Кейт стала свидетельницей немыслимого. Доктор Уайт проводил над ее сестрой чудовищную операцию. Запах крови и звуки, с которыми рвалась плоть, никогда не сотрутся из ее памяти. Доктор в подробностях рассказывал о ходе операции, хвастаясь тем, что его мастерство в области алхимии позволило ему овладеть техниками, недоступными другим хирургам. Боль, которую испытывали большинство пациентов даже во время несложных операций, была невыносимой в течение нескольких минут. Однако у доктора Уайта были зелья, которые настолько эффективно притупляли боль, что он мог проводить чрезвычайно длительные и сложные операции. Он изменил будущее медицины. Кейт немного утешало то, что, возможно, Имоджен не чувствовала боли.

Хирург трудился при мерцающем свете газовых ламп, а гомункулы помогали ему, подавая сверкающие инструменты или придерживая что-то в теле Имоджен, чтобы он мог работать свободнее. Когда он заявил, что собирается ампутировать ей руку, чтобы заменить ее автоматом, Кейт потеряла сознание.

Придя в себя, она увидела, что доктор Уайт все еще стоит у операционного стола в лучах тусклого желтого света. Гомункулов уже не было. С кронштейна над столом свисала большая стеклянная канистра с бледно-красной жидкостью, из которой торчала трубка с острым скошенным металлическим наконечником, вставленным в брюшко обесцвеченной фигуры, лежащей под рукой доктора.

Кейт застонала.

Уайт оглянулся через плечо и улыбнулся. Его лицо было в крови, а глаза широко раскрыты и безумны.

— Имоджен станет прекрасным пополнением в нашей семье, — сказал он взволнованным голосом. Уайт поднял трубку с нитевидными перьями. — Раз уж ты забрала моего любимца, я воссоздам твою сестру по его подобию. Она будет великолепна.

Кейт ничего не ответила. Даже если бы она и хотела, то не смогла бы. Во рту у нее был кляп, который Уайт засунул ей, чтобы она не ругалась и не угрожала ему во время операции. На протяжении всей операции она постоянно разгибала и сгибала конечности, восстанавливая кровообращение. Они горели, словно их укололи огненными иглами, но она не отвлекалась ни на что, кроме одного образа: мертвого Уайта в ее руках. Ничто не могло ее остановить, ему некуда было бежать.

— Почти готово. — Уайт поправил трубку, свисающую с канистры, и осмотрел грязный троакар, из которого капала розоватая жидкость. Он взял с приставного столика большой шприц с зеленой жидкостью и поставил его на операционный стол. — Я пытался предупредить тебя о том, что произойдет. Ты думала, я лгу? Ты не можешь играть со мной в эти игры, мисс Анструтер.

Кейт не сводила с него глаз, боясь взглянуть на Имоджен.

Он подошел к ней, вытирая красные руки о халат.

— Я еще не решил, что с тобой делать. Ключ сам о себе позаботится, в конце концов, это не мое дело. Но я очень вежливо попросил тебя рассказать мне о нем. А ты отказалась. Теперь ты поплатишься за свое высокомерие.

Дверь распахнулась и ударилась о стену. В проеме появился Саймон, сжимая в руке меч, от которого исходило сияние.

Доктор на удивление быстро оправился от шока. Он схватил инвалидное кресло и развернул Кейт лицом к двери. Она почувствовала резкий укол в шею, и Уайт закричал:

— Стой, или она умрет!

Саймон выставил руку, чтобы остановить Хогарта, который ворвался в комнату вслед за ним. Слуга был похож на ржавое железо: грудь его была обмотана красной тканью, а лицо бледным, как мрамор. Его взгляд приковал жуткий стол, возвышавшийся между дверью и пойманной в ловушку Кейт. Лицо Хогарта исказилось от отчаяния. Куча знакомой одежды на полу сказала ему все, что он хотел знать. Слуга оттолкнул Саймона и медленно направился к столу. Он остановился, возвышаясь над неподвижным белым телом. Он смотрел на бедняжку, не зная, что делать. Он отстегнул одну из рук, но, казалось, застыл в замешательстве. Его пальцы сжались на краю стола. Было неясно, пытался ли он его сломать или просто опирался на него, чтобы не упасть. Его тело задрожало, и он поднял голову.

Доктор Уайт ввел большую иглу еще глубже в горло Кейт. Она приглушенно вскрикнула от боли. Один из гротескных гомункулов доктора выскользнул из дальнего угла и присел на корточки рядом с Уайтом, опираясь на свои странные, деформированные ноги. Один глаз твари был прикован к столу, а другой обшаривал взглядом мрачную комнату.

— Хогарт! — предупредил Саймон. — Не делай ничего, что может навредить Кейт. Ты меня слышишь?

— Мудрый совет, мистер Арчер, — сказал Уайт. — Вы проделали такой путь только для того, чтобы увидеть, как она умирает? — Взгляд доктора переместился на Малкольма, который вошел в комнату вслед за Саймоном с пистолетами в руках. Шотландец отошел в сторону, чтобы лучше видеть происходящее, но остановился, когда Уайт снова кивнул в сторону своей связанной пленницы.

— Должен сказать, мистер Арчер, я рад вас здесь видеть, потому что теперь мне не придется искать вас, чтобы уничтожить.

— Не за что, — ответил Саймон, разминая руки. — А теперь нам нужны мисс Анструтер и ее сестра.

Уайт усмехнулся.

— Боюсь, вам ничего не достанется. Честно говоря, я не представляю, как кому-то из вас удастся выбраться отсюда живым.

— Неужели? — Саймон поднял руку, и в комнату вошла Пенни, размахивая пистолетом и притворяясь, что ей очень больно. За ней прокралась юная Шарлотта. Саймон быстро оглянулся. — Где Ник?

Бледнолицая Пенни сказала:

— Он пошёл держать лестницу на случай, если прибудет подкрепление.

— Чёрт возьми, — прошептал Саймон. Он достал из патронташа пузырёк и бросил его Пенни. — Дверь, пожалуйста.

Пенни спокойно вылила жидкость на порог. Через мгновение на нём начала расти мерцающая янтарная масса. Она разрасталась, прилипая к стене, пока не заполнила весь дверной проём.

— Впечатляющая работа, явно твоя. — Доктор посмотрел на Кейт. — Очень хорошо. Я постараюсь сохранить тебе жизнь, чтобы потом покопаться в твоих мозгах. — Он странно хихикнул, словно его осенила какая-то мысль.

Саймон подошёл к операционному столу.

— А теперь давайте поговорим о том, кто выживет, а кто нет. — Он впервые увидел, что сделали с Имоджен. Некоторые черты и изгибы, такие как подбородок и скулы, всё ещё напоминали знакомые черты, но большая часть тела прекрасной молодой девушки, её правая рука и кожа были похожи на ужасных гомункулов, мертвенно-бледные и полупрозрачные. Её глаза были ярко-белыми и больше походили на глаза машины, чем человека, а зрачок левого глаза сужался с механическим жужжанием. Лицо Саймона застыло, пока он пытался сдержать гнев.

Он положил руку на дрожащее плечо Хогарта. Слуга смотрел на трубку, свисающую со стеклянной колбы, которая пульсировала, как вена. Белый живот Имоджен начал раздуваться по мере того, как в него продолжала поступать жидкость. Изо рта девушки повалила розовая пена. Хогарт выдернул из живота Имоджен троакар и отбросил его в сторону. Жидкость продолжала вытекать на пол.

Уайт нахмурился.

— Прискорбно. Возможно, теперь я не смогу её спасти. Ты испортил эксперимент. Я очень недоволен.

Имоджен медленно подняла свою человеческую руку и взяла Хогарта за запястье. Она подняла руку слуги и поднесла ее к своему горлу. Белая тварь обхватила ее шею своими массивными пальцами и сжала их, показывая, чего она от него хочет.

Хогарт с трудом выдавил:

— Я не могу, мисс Имоджен. Не могу.

— Нет, не можешь, — пригрозил доктор. — Отойди от нее. Сейчас же.

Малкольм сделал шаг вперед и прошептал Саймону:

— Я могу с ним справиться.

Саймон слегка покачал головой. Он положил руку на металлический стол и прошептал какое-то слово. Ударная волна сотрясла стол и прокатилась по полу, расходясь волнами по заляпанной плитке. Инвалидное кресло подпрыгнуло, и доктор рухнул на пол, как тряпичная кукла. Неожиданный взрыв сбил с ног всех, кроме Саймона, который был готов к такому развитию событий. Он перепрыгнул через Имоджен и стол и бросился к доктору Уайту.

Сверху на него обрушилась какая-то фигура. Пенни крикнула, предупреждая Саймона, и тот успел развернуться и отразить удар нападавшего, вооруженного рапирой. Саймону удалось поднять меч и пронзить им существо, но его вес все равно повалил его на пол. Костлявые пальцы гомункула с глухим стуком ударились о камень по обе стороны от Саймона, словно о мягкую обивку. Белая тварь что-то забормотала, ее жуткое лицо оказалось в нескольких дюймах от лица Саймона. Она вырвала одну руку и замахнулась. Саймон успел увернуться, и острые пальцы полоснули его по плечу. Он вскрикнул от боли.

Превозмогая боль, Саймон прошептал какое-то слово, и меч вспыхнул. Гомункул завизжал, когда Саймон обеими руками вонзил меч в тело существа, выпуская из него слизь. Тварь забилась в агонии и обмякла.

Тем временем доктор Уайт с трудом поднялся на ноги и подобрал с пола целый стеклянный шприц. Тряхнув головой, чтобы прийти в себя, он направился к инвалидному креслу. Внезапно Хогарт оттащил его в сторону. Слуга замахнулся на доктора огромным кулаком, но Уайт успел увернуться и отступил, а Хогарт поднял Кейт и кресло, чтобы унести ее подальше от безумца. Уайт восстановил равновесие на плече гомункула, который раскачивался на богомольных конечностях, наблюдая за происходящим сразу со всех сторон.

Малкольм поднялся на ноги, целясь в доктора Уайта из пистолета "Ланкастер". Что-то задрожало перед его лицом. Его схватили за руку и подняли в воздух. Белое существо, цеплявшееся за тусклый потолок, свесило щупальца вниз, чтобы опутать охотника.

Малкольм оторвался от пола, его тащили бледные щупальца. Руки были скованы. Пенни подбежала к нему и, сунув руку ему под пальто, выхватила кинжал. Она рассекла щупальца, державшие его правую руку. Брызнула какая-то жидкость. Малкольм поднял свой тяжелый пистолет и выстрелил в потолок. Автоматический ствол вращался, и он выпускал пулю за пулей. На Малкольма полилась вязкая черная жидкость. Щупальца превратились в слизь, и Малкольм упал в растущую лужу, а гомункул распался на части.

Хогарт и Шарлотта отстегнули последнюю пряжку на лодыжках Кейт, и женщина с трудом поднялась на ноги, которые все еще горели. Она сорвала с лица повязку.

— Слава богу, мисс Кейт. — Хогарт достал из кармана пузырек. Это был эликсир, который ему дали, но он приберег его для нее. — Выпейте это. Он вас оживит.

— Благослови вас Господь, Хогарт. — Кейт вытащила пробку и сделала большой глоток. Она улыбнулась Шарлотте. Затем повернулась и уставилась на Имоджен, лежавшую на столе. Кейт на мгновение застыла, не желая приближаться к своей ужасно изменившейся сестре, но Хогарт вернулся и встал рядом с Имоджен. Кейт на негнущихся ногах подошла к Пенни и Малкольму, которые уже поднимались на ноги. Она отобрала у Малкольма второй пистолет "Ланкастер".

Саймон пнул дымящийся труп когтистого гомункула, переводя взгляд с приближающейся Кейт, в руке которой был тяжелый пистолет, на доктора, окруженного его последним уродливым защитником.

— Осторожно, Кейт, этот последний гомункул, вероятно, самый ужасный из всех, если он его последняя защита.

Кейт подняла пистолет. Она выстрелила, и белое существо отлетело к стене и замерло. Кейт отдала оружие Саймону и направилась к доктору.

— Кейт, остановись! — крикнул Саймон. — Мы понятия не имеем, на что он способен.

Доктор поднял шприц с зелёной жидкостью, но Кейт выбила его у него из рук. Она схватила доктора за воротник и ударила кулаком в лицо. Потом ещё раз. И снова. Его нос превратился в месиво, изо рта потекла кровь.

Кейт встряхнула его.

— А теперь скажи, что ты можешь вернуть Имоджен в прежнее состояние. Скажи мне это.

Уайт захрипел, глотая кровь.

— Эта тварь теперь и навсегда твоя сестра.

Кейт обхватила доктора обеими руками за горло.

— Тогда тебе незачем жить. — Её голос был холоден и бесстрастен, когда она усилила хватку.

Он с трудом говорил, двигая челюстью из стороны в сторону. Он плюнул ей в лицо выбитым зубом и укусил что-то у себя во рту.

— Я бы предпочёл умереть от руки собственного разума, а не позволить твоим жалким рукам меня прикончить.

Пальцы Кейт глубоко впились в его горло, погрузившись в размякшую плоть. Тело Уайта начало менять форму. Его лицо обмякло. То, что было его головой, сплющилось и растеклось по её рукам склизкой массой. Тело рухнуло на пол с отвратительным всплеском. Пустой костюм доктора Уильяма Уайта упал в лужу, в которую превратилось его тело.

— Трус, — прорычала Кейт, глядя на него скорее со злостью, чем с ужасом или изумлением. Она опустилась на колени и запустила руку в слизь. Через секунду она встала, сжимая в руке ключ.

Саймон развернул Кейт к себе и обнял её. Напряжение в груди наконец спало, и он с облегчением выдохнул. Он прижал её к себе и любовался ею. Он убрал волосы с её лица. Одной рукой он снял с плеча перевязь.

— Кажется, это твоё.

Её глаза наполнились теплотой от того, что он взял её с собой на битву. Но это чувство было мимолетным. Она заставила себя перевести взгляд на Хогарта, который держал безвольную бледную руку человека на столе. Крепкий слуга смотрел на Кейт со слезами на глазах.

— Кейт, прости нас. Мы потерпели неудачу. — сказал Саймон:

Она решительно покачала головой и обнаружила, что скорее поддерживает Саймона, чем наоборот. Они подошли к столу, и Кейт коснулась лежащей на нем белой фигуры. Глаза Имоджен, один человеческий, но бледный, а другой темный, механический, повернулись в ее сторону. Бесчеловечная рука с гротескно длинными пальцами мягко протянулась к ней. Кейт взяла ее за руку.

— Ты была такой храброй, — прошептала Кейт, проводя другой рукой по гладкой лысой голове Имоджен. — Отец бы тобой гордился. Как и я.

И без того прерывистое дыхание Имоджен стало еще более хриплым. Она начала извиваться, и Кейт встревоженно напряглась.

— О боже, — выдохнула Кейт. — Она умирает. Процесс трансформации не завершен.

— Может, и к лучшему, — Саймон подошел к ней. — Она уже не Имоджен.

Кейт смотрела на жуткое существо, которое когда-то было ее сестрой, и все еще видела в нем Имоджен. В хриплых звуках ей слышался прежний голос сестры. Кейт взяла со стола шприц с зеленой жидкостью и ввела иглу, как делала доктор Уайт с другими веществами. Она нажала на поршень, впрыснув зеленую жидкость в тело сестры. Имоджен застыла, словно окаменев. Ее необычные глаза широко раскрылись. Кейт вытащила иглу и с силой отбросила ее в сторону.

Она приложила руку к застывшей щеке сестры.

— Прости, Имоджен. Я не такая храбрая, как ты. Я не смогла тебя отпустить.

— Кейт, нам нужно идти, — сказал Саймон. Все они были измотаны. На телах виднелись полузажившие раны и свежие, кровоточащие. Все двигались медленно и с трудом. Они были ранены и обессилены, но, к счастью, не мертвы. Возможно, их поддерживало действие эликсира Кейт. — Если мы не уйдем сейчас, то, возможно, не сможем уйти своими ногами. — Хогарт снял пальто и укутал в него Имоджен, чтобы защитить ее от торчащих из руки перьев. Он прижал задыхающуюся женщину к своей груди.

Со стороны двери донесся глухой стук. Все повернулись к янтарному монолиту, преграждавшему вход. Сквозь искажающую свет оранжевую субстанцию они увидели движущуюся большую фигуру. Что-то ударилось о янтарь, заставив стену содрогнуться. По кристаллу побежали мелкие трещинки. Темная фигура ударила снова, и крошечные трещинки превратились в широкие разломы.

— Боже мой, — прошептала Шарлотта. — Это Гретта.