С Клеей долго и основательно поговорить все же никак не получилось. Неугомонная Грита прямо рвется в кабинет и громко стучит копытами в полном возмущении, изображая изо всех сил:

— Типа, моя же подруга. Куда ты ее утащил? Она мне нужна! Я с ней столько времени не общалась! А столько всего нужно сказать и спросить! Все наши женские секретики и тайночки обязательно обсудить! Еще я ее искренним сочувствием завалю с головы до ног! Ведь я же ее лучшая подруга! Я ей нужнее всего!

Ну, как я понимаю ее постоянное хождение около кабинета и возмущенное пофыркивание, чередуемое с громкими ударами тяжелыми дверцами монументальных шкафов, оставшихся еще от Штольцев.

«От них вообще две трети мебели осталось, потому что сделано на века, — довольно улыбаюсь я неплохому наследству от откровенно плохих людей, но тут же задумываюсь. — Гриту придется ставить на место, она уже реально начинает мешать в серьезных делах своей непосредственной наивностью».

Поэтому коротенько сказал Клее самое основное, как теперь все совсем по-другому в нашей жизни получается. Дал ей усвоить новые знания, задать вопросы и тут же предусмотрительно передал ее своей благоверной.

Только Клея ее серьезно, просто до полной невозможности расстроила через пару минут. Не стала разводить долгие обсуждения и соболезнования, выслушала всего-то пару фраз про сочувствие несчастной вдове. Тут же вспомнила, что она все еще находится в трауре и увела старшего теперь наследника Крома с собой, отдав самого маленького сына нести охраннику.

Все еще красивое лицо моей немного простодушной подруги нужно было видеть в такой момент. Она-то думала пару часов проболтать с лучшей подругой, обсудить все городские новости правильно и с большим значением.

— Нам же про отделку хамама надо столько всего решить! А она так быстро ушла! — стоит она перед дверью, причитая с пораженным видом.

«Только Клее после моих слов вообще не до хамама и не до чего больше. Она в нем вообще может ни разу не побывать потом, — уже правильно понимаю я. — Но, как она мгновенно собралась, быстро все осознала и отодвинула Гриту с ее совсем лишней теперь для Клеи болтовней. Кремень женщина!»

Теперь у Клеи двое личных охранников, таких крепких мужиков после военной службы. Решила моя магическая подруга просто невероятные деньги, оставшиеся в наследство от Крома, больше вообще не экономить.

«Ну и правильно, нет в подобном никакого смысла. Ведь за всю жизнь не потратить все равно. Там, наверно, еще минимум годовой бюджет Астора сложен в подвале и отдельной комнате в Кассе. Кром сам ничего не строил и не запускал, не принимал личного участия ни в каком бизнесе, везде вписывался за какую-то долю, но имел почти со всех. Со всего почти города, где была сверхприбыль именно с городской казны. Вместе с деньгами отца вполне мог уже тысяч пятьдесят-шестьдесят накопить!» — надеюсь я.

Поэтому искренне надеюсь, что с золотым запасом семьи Кромов пану атаману и новой доброй королеве окажется гораздо легче начинать войну на другой стороне континента.

«То есть пройтись по следам неутомимых степняков и подобрать рухнувшую власть!» — сам со своей небольшой армией активные боевые действия против дворянских дружин, типа реальных сражений, я вести не собираюсь.

— Наше дело — контроль территорий через имеющиеся там укрепления. Которые степнякам никак не взять.

Так ведь и сказал Клее, что нужно ей поскорее войти в управление семейным капиталом. Благо других наследников пока нет, кроме имеющего право на какую-то часть отцовских денег старшего Крома.

«Моего сына вообще-то, так что тут есть, о чем подумать», — вспомнил я.

«Но наследника именно официальных тайлеров, которые в Кассе лежат. Что там и сколько спрятано в обширных подвалах — никто даже близко с уверенностью не представляет. Поэтому теперь не двое охранников у Клеи, а все четверо, двое с ней ходят, еще двое при доме остаются по очереди. Понимает, что недоброжелатели могут специально распространять слухи про полные подвалы золотых тайлеров в доме-крепости Крома», — одобряю я подобные меры безопасности для Клеи.

Я, конечно, город здорово почистил, но на подобный куш желающие найдутся рано или поздно. Если им уверенно и настойчиво будут в уши вливать подобную информацию. Так что рано или поздно серьезная банда соберется и все же решится захватить дом с несметными сокровищами.

«Особенно старательно станут вливать, конечно, если вскоре всплывет, что Клея полностью на моей стороне оказалась. И еще сама настоящая, никогда даже невиданная в Черноземье и Сатуме магиня силы невероятной, — хорошо понимаю я. — Тогда начнется невероятный кипеш с криками, что нужно еще раз проверить подозрительную смерть Крома. Никто из городских властей подобным заниматься не станет, конечно, но и к Клее общее отношение очень сильно ухудшится. Именно, как к скрывавшей свои способности магине, и еще из-за подозрений в причастности к смерти мужа. Потом уже вообще просто, как к подозрительной иностранке с темным прошлым», — подобные грядущие перемены я тоже хорошо понимаю.

И поэтому сам собираюсь как можно позже выводить Клею на свет с ее новыми способностями. Сам я лично никаких намеков на очень сильных магинь в Башнях не встречал. Есть упоминания про второй-третий уровни, очень давно такое было, когда еще из других миров сюда женщин приводили.

— Так что нужно понимать, больше того же третьего уровня Клея может не вырасти. Удастся ли ей освоить тогда самое главное для нее умение — защитный купол, пока не знаю, хотя для него желателен четвертый уровень. Но Маги Севера и с третьим им владели вполне уверенно. Тот, которого я взорвал в крайней Башне, когда выводил людей еще в свой первый раз, точно использовал защитный купол. И у Торма он тоже имелся, правда, без мощи Палантира он не смог хоть сколько-то долго противостоять атаке Штольца, как раз с имеющимся под рукой Палантиром. Потом при схватке с четверкой магов второго и третьего уровней, тоже определенно почувствовал, что обе группы применяли защитный купол. Так что очень важный вопрос пока совсем мне не понятен, — признаю я.

— Тем более, когда полтора года назад штурмовал Башни Севера, там уже у каждого Мага второй ступени был свой купол. Научили собратьев все же имеющие подобное знание более сильные Маги. Ну, при магическом столе даже самые откровенные слабаки могут его поддерживать довольно качественно и долго по времени. Вот что они могли показать без своих Башен, вот это вопрос? — задаюсь я сам данной непоняткой.

Само нападение на жилище Крома сейчас можно представить, бандиты постараются вырубить охрану и ворваться в дом.

«Захотят Клею схватить, чтобы под страхом смерти ее самой и детей слабую женщину подвалы с золотом заставить показывать? Здорово удивятся тогда магическим сюрпризам, но нужно ее сначала всему правильно научить!» — усмехаюсь я.

Асторские власти к ней охрану приставлять не станут, ведь сама Клея официально никто для того же Совета, раз ее муж отбыл в мир иной. Была у меня какое-то время неплохая идея тоже провести ее в Совет, больше для усиления своих позиций на будущее. Если бы было пару спокойных лет впереди хотя бы. Но все серьезно обдумав, я решил не заниматься подобным продвижением своей тайной подруги.

Хотя Генс с двойным голосом, Драгер, Тинтум и я сам легко проголосуем за включение первой женщины в число Капитанов. Даже независимо от голосов троих пожилых Капитанов, которые тоже не имеют к Клее никаких претензий.

Нам бы вообще не помешало немного расширить сам Совет, хотя Общественное собрание при Совете понемногу наполняется представителями разных городских предпринимателей.

«Ну, там один только пожилой Капитан был немного приближен к Крому, чисто теоретически может начать выступать против. Зато двое оставшихся вообще даже близко при Кроме ни к чему не были допущены, поэтому его фанатами явно не являются, — понимаю я новые расклады в Совете. — Как Генс скажет, так и проголосуют».

Так что семь голосов из восьми Клея легко получила бы, но данная тема больше не актуальна в свете последних событий.

«Женщина она очень умная и достаточно авторитетная. Пусть не слишком ясная история со смертью мужа все же висит довольно отягощающим грузом за ее спиной. Но в Асторе она мне при власти не нужна. Только в Сатуме, тем более ее там вообще заменить некем», — все правильно понимаю я сам.

Так что послушал потом вполуха недовольное бурчание Гриты, обманутой в самых своих лучших чувствах ее самой закадычной подругой, незаметно поулыбался про себя.

То, что я сказал Клее, явно выбили женщину из себя. Все же она только что узнала — именно нынешним летом уедет из своего дома-крепости куда-то очень далеко и довольно надолго. Не знает еще, что вообще в другом мире окажется, совсем ей незнакомом и поэтому страшном.

— Тянуть больше нельзя. Ты должна пройти серьезное усиление именно в специальном месте. Еще я смогу за месяц научить тебя первым серьезным умениям. Потом мы вернемся, опять какое-то время поживешь в Асторе с семьей. Только мы снова уйдем из него, но в второй раз не настолько долго и вообще недалеко. Примерно на пару осьмиц или даже одну, как у тебя пойдет дело с накоплением потенциала! — я ей, конечно, все не такими сложными словами говорю.

Оставил Клею приходить в себя и готовить почву для исчезновения, но сам с головой ушел в свои хлопоты.

На следующее утро выступил с итогами перед Советом, донес до Капитанов, что нужно как-то побыстрее решать вопрос с освобождением полонников. Для чего требуется упростить городские законы и отправлять строить дорогу не только за явные преступления против жизни и собственности, но и за простое нахождение в рядах криминала.

— Есть на тебя три заявления от простых, но уважаемых горожан — придется идти в горы тянуть дорогу! — так и объясняю Капитанам смысл изменения в законах. — За одно только нахождение в преступном сообществе!

Никто не спорит, освободить вернувшихся полонников окончательно — благое дело. И еще заново почистить город от подозрительных мужичков, в основном астрийского происхождения. Которые, наверно, все же ждали сигнала от своих дворян, когда идти Речные ворота захватывать. И про подобный повод тоже Совету напомнил, что тем более их убрать из города необходимо.

Генс пообещал созвать городских судей, провести с ними нужное внушение, чтобы приговоры не затягивались, а отскакивали от зубов.

Пару дней поездил по городу, все осмотрел, хотя сам вообще не так надолго уходил. Но уже начинаю готовиться к исчезновению на месяц, а то и на два, так что буду натаскивать приближенных людей на самостоятельное управление производствами.

Пришлось еще порадовать Водера, что первые пушки мы начнем лить не в промзоне на Севере, а здесь, на нашей промплощадке.

— Нет времени ждать, пока полностью будет построена промзона около рудников! — так и сказал старому приятелю.

— Из чего же будем их делать? — разглядывает он мои простые и хорошо понятные чертежи.

— Отливать сразу целиком. В нашем случае или из бронзы, что довольно дорого, или из чугуна, что весьма дешево. Вопрос только в том, какого качества железо плавят новые печи и какой в нем сам чугун? — такое понятие в Черноземье я уже сам принес.

— Да выходит все неплохо, в твоих штюкофенах-вагранках хороший чугун получаем, — подумав и почесав, как положено, затылок, отвечает Водер.

— Вот и отлично, пушки здесь отливаем, ядра тоже, а порох для них только на Севере делаем, — решаю я. — Только пушки сразу солидного калибра делаем, не такие, чтобы орехами стреляли, а ядрами с два больших кулака! Как у тебя кулаки примерно!

Водер тут же складывает свои широченные лапищи и с уважением смотрит на будущее ядро сантиметров двадцать пять в диаметре.

— Ладно, загнул я, для начала и одного кулака хватит! — сразу признаю явный перегиб.

Водер убирает одну ладонь и теперь рассматривает вторую, сантиметров пятнадцать по диаметру.

Время сразу закрутилось очень стремительно, пробыв еще пару дней в городе, я прихватил первые пару осьмиц осужденных арестантов. Большая часть которых уже была отловлена и ждала приговора в подвалах Сторожки. Еще четыре осьмицы гвардейцев и две осьмицы Охотников в охрану, осьмицу своих людей с парой подвод для освобожденных.

Помню про явное желание нового Бея охранной полуфолы устроить какой-нибудь скандал, поэтому взял побольше гвардейцев. Чтобы правильно прикрывали нас со спины и оказались сюрпризом для степняков.

«Если у него тогда не вышло, не попробует ли спесивый степняк еще как-то спровоцировать меня на насилие? Если подобное все же случится, придется бить уже всю полуфолу целиком. Еще потом догонять и добивать выживших после моих ударов. Чтобы в степи все-таки попозже узнали о бойне, еще через два-три месяца. Тогда точно после Великой суши придут, — надеюсь я. — Как раз Охотники смогут вести преследование сбежавших степняков».

Пришлось ехать два дня по уже восстановленной после весенних дождей старой и новой дорогам, радоваться теплой погоде и присматривать за хмурыми осужденными. Не понимают они вообще своей частью, как так получилось, что их похватали просто в кроватях, даже не на деле никаком. Предъявили участие в криминале и заявления троих приличных горожан — и вот они уже шагают на длинной веревке прямо в горы искупать свою вину тяжким трудом под надзором беспощадных степняков.

Но гвардейцы на лошадях никого не жалеют, гонят безжалостно, не давая голову поднять и осмотреться. Научились уже у тех же степняков именно подобным образом гнать пленников, чтобы совсем исключить попытки бегства и любому сопротивлению.

Благо дорога хорошо уже отформирована и утоптана, глина, песок и мелкие камешки создают ровное пространство.

«Здесь еще цемент не применяют для укрепления краев дороги и в самых сложных местах», — констатирую я себе.

Так что лично меняю в первой попавшейся мне бригаде полонников на преступников при очень недовольном данной процедурой Бее. Но он пока молчит, больше не хамит и не нарывается почему-то.

«Наверно, уже толмач провел правильную воспитательную работу. Объяснил, что мстители из степи обязательно приедут отомстить, но его дохлому телу будет уже все равно», — задумываюсь я.

Освобожденный мной народ, невероятно счастливый, уже совсем не помирающий, как раньше, долго благодарит меня. Потом я сразу же отправляю вызволенных бедолаг домой под небольшой охраной. И спешу дальше к туннелю, въезд на который уже срублен из огромных бревен и хорошо прилажен. Конников веду с собой, хочу проверить, насколько высоко смогут подняться гвардейские лошади. Они по выносливости и неприхотливости явно уступают степным, поэтому интересно будет посмотреть.

Подъем к туннелю, который находится где-то на высоте в пару тысяч метров, по хорошей и ровной дороге с выложенными камнем краями дался городским лошадям без особого труда. Благо гвардейцы не едут сейчас, а ведут лошадей в поводу.

После туннеля дорога уже с частыми пятнами цемента пошла. Смогли все же арестанты довольно тщательно создавать из обломков камня и каменной крошки более-менее ровную поверхность, чтобы заливать ее влагостойким цементом.

Так что все гвардейцы почти поднялись к первому перевалу, работы сейчас там ведутся. Но лошади уже на последнем изнемогании копыта переставляют, не дошли до самого перевала метров триста по высоте.

«Так, сам перевал примерно на трех тысячах метров находится, — измеряю я высоту с помощью простенького альтиметра, который как-то догадался принести из своего мира. — Значит, неплохо тренированные и молодые лошади гвардейцев, никогда до этого момента не бывавшие в горах, почти без груза поднялись на две тысячи шестьсот-две тысячи семьсот метров».

Все наше продовольствие и всякий инструмент мы оставили после туннеля под охраной пары воинов.

«Наверно, хорошо груженые выше двух с половиной километров не пройдут. Если хорошо кормить и потренировать на высоте, то смогут и три тысячи метров преодолеть. То есть первый и третий перевалы, но вот второй еще выше примерно на триста метров, там только степные с грузом пройдут. Придется у степняков покупать их лошадей и передавать моим людям, — рассуждаю я. — Или переходить горы налегке и совсем без лошадей, а все необходимое уже отнимать внизу? Так вторжение обойдется гораздо дешевле».

Дальше поднимаемся уже пешком, я принимаю совсем новую горную дорогу, пока обходящую многие каменные препятствия на своем пути. Уже понимаю, что нужно было пораньше сюда прийти, чтобы пару десятков скальных нагромождений разбить выстрелами из фузеи. На огибание препятствий пришлось проложить лишние пару сотен метров, что довольно немаловажно на высокогорье.

Снег еще много где лежит в тенистых местах после зимы вместе со льдом.

— Придется дорогу переделывать! — говорю своим людям. — Нам все подобные повороты и изгибы здесь вообще не нужны. Дорогу же еще осенью и весной чистить придется все время, чтобы пропускать конницу и обозы.

Так что пока отправляю гвардейцев помочь строителям с перевозкой мешков цемента, подвода с которыми стоит под туннелем.

— Пусть лошади отдышатся, приходят в себя до утра внизу, завтра еще раз попробуете подняться повыше. Мешки тогда оставите через пару лиг после Дыры в Скале. Я завтра к вечеру вернусь! — прикидываю я примерный фронт работ для аннигиляции.

Так что спускаюсь, пока светло вниз, почти к туннелю, откуда начинаю расстреливать препятствия на пути. Вокруг меня уже создано кольцо охраны на большом расстоянии сверху и снизу, чтобы никто не видел, как я именно разрушаю вековые скалы для прямой прокладки дороги.

До вечера успеваю пройти половину пути, потом спускаюсь на отдых в трофейную палатку с печкой, которую топят дровами мои охранники.

«Потратил всего один Палантир и еще треть второго, так что есть с чем завтра поработать над местным ландшафтом», — подвожу я итоги проходческой работы.

Вскоре мимо торопливо проходят еще три бригады старых арестантов, торопящиеся к своему лагерю около Дыры в Скале. Чтобы покинуть высоту и отдохнуть после рабочего дня среди сплошных скал, снега и льда с пронизывающим все ветром.

— Завтра строителям придется попозже на работу выйти! — говорю я найденному и доставленному ко мне толмачу. — Буду равнять своей великой силой скалы!

Тот кланяется и обещает донести мои слова здешнему Бею. Но потом приближается поближе и снова шепчет:

— Друг Степи, помнишь слова моего Бея. Все именно так и будет, как я раньше тебе говорил. Он прислал ко мне наших воинов. Еще раз подтвердить свое предупреждение, но не только. Еще чтобы они сами внимательно посмотрели, как стройка дороги идет.

— И как тебе стройка идет? — улыбаясь, спрашиваю я.

— Очень быстро. Твой серый песок очень облегчает прокладку дороги. Прошло всего две осьмицы, как строители вернулись к Дыре в Скале, а мы уже до первого перевала добрались. Так за длинное лето можно всю дорогу через горы проложить, — слова толмача мне хорошо понятны.