаге на чём свет стоит клеймили проклятого голландского судью и болели за наш советский «Спартак».
«2:0, — с трагическими нотками в голосе произнёс из телевизора Владимир Перетурин. — Такие цифры на табло полностью устраивают хозяев поля. Напомню, что прошлая игра, прошедшая в Тбилиси, закончилась со счётом 3:1 в нашу пользу. И за счёт мяча, забитого на чужом поле, теперь вперёд вырвался французский „Нант“. В непростое положение попали подопечные Николая Старостина. Сложно им будет отыграться, имея на одного полевого игрока меньше. Итак, Никонов и Андреев разыграли мяч с центра поля. Пас Гаврилову. Гаврилов Черенкову. И Черенков возвращает мяч обратно Никонову. Обманный финт и Никонов легко уходит от Рампийона. Ему в ноги бросается Муллер. Но Никонов словно ванька-встанька уворачивается от опасного подката и идёт дальше прямо на двух французских защитников».
— Давай, Никон! Давай-давай! — заголосили милиционеры перед телевизором.
— Дави проклятых французов! — заревел белугой тучный и громоподобный лейтенант Дрынов.
«Никонов резко пробрасывает мяч между двух игроков в жёлтых футболках, — протараторил комментатор. — Смело врывается в штрафную площадь. И неотразимо бьёт в нижний угол ворот! Гоооол! Это гол, уважаемые любители спорта! Гоооол!».
— Даааа! Вот так! — заорали милиционеры.
— Получи фашист гранату! — проревел лейтенант Дрынов. — Ты чё, Валера, не рад? — спросил он у капитана Иванова, заметив перекошенное болью лицо. — Живот заболел?
— Есть немного, — крякнул Иванов. — В столовке солянкой траванулся.
— Во теперь пойдёт совсем другая игра! — весло заявил лейтенант Жменько, высокий и худосочный 25-летний парень. — А я говорил, что Никон сегодня обязательно забьёт. Давайте за нашу победы выпьем кое-что покрепче, чем пиво!
— Вот это я называю серьёзным предложением! — загудел Дрынов.
«Твою мать, — мысленно выругался капитан Иванов, пропустив мимо ушей всё о чём говорили его товарищи по службе. — Неужто этот проклятый Никонов опять выкрутится? И как он умудрился, гад такой, наш последний разговор записать на магнитофон? Мне потом товарищ Чурбанов в эту кассету как щенка носом тыкал. Неужели мне опять не повезёт?».
И только Иванов подумал, что Никонов вновь выйдет сухим из воды, как «Спартак» снова пошёл в атаку. На сей раз мяч тащил к воротам французов второй наш нападающий — Сергей Андреев. Оказалось, что против этих сольных проходов купленный судья ничего поделать не мог.
«Андреев выходит на ударную позицию, но тут его руками толкает защитник французской команды, — протараторил Владимир Перетурин. — Свисток судьи молчит. Мяч отскакивает в сторону. Но его подхватывает Владимир Никонов. Он продвигается ещё немного вперёд. Удар и мяч влетает в сетку».
— Дааааа! — заорали милиционеры и принялись обниматься.
И капитан Иванов, чтобы не выделяться из коллектива, тоже немного порадовался. Однако всеобщая радость оказалась недолгой. Голландский судья взятие ворот отменил, так как ещё раньше разглядел нарушение правил на Андрееве. И вся компания из шести сослуживцев разразилась неприличными матерными выражениями, в которых голландский судья имел сношения не только с людьми, но и с животными.
«Ну нельзя же выиграть при таком судействе? — подумал капитан Иванов. — Или я чего-то в жизни совсем не понимаю. В общем так — если „Спартак“ сегодня победит, то уволюсь к чёртовой матери и вернусь обратно в Рязань».
— Вот урод, сначала свистеть не хотел, а потом вдрух захотел, — шептал мне на ухо после отменённого гола Сергей Андреев.
— Не дадут нам победить, — высказался Федя Черенков, пока я устанавливал мяч в 22-ух метрах от ворот Бертрана-Демана.
— Фёдор Фёдорович, прекращай панику на корабле, — усмехнулся я. — Мы штуку уже положили. Сейчас ещё одну воткнём.
Далее я окинул взглядом всю нашу красно-белую дружину, которая с ног до головы была в грязи, злая и уставшая. И подумал, что если сейчас не забью со штрафного, то вера в собственные силы может и покинуть команду. Опыта у парней слишком мало. В этот момент голландский рефери потребовал, чтобы я не тянул время. И я медленно отошёл от мяча на пять метров.
«Стенку не обвести, тем более она уже на два метра сдвинулась в мою сторону, — автоматически подумалось мне. — Нужно лупить прямо в толпу перед воротами. И бить надо низом. Мяч скользкий и любой рикошет будет в нашу пользу. Ну давай, родной, с Богом!».
Далее я резко рванул на мяч и саданул по нему со всей силы, на которую был способен. Мне даже показалось, что футбольный снаряд жалобно застонал прежде, чем устремиться в кучу игроков, что толпились в штрафной площади. И вдруг, как по заказу, один из игроков «Нанта» подставил под мой ураганный удар своё дурное колено. Мяч конечно же срезался и через секунду юркнул в пустой угол ворот. Голкипер здоровяк Бертран-Деман, дже не шелохнувшись, тут же беспомощно схватился за голову.
— Даааа! — заорала вся наша красно-бела дружина, погрузив стадион в траур.
И мы дружно побежали к нашей скамейке запасных. При этом меня кто-то трепал по голове, кто-то хлопал по плечам, а кто-то от переполнявших чувств просто напрыгивал сверху.
— Никон, дай я тебя поцелую! — орал Ринат Дасаев, рванув с нашей половины поля.
— Умойся сначала, чучело! — голосил ему в ответ Юрий Гаврилов.
— Не поломайте мне Никона! — умолял футболистов Николай Петрович Старостин.
— Спокуха! — верещал я. — Спокуха, мужики! Нам ещё второй период играть! Только спокойствие, мужики!
Однако парни, не слушая моих слов повалил меня в самую лужу и устроили кучу-малу. А на табло тем временем высветился новый счёт — 2:2 в нашу пользу. И забивать французам для выхода в полуфинал Кубка кубков теперь требовалось ещё 3 мяча. Теперь уже на их лицах читалось уныние и обречённость.
— Вот и подходит к концу увлекательный матч в одной четвертой финала Кубка обладателей кубков, — произнёс Владимир Перетурин за минуту до конца встречи, сидя в дикторской кабинке стадиона «Марсель-Сопен». — Счёт 2:2. И этот счёт выводит наш московский «Спартак» в полуфинал престижного европейского турнира. Напомню, что за всю историю европейских кубков только в 1975 году Кубок кубков покорился нашему киевскому «Динамо». И хочется верить, что «Спартак» идёт тем же проторен путём. Внимание опасный момент. Мяч в центре поля подхватил Черенков. Обманный финт и он обыгрывает одного, обходит второго. Отдаёт пас на врывающегося в штрафную площадь Никонова. Ну надо же бить! Никон, бей! Однако Никонов выдерживает паузу и отдаёт пас Черенкову на пустые ворота. И Фёдор Черенков закатывает третий мяч в сетку французского «Нанта»! Какой замечательный и красивый гол! Это, дорогие товарищи телезрители, уже победа! 2:3 в нашу пользу и голландский судья вынужден дать финальный свиток. На этом центральная редакция спортивных программ прощается с вами. Смотрите спорт. Занимайтесь спортом. И будьте здоровы.