За следующий месяц, ознаменовавший своим окончанием уже середину здешнего лета, я развил особо бурную деятельность.

«Деваться некуда, очень много только от меня зависит. От моего видения складывающейся обстановки, моих знаний и моей же силы», — признаю, тяжко вздыхая, я сам перед собой.

Значит, меня неизбежно ждет огромное количество переездов и переходов, почти постоянное отсутствие дома и все такое подобное существование на колесах или копытах. Никому Палантир с фузеей доверить нельзя, так же на Севере без меня обойтись не получится и еще разворачивающимся строительством оборонительной линии на берегу Протвы я лично управляю.

Грита, правда, теперь сильно не переживает из-за моего отсутствия, ведь взяла себе потихоньку еще один день для выступлений у Мортенса. Теперь перед самой осьмицей и в осьмицу выступает все время, в самые козырные дни.

Только я подобное занятие все так же не одобряю внешне, поэтому мы с ней немного разошлись сейчас по интересам. Она теперь больше дочкой и своим пением интересуется, я своими важными делами и той же Клеей, как будущей Доброй Королевой.

«Я же сам заранее понимаю, что стану пропадать надолго, поэтому тоже поддерживаю более отстраненные и прохладные отношения. В конце концов здесь, в Черноземье, очень важно, что Грита мне не законная жена, становиться ей активно сама не захотела», — откровенно признаю я.

Да, от моего предложения между делом ускользнула в сторону, не сказала ни да, ни нет. Понимает, что тогда легко могу запереть ее дома, поэтому ни за что на подобную жизнь она не согласная.

«Зато теперь может продолжать свои выступления перед пьяными мужиками в трактирах, купаясь в обожании и признании, но и у меня самого теперь здорово развязаны руки. Мне же будет серьезно легче на той стороне перевалов, когда не будет постоянного понимания о пропадающей без меня в Асторе семье», — правильно понимаю я и даже не пытаюсь как-то серьезно поговорить с Гритой.

На самом деле в моей будущей экспансии в Сатуме мне просто нечего ей предложить. Она никак не потянет роль графини или герцогини, ведь — реально простая женщина. Еще все подобные темы с государственным строительством бесконечно далеки от нее. Вообще никак не Клея ни в одном месте. Любит и хочет выступать, как крутая и успешная певица — в Асторе с подобным у нее все отлично налажено.

«С возрастом гораздо интереснее становится добиваться успехов в производстве и управлении, чем разбираться в проблемах с подругами, — откровенно признаю я. — Наверно, сказываются частые переходы через Храм и общее из-за них очерствление личности и изменение характера».

«Еще меня постоянно торопит с ремонтом „Лисы и Журавля“, ведь очень хочет выступать в лично своем трактире. Ей самой я управление трактиром ни за что не отдам, не по уму Гриты вообще сложное дело даже близко. Придется управляющего из хамама в трактир переводить, уже сказал ему найти себе заместителей по обоим хамамам, — вспоминаю я. — Он уже сразу все видит, глаз на подобную работу наметан. Да и нет особых сложностей в работе хамамов, когда все давно отлажено. Трактир высокого уровня — конечно, совсем другое дело, чем довольно простой буфет, но другого подходящего помощника у меня пока нет».

Два раза за второй месяц лета побывал на перевалах. Благо, со второго раза пробил все же окончательно туннель через второй перевал, вышедший вообще далеко от его вершины. С первого раза все же не хватило энергии в Палантирах, пришлось вернуться в Храм, зарядиться и тут же неутомимо шагать обратно.

Ведь дорогу уже почти догнали до самого перевала, затягивать прокладку туннеля больше нельзя никак. Арестантам осталось всего метров пятьсот пройти, поэтому нужно было указать место выхода туннеля, так называемую новую Дыру в Скале. Так что со второго Палантира совсем пробил оставшийся путь почти на глазах арестантов, полонников и степняков. Они уже в двух сотнях метров дорогу цементировали, даже попрятались от разлета каменных осколков с перепуга, когда на перевале разлетелась в пыль часть каменной скалы.

И из нее появился я собственной персоной, повесив за плечо фузею, с привычным мешком на груди.

— Удачно получилось! — констатирую я себе, оглядываясь по сторонам, когда осела каменная пыль. — Прямо к дороге провел, только на пару метров выше. Зато водой во весне и во время осадков вход в туннель заливать не будет. Нужно еще над входами навесы устроить и воду отводить, чтобы вообще в туннель не попадала. Очень удачно все же пробил Дыру!

Потом подхожу к столпившимся полонникам и арестантам, находящимся сейчас под присмотром окружающих их на возвышенностях лучников. Подзываю к себе поближе полонников, арестантам мне хорошего нечего сказать, им пока никакого освобождения не светит. Пойдут дальше со степняками освобождать Сатум, когда закончат прокладку дороги, хотя ни в коей мере подобного не хотят.

«Только их спрашивать никто ни о чем не будет. Так же погонят на равнины дальше, чтобы в обозе работали. Им деваться, что там, в чужой стране, что в горах — совсем некуда окажется».

В обмен пока некого особо набрать, но пятеро слишком борзых астрийцев уже попали в подвалы Караулки, так что пообещал обменять в следующий раз минимум пятерых полонников.

— Когда вынесут приговоры в городском суде на этой осьмице, новых арестантов сюда доставят гвардейцы вместе со стражниками. Приведут вместе с ними большой обоз, будут поднимать его по частям. Обменяют вас, кидайте жребий или договаривайтесь сами, кто сейчас вернется домой. Потом с нашими воинами вернетесь в Астор, где получите лично от меня заработанное золото, — так и пообещал во время короткого разговора, когда вышел из туннеля на эту сторону.

Набор преступников для обмена идет откровенно туго, нужно еще сорок уголовников, а есть только пятеро. Может к моему возвращению еще кто-то попадется в руки закона по информации людей Аписа. Только теперь все лихие людишки притихли, многие для вида на настоящую работу пристроились, когда городские судьи быстро выносят суровые приговоры.

Никто не хочет под присмотр неумолимых степняков попадать из привольной жизни в Асторе. Чтобы очень много и совсем бесплатно работать, надрываясь до потери сознания на ледяных перевалах.

«Так что придется полонникам все же участвовать в прокладке дороги до самого конца, когда я уже смогу их всех вернуть домой. Еще пару месяцев и стройка века будет закончена. Тем более около Протвы начнется степное нашествие, все мои обязательства перед знакомыми Беями тут же закончатся в данный момент. Тогда можно будет уже силой забрать своих людей, в крайнем случае», — я уже присмотрелся и понимаю, что хорошо работающие на стройке полонники сейчас очень нужны именно здесь в горах.

«Пусть деньги зарабатывают, заплачу им из городской казны побольше. Все равно возвращаться и пахать землю им сейчас некуда. Ведь попрутся же все равно обратно хозяйство восстанавливать. Все, что осталось из построек на том берегу Протвы, будет разобрано степняками для переправы через реку. Или просто и незамысловато сожжено совсем дикими ордынцами», — есть у меня и такое понимание.

Хорошо, когда имеется стратегическая глубина планирования, своим знанием будущего я очень доволен.

Больше мне полонникам сказать нечего, а с новым Беем общаться не хочу. Он гонит стройку реально быстро, но мне не нравится совсем. Тем более он тоже знает о будущем нашествии, но старательно молчит, только себя слишком дерзко ведет.

«Как будто совсем бессмертный такой. Получит еще у меня по башке. Когда подходящее время придет!» — обещаю я себе, с безразличным видом проходя мимо его лагеря.

Хожу теперь мимо работников со степняками совсем один. Все же моим людям без магической составляющей трудно выдерживать мой высочайший темп во время переходов именно пешком. Если скакать по камням от Храма по каньону. Зато я сам прохожу дневной путь за половину дня, шагаю и шагаю без малейших признаков усталости, только своя мана понемногу расходуется. Поэтому они проводили меня до стоянки и вернулись в город, теперь ждут господина Капитана через определенное время с лошадьми все около того же бывшего трактира Сохатого.

— Придется его тоже разобрать на бревна и доски для обороны побережья. Или просто сжечь, чтобы орде не достался. Вместе со Сторожкой и всеми постройками вокруг нее, — давно уже принято у меня подобное решение.

— Сам Сохатый с Севера уже не вернется, ему там все нравится и тайлеры сыпятся с утра до вечера, — предупредил своих людей.

Теперь двести девяносто метров сплошной скалы насквозь пронзены двухметровым отверстием, через которое вполне спокойно проедет степная арба.

Хорошо, что аннигиляция постепенно накладывается раз за разом на стенки туннеля, таким образом расширяет прежде полутораметровую Дыру в Скале до двух-двух с половиной метров в диаметре. Так бы лошадь с арбой проходила совсем впритирку к стенам туннеля, очень боялась бы темного пространства, упираясь башкой в потолок. Но сейчас будет видеть впереди свет, поэтому пошагает легко и быстро.

«Только утром и днем его увидит, конечно, перед собой, вечером загнать лошадь в туннель будет не так просто. Правда, тут можно первыми пускать уже привыкших к подобному месту лошадей, чтобы остальные животины просто шли за ними. Почти на двести метров по сильно отвесным склонам карабкаться и спускаться не придется теперь», — радуюсь я своему правильному расчету, разглядывая почти ровный, без поворотов путь.

Потом вернулся обратно на другую сторону перевала, перед ним самим, где раньше стоял лагерь астрийских палаток, все пространство очень хорошо расчищено. Поэтому дошел до спуска с перевала и отправился дальше чистить дорогу, благо еще целых три с половиной Палантира имеются в наличии.

Здесь будущая дорога вообще заметно почищена крестьянами под руководством дворян, вволю они поработали. Видно, что немало времени тут находились перед вторжением и обустроили все тоже очень хорошо.

— Тут местами вообще только цемент нужно будет залить и все! — вижу я довольно часто такие места, плотно засыпанные дробленой галькой и булыжниками.

Вскоре я понимаю, что дальше, к третьему перевалу, наша дорога продвинется еще быстрее. Благо сама местность заметно лучше почищена, и сам он не на такой высоте находится. Десяток километров, который нужно пройти до него, наши строители точно за один месяц пройдут.

— Лишь бы цемент постоянно подвозили! И у меня его большим оптом покупали по розничной цене!

Только сам задержался на той стороне перевала надолго, тщательно расходуя Палантиры. Однако к вечеру в одном еще осталось шестьдесят процентов маны. Возвращаться обратно к палатке получается уже поздно, если только с арестантами и степняками ночевать в их продуваемых и вонючих сараях, чего мне очень не хочется.

Благо местность с этой стороны главного перевала уже гораздо более обжитая. Видно, что немало народа здесь работали и сами ночевали, заботливо подготавливая вторжение астрийских отрядов. По пути нашел все же пару оставшихся небольших шалашей в укромных местах, собранных раньше астрийцами. Один разобрал на дрова, второй использовал для сна. Ноги ночью сильно мерзли, приходилось сапоги почти в костерок запихивать, но теплый плащ из шкур северных волков мне здорово помог выспаться.

Очень хорошо, что на перевалах стоит настоящее лето, днем Ариал хорошо пригревает, а ночью температура не опускается ниже нуля.

Так что утром полностью использовал последний Палантир, прочистил и спрямил еще пятьсот метров будущей дороги. Развернулся и зашагал обратно. По уже сделанной дороге и туннелю под перевалом быстро дошел до своей палатки. Там перекусил в обед и отправился в Храм, где пришлось два с лишним дня заряжать Палантиры.

Потом спустился к трактиру, где меня уже встречают охранники.

С Клеей прямо из Храма общался по скошу, объяснил ей, как пока все складывается с дорогой:

— Еще месяц и пройдем третий перевал. Потом только спуск вниз, к той деревне беглецов. Там тоже поработать придется, но все будет гораздо легче и быстрее. Если сатумцы не начнут воевать сами заранее, степняки спустятся сверху точно в конце этого лета.

— Так что, Ольг, мне быть готовой? — понимает Клея.

— Да, скоро уйдем надолго, наверно, на целый месяц, — отвечаю я ей.

События развиваются очень быстро, через месяц дорога пройдет третий перевал, потом еще месяц и она спустится к деревне беглецов. Там уже или сатумцы успеют поставить заслон и начать атаковать строителей с охраной. Или не успеют подготовиться, поэтому в конце лета на них навалятся первые сотни голодных и сильно разозленных степных воинов.

— Разозленных справедливо полученными ударами на Протве! — уверен я. — Которые придется оставить без ответа. Зато и нам с Клеей жалеть степняков не придется уже потом в Сатуме, когда они снова напали на Черноземье. Напали и обломались, оставив сотни своих удобрять берега реки!

Так я заранее предвкушаю отличную трепку степным ордам на Протве. Которую мы им сможет реально задать с Гвардией, Гильдией и ополченцами.

— Они, конечно, в Сатуме знают, что мы строим дорогу, но вот что предпримут по данному поводу — даже не догадываюсь! — я сейчас не могу ничего сказать наперед.

— Сначала степняки все равно сунутся к нам. Так что рассчитывай — к концу лета тебе придется выйти из тени и показать свою магическую силу. Тебе на самом деле нужно серьезно проверить себя в бою перед походом в Сатум. Вдруг ты не сможешь воевать и убивать?

На подобные вопросы Клея пока отмалчивается, но я искренне надеюсь, что призвание по жизни, надежда освободить от откровенно дурной власти свой будущий народ и кровопролитная оборона Протвы заставят ее стать жесткой и просто жестокой, когда такое окажется нужно.

Успел еще сплавать на Север, раз сдвоил выходы на перевалы и теперь спокоен за дорогу.

— Если даже не успею туда еще раз сходить, то и без меня все нормально сделают, — так и сказал своим приближенным людям на корабле, везущем нас на Север. — И форт на выходе из Дыры второго перевала без моего участия построят. Город выделил пару инженеров и полсотни рабочих, все нужные материалы, чтобы небольшое каменное укрепление встало на пути врага. Благодаря отличному цементу строительство пойдет очень быстро! За месяц, пока ушедшие вперед степняки будут охранять строителей, сложат солидное, вообще неприступное укрепление!

Опять со мной Дропер и Апис, их ближайшие помощники, плывут еще раз присмотреться к своей будущей зоне ответственности. Водер пока не изготовил все, что требуется по чертежам для производства кислоты, поэтому поплывет сам через пару осьмиц на север, чтобы самолично там все установить и обустроить.

Приходится так работать, нагружать своих людей побольше, ибо одного меня на все и везде явно не хватает.

Зато я уже должен забрать несколько тонн выплавленного железа и прочих металлов, лично привезти их в Астор. Еще везу с собой две тысячи золотых, взятых опять же у Клеи в долг. Пришла пора полностью рассчитаться со строителями, но основная часть денег будет выдана за руду, чтобы все правильно посчитать и рассчитаться с рудниками.

— У них там сложная система расчетов между собой, — объясняю я своим людям. — Нас особо не касается. Две тысячи золотых тайлеров я выплатил консорциуму рудопромышленников в самом Асторе, тысячу отдам на Севере. Пришлось там немного поднять закупочную цену на руду, чтобы перебить ранее оговоренные поставки в Астор. Пройдет пару месяцев, тогда ее можно будет опустить к прежним значениям, когда окажется полностью нарушена логистика поставок руды в город.

Да, пришлось начать ценовую войну, ибо продавать руду по прежней цене рудодобытчики сначала отказались. Заявили, что у них есть серьезные договоренности с прежними покупателями, поэтому они требуют повышенную цену. Благо она все равно сильно ниже той, по которой продают руду с кораблей в самом Асторе, поэтому мы с ними быстро договорились. Еще хозяева объединения рудодобытчиков все правильно понимают, если можно выплавлять металлы на самом Севере, прямо рядом с рудниками, то перевозка руды скоро просто сама умрет.

— Это уже не наши проблемы, пусть перевозчики головы ломают! — так и сказали мне за обедом у Горста.

— У меня есть, что им предложить. Новую работу через пару месяцев! — пообещал я, имею ввиду планируемую нефтедобычу.

Так что теперь пригоню целый корабль с железом и прочими оловом, свинцом и цинком в Астор, где все отдам на реализацию Водеру.

Придется уже местным кузнецам у него все покупать, не дешевле, конечно, чем раньше, даже дороже. Так ведь и качество того же железа на порядок выше того сыродутного металла, что они сами раньше получали.

Отвожу в сторонку, к подветренному боту шхуны, Аписа:

— Поэтому снова приставляем охрану к Водеру и его дому. Пару осьмиц в Асторе будет слишком много недовольных, придется тебе, Апис, все такое отслеживать. Как у тебя с перевербовкой посыльных от прежних Капитанов дело обстоит? — спрашиваю я нашего главного по безопасности.

— Одного можно легко перекупить, если пообещать серьезную охрану. Уже разузнали мои люди, что за золото на все готов, нет у него какой-то особой верности к прежним нанимателям. Второй посерьезнее будет, так просто его не перекупить, только ломать в подвале, но подобное дело пока без гарантий. Может не согласиться, тогда придется в Быстрицу спускать с концами его тело, — предупреждает он меня.

— Одного нам хватит? — интересуюсь я.

— Нет, нужны оба, они к разным бывшим Капитанам сами по себе бегают с посланиями, — вздыхает Апис.

— Ладно, подождите два месяца, там уже никому дела не будет до пропавшего вдруг посыльного, — решаю я не спешить. — А этого перекупайте тогда сразу, пообещайте мою защиту. Я с ним сам встречусь и подтвержу ваши слова.

— Будет сделано, господин Капитан, — весело отрапортовал Апис.

Потом мы все долго смотрим на проплывающий в километре берег, благо стоит отличная летная погода, еще приятный океанский бриз освежает наши лица.