Что за вопросы ко мне возникли — я понимаю заранее, поэтому сразу начинаю спокойный и уважительный разговор. Чтобы спокойно выслушать плохие новости для нас всех и меня лично из завоеванной Астрии, дать по такому поводу взвешенный и обстоятельный ответ. Ведь данные известия касаются именно всего Черноземья, потому что дают главным Беям союзных племен кое-какие аргументы для пересмотра наших прежних договоренностей.

«Небольшие, но все-таки дают!» — откровенно признаю я.

«Так бы совсем отправил ловить ворон невысокого уровня степняков. Но новый Бей пришедшей на смену полуфолы сейчас выступает от имени основного Бея своего племени. Тот так же передаст мой ответ остальным Беям. Поэтому требуется довольно взвешенный ответ на вопросы, касающиеся уже моих бывших пленников. Если они ими так же остались, то ответственность за них несу именно я сам. Как могут мои пленники от меня же сбежать с оружием в руках? Никак подобного не может случиться без моей на то воли. Если же астрийские крестьяне получили полную свободу и уже в таком статусе вернулись на свою родину, то легче все равно не становится. Где неизбежно вступили в схватки с новыми хозяевами, поэтому вопросы возникают ко всему Черноземью. Которое не смогло или не захотело предотвратить подобные нападения и смерть сильно расслабившихся степняков», — размышляю я.

Можно, конечно, выступить с позиции силы. Мол, не по чину вам мне всякие претензии выдвигать, с вашими главными Беями еще могу обсудить кое-что.

«Так что идите лесом воровать помидоры, которые здесь очень хорошо растут, дают ядреный соус и весьма радуют покупателей мяса в моей мангальной», — откровенно хочется ответить Бею и толмачу.

Только лучше все же поговорить с уважением и серьезными аргументами, ведь нет никакого смысла рвать глотку.

Потому что судьба почти сотни бывших жителей Черноземья, находящихся сейчас именно в Сторожке под присмотром степняков — меня весьма интересует. И поговорить про них больше не с кем, кроме, как с молодым Беем, выглядящим слишком дерзким сейчас.

«Да, что-то он о себе многовато понимает, — понимаю я по первым словам и поведению сменщика старого Бея, уже приведенного мной в чувство. — Наверно, ему поручено устроить кое-какие недоразумения с применением силы его старшими Беями. Возможно, даже не самым основным Беем племени, а кем-то из его помощников, кто хотел бы еще раз проверить Астор на предмет быстро пограбить?»

Только тема будущего выставления претензий довольно скользкая сама по себе, поэтому признавать вину и образно подставлять свою голову я не собираюсь. Со степняками нужно вести себя пожестче, чтобы правильно понимали — никто не станет просить прощения и как-то робко оправдываться.

Поэтому рявкаю на обоих, на Бея и толмача, напоминаю, с кем они сейчас говорят:

— С самим Другом Степи спорите! Что непонятно? Кто вы такие вообще? Есть еще возражения? — смотрю на обоих злым взглядом и придавливаю своей маной их сознания.

Совсем немного, но для непривычных к подобному воздействию степняков все ощущается, как истинное возмущение имеющего право гневаться подобным образом своего же командира или старшего Бея.

Возражений нет, потому что и не должно быть, оба степняка просят прощения за выказанную дерзость с самим Другом Степи. Толмач уже привычно просит, новый Бей по его примеру с большим трудом себя заставляет. Явно видна работа моего принуждения в его сознании, которому он не может противостоять.

«Правильно сразу показать, что могу много чего заставить сделать, если станут мне слишком противоречить. Больше тонко заставить, что потом ничего предъявить не получится. Толмач и так не собирается со мной пререкаться, а вот в сознании Бея чувствуется серьезное желание как-то хорошо поспорить. И что-то обязательно доказать. Или даже спровоцировать меня», — хорошо ощущаю я.

Поставив на место собеседников вспышкой хорошо контролируемого гнева, начинаю спокойный разговор про приведенных полонников. Когда выслушал цветистые извинения обоих степняков и получил возможность все более-менее спокойно обдумать.

«Не ожидал даже, что выполнят все же главные Беи свои обещания. Долго собирались, да готовились, опоздали почти на половину года с выполнением обязательной договоренности. Сначала ждали, наверно, чем закончится вторжение горной орды. Будет ли потом смысл с кем-то вообще о чем-то договариваться и выполнять ранее обещанное? Только полные разгромы своих неистовых горцев и еще в добавок астрийского войска под руководством дворян, еще огромное количество пленников, которых я тоже наглядно продемонстрировал, все-таки побудили степняков выполнить давние обещания. Когда они в очередной раз убедились, что сила моя не стала меньше, поэтому пока придется как-то сотрудничать, а не нагло доминировать. Пусть даже освобожденные крестьяне устроили небольшие стычки в Астрии, но караван пленников все равно пришел, наверно, вместе с новой полуфолой на смену», — понимаю я.

Долгие извинения заканчиваются, благо я понимаю их все более-менее дословно благодаря зажатому в руке артефакту, поэтому вообще не обращаю на слова внимания. Нет в них никакого большого смысла на самом деле.

«Вообще могли бы придержать пленников до получения моих ответов по поводу начавших нападать крестьян. Легко могли бы остановить возвращение полонников, но почему-то все же пригнали их сюда. В родные для наших людей земли. Что явно сделано не спроста? — задумываюсь я. — Коварство степных Беев — шкатулка с тройным дном, нужно подобное правильно понимать».

Поэтому отвечаю довольно спокойно толмачу:

— Вопросы можете задать, ведь мы теперь настоящие союзники. Кому спокойно не поговорить, как не нам с тобой и Беем полуфолы.

И тут же узнаю про две осьмицы погибших степняков, мирно навещавших теперь свои новые владения. На которых коварно напали местные крестьяне, неплохо умеющие сражаться, с настоящим оружием и даже какими-то доспехами. Коварно напали из засады, только поэтому смогли убить столько могучих степных воинов. Потом все равно были выслежены, настигнуты и безжалостно убиты.

«Ага, такое я уже знаю, что добрались все-таки наши новые жители до своих родных земель. Конечно, не утерпели по данному поводу, чтобы с оружием в руках не похвастать, чему их научили дворяне. Чтобы показать наглым завоевателям лицом к лицу, чем они смогли овладеть за последнее время. Что уже не прежние беззащитные крестьяне с вилами и дубинами перед ними, а самые настоящие воины. Так ведь не очень, чтобы полностью научились, в открытом бою долго противостоять не смогли матерым степнякам», — понимаю я случившуюся недавно проблему в бывшей Астрии, которую степняки хотят обязательно перевесить на меня.

— Ваших воинов погибло две осьмицы? А сколько нападавших убито доблестными воинами степи? Наверно, осьмица осьмиц? Или даже осьмица осьмиц осьмиц? — интересуюсь я и узнаю, что нападавших бандитов уничтожено тоже две осьмицы примерно.

«Ага, число убитых астрийцев даже по словам степняков совпадает с тем, что рассказали вернувшиеся крестьяне. Ведь только часть из пробравшихся на родные земли молодых парней решилась выступить погромче! — понимаю я и возвращаюсь к странному для меня сейчас поведению толмача. — Не стал он почему-то сильно привирать? Не похожа подобная скромность вообще на степняков! Или сам толмач решил пообщаться со мной более-менее правдиво? Вообще-то похоже на то!»

После чего решительно машу рукой:

— Стоит ли из-за подобной ерунды о чем-то спорить и говорить? Две осьмицы бывших или настоящих астрийских крестьян напали на ваших людей? Это же ерунда какая-то совсем! Успели их допросить перед смертью? Откуда они вообще пришли? Как смогли избежать моего плена в горах? Или пришли с другими отрядами? И к нашему Черноземью не имеют никакого отношения? — я сам пока надеюсь, что степняки просто перебили неплохо сражающихся парней, не стали особо напрягаться, не стали никого брать в плен для долгих пыток на допросе.

«Не смогут мне никого предъявить. Впрочем, я сам никому верить не обязан, чтобы не говорили крестьяне под пыткой».

Но пришла пора упомянуть недавнее вторжение горных степняков, про которое меня даже не предупредили союзники положенным образом. Не говоря уже о том, чтобы как-то помешать самому вторжению, отказавшись предоставить проход своим же братьям. Понятно хорошо — из-за подобных союзников, как Астор с Черноземьем, никто в степи не станет воевать и вступать между своими в братоубийственную войну.

«Мы сами хорошо пограбили северян, попробуйте поступить так же с ними!» — вот что услышали Беи горцев, когда заявили нашим союзным Беям, что собираются беспощадно пройтись по мирным землям Астора.

— Вот когда восемь сотен диких степняков с далеких гор напали на вашего союзника! Такое уже вполне серьезное дело случилось! Правда, они все были очень крутыми воинами, только, где они теперь все? Остались вонючими грудами мяса валяться в диком лесу! — поднимаю я градус общения.

— А насчет крестьян даже не знаю, что тут еще говорить! Тут уже вашим людям, великим и непобедимым воинам, можно только посочувствовать, когда приходится всерьез воевать с какими-то крестьянами! — просто недоумеваю я с сильно показным видом.

Показываю, что претензии не принимаются совсем, ибо настоящие воины не должны никогда жаловаться на каких-то там взбунтовавшихся крестьян. Только бить их и ровнять с землей, есть такие понятия в самой степи, примерно такие же, как в том же Сатуме.

— Две осьмицы каких-то крестьян тайными ходами пробрались в ваши новые владения? Или они там и так все время жили, а теперь решили выйти из повиновения новым хозяевам? Трудно ведь вообще правильно разобраться, кто они такие теперь? Так ведь дело обстоит? Только подобное можно легко понять и представить, около каждого земледельца сторожа не поставишь! Если ваши люди их обидели как-то сильно? Отобрали то, на что не имели права? Сложно теперь разобраться, когда уже все давно случилось! — вот так откровенно я объясняю, что вообще не признаю напавших нашими людьми.

Может они просто местные мужики, может вернувшиеся сами из-за перевалов, раз умеют как-то сражаться и наносить потери степнякам? Где обучались воевать под руководством дворян?

— За них мы ответственности не несем никакой!

Астрийские крестьяне, уходившие на свою родину, вернулись уже три месяца назад. Привели в Черноземье своих родителей, какую-то часть девок, в общей сложности прибавили сотню с лишним новых жителей в наших землях. Но и сами там остались в немалом количестве, решив что-то напоследок все же доказать степнякам.

«Доказать или отомстить за тех же уведенных или обиженных девок! Молодых парней можно понять!»

— Вот когда восемь сотен свирепых копейщиков с гор шли по основной дороге сюда просто открыто мимо ваших племен! И никто им ни в чем не помешал напасть на союзника! Никто даже не попробовал предупредить своих союзников! Вот тогда все подобное трудно понять! — продолжаю я правильно показывать огромную разницу между тотальным и организованным вторжением огромного количества злобных воинов и детскими шалостями каких-то бывших пастухов и землепашцев.

Может и не бывших даже совсем? Ведь где на убитых написано, откуда они пришли, и кто такие вообще по жизни? Имеется тут довольно слабая позиция в упреках толмача и его нового Бея, которые высказываются от имени основных Беев наших союзных племен.

— Могли ведь ваши новые крестьяне сами напасть на степных воинов? Если к ним пришли с несправедливыми поборами или еще как-то обидели? Взяли лишнего или любимых баб снасильничали?

Ответить толмачу и Бею нечего, сами они не совсем в курсе того, как там все произошло на землях бывшей Астрии.

Так что разговор о всяких претензиях сразу прекращается, а я иду смотреть на пригнанных обратно на родину черноземельцев. Они размещены почти все под открытым небом на территории Сторожки, в основном здесь только взрослые бабы и немолодые мужики из крестьян.

«Молодых и красивых девок с опытными мастерами степняки все же оставили себе. Правда, какие там мастера оставались на хуторах перед нашествием? Если пара сельских кузнецов только? И девки все первым делом на другую сторону убежали!» — сразу понимаю я.

После недолгих переговоров узнаю, что почти все пригнанные полонники забраны с этого берега Протвы еще в самом начале нашествия и угнаны сразу же в степи.

«Когда сами степняки были жадными до пленников и еще не встретились со мной, — правильно догадываюсь я. — Не узнали, что на их великую силу есть хитрый болт с резьбой, не потеряли зараз почти тысячу сильных воинов!»

Из девяносто пленников пятеро не пережили долгого возвращения на родину, у двух десятков имеются всякие гнойные раны и тяжкие болезни. Таких степняки готовы отпустить сразу, но с остальными не торопятся расставаться.

— Нам нужны люди для работы в горах. Готовы менять ваших людей один в один на крепких арестантов! — слышу я понятное предложение через толмача от нового Бея.

— Странные слова слышу я, ведь твои Беи обещали вернуть полонников без всяких условий? — удивляюсь сам на данные условия.

Но новый Бей не уступает, все время твердит только про обмен. Типа, арестантов стало слишком мало, поэтому нужны новые работники.

«Да уж, сами спровоцировали горную орду прийти сюда. Те оказались просто пробитые дикари, поэтому жестко проредили арестантов. Теперь здесь имеется явная провокация с отказом просто и без разговоров выдать наших людей», — понимаю сразу я.

Но молодой Бей не зря упирается, полонники находятся в Сторожке, где над ними осуществляется степняками полная власть. Забирать их придется силой, что многое нарушит в наших договоренностях со степью. Тем более звание Друга Степи определенно не дает мне возможности воспользоваться силой в данном вопросе.

«В любом случае остановится постройка дороги. Ведь степняки тут же уйдут обратно в степи с донесением о причиненном им насилии. Да еще бросив всех арестантов на произвол судьбы. Ведь потом придется снова договариваться с союзными Беями, только уже на гораздо более худших условиях. Зачем-то нужна подобная провокация основным Беям пяти племен? Но мне на нее так сразу не стоит поддаваться, — решаю я. — Только все подобное творится все же неспроста».

Молодому Бею даны конкретные инструкции насчет полонников, от которых он не собирается отступать ни в каком случае. Вплоть до смертельной схватки с горожанами. Еще мне кажется — толмач что-то хочет мне сказать наедине, но пока не может при новом Бее. Вижу по его просящему взгляду и извиняющимся интонациям, прямо читают подобные эмоции, но нам никак пока не получается остаться наедине.

Поэтому возвращаюсь к своим людям кое-что обсудить.