На самом Севере я провожу не три, как раньше собирался, а все четыре дня из-за начавшегося служебного расследования. Поэтому вместе с дорогой из Гардии и обратно с тем же обязательным плаванием по спокойному морю выходит одна осьмица и один день.

Время меня заметно поджимает, ведь нужно еще обязательно сходить на перевалы. Сходить именно перед долгим исчезновением на целый месяц вместе с Клеей. Поэтому я немного нервничаю, пока не представляя, как смогу оставить огромное хозяйство без своего присмотра на столько времени.

— С другой стороны, пусть мои люди хотя бы учатся управлять успешными бизнесами при полной поддержке властями! — говорю себе я. — Власть пока признает мои огромные заслуги. Даже крутой современный рынок и производство за городской стеной считаются невероятным шагом вперед. Что там чисто, понятно и имеются строгие правила поведения, никто не барогозит и воров не разводит. Еще само шумное и вонючее производство в километре от самого города считается невероятной по здешним временам экологической победой. Чем больше там стучат молоты и прессы, тем меньше в самом городе раздается шума и дыма, что радует всех горожан и власть тоже.

«Может мы в более короткое время уложимся с выходом на самом деле, так что можем всего на пару осьмиц исчезнуть. Ничего, я стану еще суровее по жизни, Клее тоже не помешает приобрести или развить настоящую злость по отношению к врагам и определенное равнодушие к своим преданным людям, чтобы постоянно посылать их на смерть. Стать более черствыми и непробиваемыми людьми нам с ней точно не помешает, особенно ей самой», — понимаю я последствия слишком быстрого возвращения в Черноземье.

«Перед вторжением степняков в Сатум подобное просто необходимо, ведь там мы точно очень мало хорошего увидим, когда сразу пойдем по их следам. Не разбив яйца, яичницу не пожаришь — не умыв кровью весь Сатум, новое общество не построишь!»

Вторжение должно начаться после Великой Суши в степи в конце лета-начале осени. То есть мы вернемся за пару месяцев до него, значит, будет время полноценно приготовиться к отражению вторжения. И дальше тут же шагать через перевалы за степными ордами.

Поэтому обязательно придется пробить остатки скал на будущей дороге перед третьим перевалом. И еще за ним по возможности дальше пройти, почти до деревни беглецов прогуляться.

«Если она еще вообще осталась. Все же нахождение в течении нескольких месяцев астрийских крестьян с дворянами вполне могло полностью прекратить какую-то жизнь в деревне. Если они сами никто в Сатуме, и еще некому за них заступаться, дворяне легко могли в совсем принудительном порядке всех жителей деревни мобилизовать на работу. Скорее всего, жители просто разбежались, могут теперь обратно вернуться или уже остаться в других местах», — размышляю я в пути на борту шхуны.

«Можно мне вообще до самой деревни спуститься на разведку, посмотреть, что к чему там теперь. Не стоят ли там первые оцепления сатумцев? Заодно могу взять пару пленников и жестко их допросить», — рассуждаю про себя.

Еще нужно начинать копать окопы и забивать колья на берегу Протвы. Город выделяет деньги, людей, ополченцев и крестьян, чтобы я сам лично руководил постройкой оборонительной полосы.

Глава Совета Генс решил довериться мне полностью в обороне на Протве, ведь я говорю разумные вещи. Тем более уверяю, что имею большой опыт в подобных сражениях. И еще сам лично стану прикрывать самые уязвимые места могучей магией.

Поэтому мне нужно побыстрее вернуться в Астор, но всякие проблемы постоянно задерживают в пути. Только и от них так просто не отмахнуться, оставшиеся нерешенными они станут быстро разлагать создаваемые мной новые порядки.

Пришлось арендовать два корабля, один для перевозки лошадей, второй для меня и двух осьмиц моей охраны. Взял лишнюю осьмицу охранников с собой на всякий случай, ведь развитое предчувствие на неприятности говорит мне о каких-то возможных проблемах.

И такие самые проблемы довольно быстро нашли меня.

Все с самим поселением и промзоной вполне хорошо. Водохранилище исправно подает воду на лопасти водяных мельниц, они накачивают горячий воздух в печи, поднимают тяжелые молоты и бьют ими по штампам. Про все подобное доложил встречающий меня в гавани Гардии один из заместителей Водера.

— Очень удобно, господин Капитан, когда можно регулировать в ручном режиме поступление воды в канал. Тем более, как вы сами сказали, она находится под очень большим давлением, выходя из водохранилища, крутит колеса прямо очень хорошо, — рассказывает он мне ситуацию в промзоне именно моими современными словами. — По сравнению с промплощадкой в Асторе воды проходит гораздо меньше, а работает она с колесами сильно лучше.

Тоже понятное дело, там лопасти вращает немного суженная естественная река с не очень быстрым течением. Для чего их приходится делать очень большими, просто на пределе для имеющихся технических возможностей.

А в промзоне освобожденная вода под огромным давлением вылетает из водохранилища с большой скоростью, поэтому крутит уже не такие гигантские водяные колеса гораздо быстрее и мощнее.

Пришлось самому рассказывать про «ручной режим», про «давление воды», начинать лично применять данные слова в новом смысле для здешнего языка.

— Как поставки руды идут? Сами обогащаете или на рудниках таким делом пока занимаются? — интересует меня сейчас.

Заниматься обогащением лучше бы нам самим, толку было бы всяко гораздо больше по современным технологиям. Но сами рудодобытчики не хотят лишаться довольно неплохо оплачиваемой работы, поэтому я особо не настаиваю. Денег за обогащение просят вообще немного, так что пусть пока радуются лишней монете, снимая пока с нас такую же лишнюю работу.

— Сами обогащают. Едва успевают поставки делать, раньше у них такого напряга точно не было. Жаловались мне мужики, что теперь приходится по двенадцать часов работать, — довольно ухмыляется помощник.

— Как уровень в водохранилище? Быстро снижается? — еще очень интересно мне.

В этот год набрана не слишком большая часть от возможного объема воды, дай бог, где-то всего одна треть.

— Понижается. Но очень медленно, господин Капитан. Где-то на Скалистых нагорьях прошло несколько летних гроз, поэтому подведенные ручьи постоянно наполняют само водохранилище. Пока высота воды упала на столько! — и он разводит руки примерно на метр.

Учитывая, что само водохранилище имеет в основном пятиметровую глубину, тогда воды останется определенно до осенних ливней.

— Ну и отлично! — радуюсь я. — Раз осталось еще много воды, то до осени хватит!

Было у меня серьезное опасение, что не хватит почти бесплатного природного двигателя для водяных колес, пусть вручную накачивать мехи тоже можно. Только все равно не настолько эффективно получается, еще много людей с работы снимать придется.

Осенью на Севере обычно идут сильные ливни, потом вместе с таянием снегов весной водохранилище должно наполняться полностью. Собираюсь им заняться еще, расширить и углубить, как говорил последний Генсек. Пока есть мана в Палантирах, провести, так сказать, окончательную доводку. Там еще есть, где можно увеличить объем водохранилища.

Около рудников зимой снега обычно не бывает, температура даже ночью редко опускается ниже нуля. Но дальше, на самих Скалистых нагорьях, уже настоящие заморозки постоянно случаются. Еще снег лежит примерно четыре месяца из шести месяцев зимы. Так что по весне ожидается огромный приток воды, жалко будет ее терять, если объема имеющегося водохранилища не хватит на полноценную работу промзоны.

Однако предвидение не обмануло меня насчет ожидающихся проблем. Чему я совсем не удивлен, поэтому озаботился узнать поскорее, что меня тревожит.

Уже по дороге из Гардии Апис со своими помощниками опрашивают возчиков, все еще понемногу таскающих руду на погрузку в гавань.

Они живут отдельно от моих людей, в нескольких домах перед рудниками. Но, конечно, хорошо знают, какие сейчас дела творятся и настроения имеются в нашем поселении, ведь часто ходят в трактир и на рынок.

— Все узнал, как вы сказали, господин Капитан, — при остальных его помощниках мы общаемся более официально, наедине с ним и Дропером спокойно переходим на «ты». — Три осьмицы ухари Сохатого продержались после нашего прошлого отъезда. Потом снова начали щипать на рынке крестьян, побили нескольких, пока еще безоружных. Думают, раз крестьяне, да еще не местные, то должны все терпеть от власти беспрекословно. Те собираются прийти с оружием и нашинковать людишек Сохатого, но пока ждут вашего приезда, господин Капитан, — докладывает Апис мне. — Понимают, что здесь вы — самый главный, поэтому не хотят нарываться на выселение.

«Ну, я чего-то подобного и ждал, — признаюсь я самому себе. — Большие деньги совсем вскружили голову бывшему Охотнику. Поэтому он никак не вернется в нужное мне русло просто поддержание порядка в поселении. Хочется все больше и больше хапнуть, пока он в поселении главная власть и руководит от моего имени. Позорит меня, кстати, очень сильно. Но данную ситуацию можно эффектно перевернуть в пользу моей власти».

Придется дать суровый разнос Сохатому. Который снова как-то слишком сильно приборзел за полтора месяца самовольного правления, потому что забыл мои предупреждения напрочь. Снова гребет деньги, как не в себя, не может остановиться, на всем законном и незаконном зарабатывает.

«Совсем крыша у старика съехала после прежней неудачи с трактиром на старом месте. Мне такое еще тогда показалось, что немного он двинулся кукушкой. Больно уж ласковый из своего пустого трактира выскакивал, на себя прежнего вообще не похожий, но он здесь мне был очень нужен, пришлось прикрыть глаза, — вспоминаю я последние встречи. — Однако с поддержанием порядка откровенно не справляется, скорее, больше сам беспорядок наводит».

Само поселение сейчас здорово разрослось на строительстве промзоны и первом уже производстве металла. Построено восемьдесят небольших домов на две семьи, именно для тех, кто сразу с семьями приехали. И еще осьмица общежитий имеется, по сорок человек ночевать может в каждом, но пока посвободнее народ живет.

В общем, уже восемь сотен местных жителей набирается, теперь оно самое крупное поселение после Астора в Черноземье. Плюс еще триста крестьян недалеко от поселения заселились, но они почти все совсем одинокие сейчас мужики. Придется запустить поля и огороды, хорошо заработать денег и уже потом искать себе невест около Астора.

«Чего-чего, а такого добра там теперь много нарожали», — улыбаюсь я.

— Думаю, к осени целая тысяча здесь будет жить! — сказал я приближенным. — Через месяц откроем хозяйственный магазин, когда Водер приедет на пару осьмиц окончательно работу литеек и кузниц наладить. Там уже крестьяне урожай потащат на рынок, можно будет перестать основную часть продовольствия сюда завозить.

Есть у меня с моим компаньоном такая предварительная договоренность. Тем более сейчас знакомые кузнецы и их компаньоны очень-очень недовольны Водером из-за накатывающегося на них океанским цунами технического прогресса. Который сметает их с привычных позиций очень важных и всем нужных людей в Асторе. На самого господина Капитана и Великого Мага, усмирителя степной орды, астрийского дворянства, еще тех же степных горцев, желающих хотя бы громко поругаться нет совсем.

А вот самому Водеру от бывших приятелей-конкурентов морально хорошо прилетает, поэтому он готов хоть целый месяц на Севере пожить. Если я приставлю охрану к его семье, благо промплощадку и так охраняют круглосуточно.

Так что я первый день принимаю уже сделанные первыми литейки и водяные колеса рядом с ними.

Но на второй день у меня изменились планы, сегодня я не собираюсь заниматься водохранилищем, потому что доподлинно, основательно и не спеша, разбираюсь в здешней обстановке.

Сохатый пока твердо стоит на том, что его парни во всем правы и никого ни разу зря не обижали.

— Бить пришлось только тех, кто не хотел платить налоги! — заявляет он мне, но я-то чувствую, что старый Охотник сейчас мне в глаза нагло врет.

«Не охренел ли он мне подобную чушь в лицо нести?» — сразу начинаю злиться я сам.

— То есть ты за своих парней-помощников ручаешься? — загоняю я его в ловушку, из которой уже не выбраться бывшему Охотнику.

Никакие прежние заслуги его не спасут от моего наказания. Но Сохатый не сдается, как будто забыл про мою способность чувствовать ложь.

Его молодцы полюбили наезжать на крестьян на рынке и даже просто так, при любой встрече. Отнимают у них все, что те привезли уже на продажу. В основном урожаи лесных ягод и растений, рыбу ту же сушеную. Благо основной урожай с полей и огородов тут ожидается еще через пару-тройку осьмиц.

Сколотились в настоящую наглую такую банду, восемь крепких рыл, в основном астрийцев. Поэтому, пользуясь полной безнаказанностью от местной власти, творят реальный беспредел. А власть местная именно в поселении, на рынке и в самом трактире — наш старый знакомый Сохатый. Лично мной назначен еще в самом начале строительства. Но уже не справился с заданием, поэтому будет понижен в правах.

Я специально прихватил с собой лишнюю осьмицу простых охранников к еще осьмице приближенных людей. Сразу же отправил по ближайшим крестьянам четверых посыльных охранников в разные стороны. Чтобы на завтрашний день позвали народ смело жаловаться и изобличать местных преступников.

Как раз поэтому на второй день народ, обиженный поборами и всякими наездами, чтобы просто получить повод в рожу кулаком пихнуть, собрался перед рынком и выдает мне всю правду-матку.

— Лезут в мешки и корзины каждый раз, хватают, сколько в ладонь влезет! Если возмутишься и скажешь, то наваливаются всей толпой, кричат, оскорбляют и кулаками сучат! Двоих наших сильно побили, дома лежат теперь, болеют сильно, поэтому народ на рынок ездить опасается! Хотя продавать все нужно набранное и наловленное, чтобы покупать еду и изделия! — слышу я все больше обвинений от распаляющихся крестьян.

Местных приглядывателей за порядком, как их назвал Сохатый, мои люди уже с самого утра подняли и приняли. Когда я немного разобрался с темой, поговорил с Сохатым и принял решение. Разоружили от ножей и дубинок, выдали пару затрещин, чтобы привести в чувство, теперь держат под жестким присмотром.

— Ну, пытались из себя что-то строить. Только они же сопляки все зеленые, один только предварительное обучение в Гвардии прошел, но не смог остаться на службе, не сдал экзамен, — рассказывает мне на ухо Апис. — Против бывших служивых — как есть полное ничто. Сначала было на дыбы встали, но стоило им через одного пяткой копья по хребту приложиться, как сдулись и теперь смирные стоят.

Даже сюда, на общественные слушания, уже связанными по рукам молодцов привели из подвала мои люди.

«Но не в коня корм, не поняли ничего они про свою участь еще. Что не останутся тут больше и точно не смогут никому отомстить», — внимательно я разглядываю, как отражаются на лицах бандитов Сохатого высказываемые вслух обвинения от крестьян и еще прочих обитателей поселения.

Судя по наглым рожам, зажравшиеся парни мечтают сейчас дождаться только одного момента. Когда высокое начальство уедет и тогда уже хорошенько отомстить слишком горластым крестьянам.

Я приказываю по очереди выпихивать вперед теперь уже преступников для меня. Крестьяне тут же громко доносят, кого и как обидел данный разбойник, у кого что отнял и прочее.

«Не оказалось совсем невиновных среди всей осьмицы, поэтому судьба у них тоже общая будет! — с довольным видом решаю я. — Мне такие дуболомы сейчас очень нужны, чтобы полонников выменивать».

На самом деле подобными правонарушениями я сейчас даже доволен, ведь можно будет освободить наших полонников.

— Ну, как где астрийцы не окажутся, прибежавшие сюда перед захватом своей страны, так везде насилие, беспредел, воровство и прочее! — громко усмехаюсь я. — Придется перевоспитывать, благо рабочие руки сейчас здорово требуются!

— Ты кого в охрану поселения набрал, дурья твоя башка? — я уже открыто поношу Сохатого при всех. — Знаешь же, что дурни они, твои приглядывальщики? Знаешь, поэтому сам за них отвечаешь! Слово свое поставил за них, но сам все слышал! Они теперь — преступники. Будут наказаны по всей строгости моего закона!

Заволновавшихся от своей участи молодцов быстренько успокоили охранники, отвесив дубинками по плечам и головам.

Даю всем понять мои слова и объявляю:

— С Сохатым я сам разберусь, мало ему не покажется! Мне теперь требуется общественная рекомендация, кого назначить старшим по поселению, пусть будет старостой! Подумать между собой и мне к вечеру решить! — выдаю первый приказ.

— На рынке всем торговать пока без всякой платы и налогов! Такое мое личное извинение от лица действующей здесь власти! За те преступления, которые совершили люди Сохатого!

— С ними что будет, господин Капитан? — интересуется один из более смелых крестьян.

— А с ними все теперь! — улыбаюсь я. — Переезжают они отсюда надолго, может даже навсегда!

Слышу истошные крики от местных молодцов, что не имею права на такое насилие над свободными людьми.

— Здесь мое личное поселение, на мои деньги построенное и все производства тоже мои! Поэтому мне никакие решения городского суда даже не требуется! Уводите их в подвал! Кормить немного, чтобы только до Гардии дошли! — командую я охране, дерзких молодцов тут же уводят под торжествующий гул толпы крестьян.

Явно показанная справедливость, даже к своим приближенным типа Сохатого — всем зрителям очень нравится. При такой власти хочется жить и работать, крестьяне сразу отправляются на рынок, я же занимаюсь Сохатым.

торжествующий гулКоторый не может поверить, глядя как его помощников на пинках скидывают в подвал. Я специально передал через Аписа, чтобы их привели в полное чувство раскаяния через не прекращающиеся страдания.

Да, у меня здесь именно военно-промышленное поселение, законы тоже свои, отличные от Астора. Наверно, со временем у городских властей возникнут обоснованные вопросы и всякие требования. Но сейчас момент такой, что судьбы охранников Сохатого я могу самолично решить, никто мне ни единого слова против не скажет.

Потом завожу Сохатого в трактир, при своих приближенных объявляю, что он должен тоже ехать дорогу строить по всем понятиям. Если распустил бандитов и грабителей, то теперь точно их основным главарем считается.

— Но, раз у тебя здесь трактир, совместный со мной, останешься при нем, только все деньги у тебя в наказание забираю! Где у тебя они лежат?

Сохатый пучит глаза и не верит своим ушам, что я собираюсь его настолько беспощадно ограбить.

— Давай деньги! Шутки закончились! Чтобы понимал, что копить их тебе нет никакого смысла, если мои законы и распоряжения нарушаешь! Я тебе дал полную власть и вижу, что-то ты сделал неплохо, но много, где провинился очень сильно. Так что бить не стану и своим людям не прикажу. Но ударю тебя по самому слабому месту, по твоей казне! Обыщите здесь все вокруг!

Парни быстро обыскивают стойку бара, находят там на потайной полке мешочек с полусотней тайлеров.

— Здесь, понятно, на постоянные расходы! — говорю я. — Где основная сумма спрятана? Шутки закончились, Сохатый!

Хозяин нагло врет мне в глаза, что здесь все лежит, как я опять чувствую.

— Посмотрим! — я зажимаю в кулаке камень поиска и быстро обхожу внутренние помещения трактира, где ничего не нахожу. — Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому!

Потом спускаюсь в подвал, где у Сохатого имеется своя оборудованная лежка для жизни.

«Разместился здесь неспроста, явно где-то тут золото прячет!» — сразу становится понятно мне.

Там быстро нахожу под его кроватью тайник, сделанный, как видно, заранее, еще при строительстве трактира. Если отодвинуть пару досок и вытащить солидный брус, то под рукой оказывается большое, вырезанное в толстенном бревне, пространство. В котором я чувствую рукой плотно стоящие мешочки с монетами.

Начинаю их доставать один за другим и поражаюсь, мешочки все не заканчиваются. Вскоре шестнадцать толстеньких мешочков занимают полностью небольшой стол, стоящий перед кроватью типа полатей Сохатого.

— Примерно восемь сотен! — подвожу я итог. — Вот из-за чего Сохатый тут всякую шелупонь пригрел и разрешил им простых людей обижать! Из-за вот этого самого золота! Чтобы с грабежа и насилия свою долю получать! Совсем плохой стал, придется тебя еще и с трактира снимать!

Говоря так, я пока просто пугаю компаньона, но уже намекаю, что могу подобным образом вопрос решить. Если он заметно и сразу не исправится.

— Верните ему тот мешочек, где лежат деньги на повседневную деятельность! — приказываю я Апису.

Мешочек возвращается к Сохатому, только судя по тому, насколько жадно он его выхватывает из рук помощника Аписа, болезнь златолюбия зашла слишком далеко в душу старого Охотника. И так просто она у него не вылечится.

— А эти куда? Господин Капитан? — хорошо знающий меня Апис показывает на остальные шестнадцать, вытащенных их тайника.

— Все остальные будут изъяты в пользу нашего поселения и послужат хорошим людям! — отрезаю я и смотрю без слов, как охранники оттаскивают истошно воющего Сохатого в угол подвала.

— Дело плохо, господин Капитан! Как бы Сохатый совсем с ума не сошел! — поражается картине совсем невменяемого хозяина трактира Дропер.

— Придется за ним отдельно присмотреть, — решаю я и назначаю остаться с Сохатым четверых охранников, после чего ухожу в свой номер наверх.

На следующий, третий день, расширяю кратер водохранилища, пользуясь небольшим количеством воды. Стреляю и стреляю, трачу ману в Палантирах, потом на четвертый день занимаюсь тем же делом. Лечу пострадавших от молодцов Сохатого крестьян и, провожаемый криками благодарности, после обеда выезжаю из поселения.

Еще назначил своим приказом нового старосту поселения и промзоны, которого мне порекомендовало собрание жителей.

Сохатый до сих пор прячется в своем подвале, переживает потерю золотого запаса. Ни в какую не хочет общаться, так что еще возможно придется его вернуть на старое место.

— Пусть с ума окончательно сходит в трактире на Протве. Там придут дикие степняки и совсем его вылечат, — пока предположительно решаю его судьбу.

Не прошел старый Охотник испытанием золотыми трубами однозначно. Но все подобное реально случится уже потом, после моего возвращения из своего родного мира.